Чтение онлайн

Третья виверна окатила поле бирюзовым пламенем. За ней последовала волна лилового пламени. Остатки стаи отступали. “Гоните их…выжигайте…всех! — кричал Хоу. — Не дайте уйти…никому не давайте уйти!”. Воины поддерживали его, а виверны покорно исполняли. Вольга терпел поражение, но от схватки с Рустамом не отказывался. Его честь (или гордость) велела сокрушить стоящего напротив врага. Подоспевший Херн ударил Вольгу в коленный сустав, уронив массивное тело на колено. Последующий удар ногой Вольга блокировал. Не растерявшись, Херн подпрыгнул и ударил его в челюсть второй ногой.

— Очнись уже! — кричал Херн, пребывая на грани истерики. — Стая бежит! Волколаки повержены! Мы проиграли эту войну!

— Я не приму второго поражения, — ответил Вольга и атаковал. Херн бросился ему навстречу. Риграден перерубил меч Херна. Последний довел руку, дабы его острый обрубок прошелся по бородатой щеке. Рустам не остался в стороне. Успев лишиться меча в первое мгновенье битвы, он зашел врагу за спину и, обхватив шею, стал душить. Вольга выбрался из захвата. Завязалась непродолжительная кулачная драка, порой сменяемая отчаянной борьбой. Оглядев прожженное пламенем поле битвы, Вольга все же осознал свое безнадежное положение. Превратив руки в лапы, он раскидал Херна и Рустама, после чего бежал на запад. Рустам не погнался за ним. Вместо этого он связал Херна и привел его к Хоу, как предателя. Хоу И нигде не было. Помогающая раненым Ядвига думала, что он до сих пор сражается. Оттаскивающие его воины не смогли толком объяснить его исчезновение. Командир Последний армии севера бесследно пропал. Рустам запрыгнул на виверну и отправился на поиски Хоу. Ядвига вызвалась сопровождать выживших до крепости Чусин. Связанного Херна тащили за собой. И он молча подчинялся. Даже когда его спросили о том, раскаивается ли он в предательстве человечества, он промолчал, за что отхватил по лицу. Ядвига не спешила заговорить с ним, хотя и очень хотела.

Рассвет пробудил Хоу И. Отряхнувшись от снега, он припал к ближайшему дереву и напряг память. Он вспомнил последние моменты битвы с Вольгой, объявление неожиданных союзников в виде летающих чудищ, возвращение “воскресшего” Рустама (Ядвигу он застать не успел). Воспоминания о том, как его обрубленное предплечье прижгли горящей деревяшкой, пропустили по спине волну ледяных укусов. Ему припомнилась и мотивация, по которой он и рванул в лес. “Вольга бежал в лес. Его стая разгромлена, — думал Хоу, отрывочно припоминая события прошлой ночи. — Рустам, идиот, не погнался за ним, а зря. Он соберет остатки своей стаи и будет действовать хитрее. Надо добить его сейчас, потом возможности уже не будет”. Все эти недавно прошедшие события и мысли раскопали земли памяти, добравшись до очень любопытного клада. Далекое воспоминание отсылало к окончанию Первого нашествия. Тогда проходили горячие споры о дальнейшей судьбе побежденных: изгнание или истребление. Хоу, Херн, Йоран, Лех и прочие герои войны вместе вошли в зал. Уважаемая и признаваемая многими легендарной первая четверка уселись за стол вместе с самыми видными людьми всего севера: главы крепостей, командиры армий, представители наиболее крупных племен и племен падших в многочисленных битвах. Остальные воины расположились на свободных местах. “Не хотел бы брать первое слово, но вместе с тем хотел бы поскорее расквитаться с поганым зверьем, уничтожившим мои земли, мою крепость и мою семью, — выступил Ингемар Бьерк — глава ныне сметенной крепости Мист, хороший стратег и искусный воин, лишившийся обеих рук и правого глаза. — Я голосую за полное и безоговорочное истребление этих чудищ. Включая Обращенных. Хватит с меня войны”. Никто не посмел возразить. Все присутствующие глубоко его уважали, в особенности Хоу, который провел с ним не одну битву. “Я против, — ответил Лех и взглянул на Хоу, призывая к поддержке. — Потому что я — человек, и наличие милосердия отличает меня от зверя. И не хочу уподобляться им даже на пороге победы”. К его мнению прислушались другие, однако нашлись и те, кто выступили против. Йоран брызгал слюной, вспоминая самые кровавые события войны. Херн пытался что-то сказать про Обращенных, но его юный голос заглушал всеобщий гвалт, во многом порожденный Йораном. Лех тоже потихоньку терял контроль над эмоциями, изредка зыркая в сторону безмятежного Хоу, вспоминающего советы Лешего о пощаде. Ингемар объявил о начале голосования и пустил по рукам свиток. Когда свиток дошел до Ингемара он пересчитал количество голос и число присутствующих. Заявив о равенстве голосов, он обратился к задумчивому Хоу. “Я очень хорошо знаю этого мудрого человека, — произнес он. — Я знаком с его опытом, с его мыслями, с его умениями. Мы разделили меж собой много эмоций, но больше всех — отчаяние. Он стал мне чуть ли не братом. И я хочу доверить ему решающий голос”. Йоран хотел было возмутиться, но Лех бросил в него тарелку и запретил тому перечить Ингермару. “Он ведь мягкосердечный мужичок! — говорил Йоран своим соратникам, пытающимся угомонить его. — Он проголосует за изгнание, я точно знаю, — он вскочил и обвел зал пальцем. — Милосердие проявляете? Для кого? Самих себя? Это безумие! Ни Вольге, ни его зверью не вперлось ваше прощение, идиоты!”. Хоу взял слово, однако, что примечательно, произнесенную речь он не запомнил. Помнил лишь постоянные перебивки Йорана, в которых мешались оскорбления с обвинениями, и собственную мотивацию. Мотивацию, прикрытую благими целями, заключающие в себе мир для всего мира. Подавшись разумным монологам Лешего о загадках и тайнах, коими был пропитан буквально весь север, Хоу заразился идеей познания. Познания всего и даже того, что находится за пределами человеческого понимания. Леший рассматривал нашествие волколаков, как некое явление в мире — особый ключ, расширяющий горизонты знаний о мире. “Без знаний человечество придет в упадок”, - так заявлял Леший, как бы оправдывая мудрецов. Потому-то Хоу и приравнял уничтожение волколаков у уничтожению всего человечества. Рассказывая о милосердии и человеческих качествах, он представлял свое путешествие к Крайнему северу — к неизведанным и таинственным местам, способным пролить свет как на происхождение волколаков, так и, возможно, на происхождение самих людей.

Ингерман был разочарован решением Хоу, но поступил, согласно своему обещанию. Объявляя об изгнании, он не смог сдержать слезы, произвольно сорвавшейся с ресниц. Через год Ингемар наложил на себя руки в собственном доме в крепости Маунтин. Весь мир скорбел по нему, а Йоран обвинял в случившимся Хоу И. Узнав о смерти Ингермана, Хоу ушел на восток, да так там и остался, став его хранителем. С тех пор он старался не вспоминать об Ингемаре, так как это причиняло ему боль. Даже спустя столько лет Хоу не сдержал слез. Протерев покрасневшие глаза, он взял курс на север. “Он попытается призвать новых зверей, — решил Хоу. — Так что ему больше некуда идти, кроме как на Крайний север”. Бороздящая небеса виверна замедляла его ход, так как он подозревал, что она не столько разыскивает Вольгу, сколько его самого. Если он даст себя обнаружить, то его наверняка вернут к остальным, несмотря на все его уговоры и доводы. А вырваться силой он не сможет — прошедшая битва мало того, что измотала его, так ещё и лишила руки. В собственном спасении он уже не видел никакого смысла, так как все ещё придерживался надуманного конца, обрывающего его жизнь именно в этой битве. Он допускал возможность выжить, но не иначе, как чудом. Не более, чем возможностью для него оставалась победа в поединке с Вольгой. Все-таки его нынешнее состояние не позволит одержать верх над противником. Единственный шанс, на которой можно было уповать, крылся в способности Хоу выпустить стрелу точно в цель. Он потянул руку за спину, но нащупал только воздух. Ни стрел, ни даже колчана за спиной не оказалось. Тогда он решил попутно заточить пару тройку стрел, хотя сделать это одной рукой было очень проблемно. Да и времени у него было предостаточно. Вечером виверна исчезла с небес, однако Хоу все ещё передвигался в тени, считая столь резкую пропажу хитрым трюком. Наутро виверна не объявилась, и облегченный этим фактом Хоу оставил обостренное чувство осторожности.

На четвертый день Хоу напал на след Вольги, что подбодрило и заставило действовать тише, а на седьмой — уже нагнал своего врага. Если быть точным, Вольга сам дал себя обнаружить, причем по вине вернувшейся виверны. Летающий змей пронесся над головой Хоу, укрывшегося под собранной на ветвях снежной шапкой. Вскарабкавшись на еловую верхушку, Хоу увидал кружившую в облаках виверну. Из разрубленной Риграденом шеи дождем лилась темно-алая кровь, выталкиваемая пламенем. Ещё раз воткнув свой меч, Вольга спрыгнул вниз, тем самым полностью раскроив шею и грудь виверны. Хоу поспешил к месту падения крылатого чудища, но Вольгу там не застал. Не долго думая, он поспешил дальше.

Крайний север встретил Хоу И ударом ледяного ветра в лицо. Снежинки впивались в кожу, словно стеклянные осколки. Снежные одеяния на деревьях приобрели большую массивность, а сугробы практически перестали быть помехой, так как по твердости больше напоминали лед. Не очень тепло одетый Хоу замерзал. Если он не расправится с Вольгой до заката, то его путешествие было напрасным. Ночь здесь он точно не переживет. За природным бельмом в виде плотной метели различались очертания очень необычной горы. Сердцевина горной породы была уничтожена, а её внешний слой отчасти остался на своих местах в виде захудалых скал разной высоты. Особенно отличались дву стоящие друг напротив друга скалы. Одна была тонкой, но единственная сохранила часть от обрушенной верхушки некогда целой горы. Вторая была самой крупной из всех, а по высоте считалась средней. Если приглядеться, на ней можно заметить руины неизвестно кем отстроенной башни. “Растворенная гора, — изрек Хоу. — Я читал о нем в жизнеописании одного пропавшего на Крайнем севере путешественника. Может, он пропал именно здесь?”.

— Подойди поближе, Хоу, — произнес стоящий у склона Вольга. — Смелее, я не собираюсь атаковать тебя. Просто хочу кое-что показать.

Хоу не шевельнулся. Он с ног до головы оглядел так открыто объявившегося противника. А может этот его ход — часть заготовленной засады? Хоу не мог не заметить поломанный Риграден, конец которого был точно растоплен. Хоу списал эту поломку на жаркое пламя виверны.

— Удивлен, что ты ещё не замерз.

— То же о тебе, — Хоу положил стрелу в рот и вместе с ней натянул тетиву.

— Не стоит, — Вольга приподнял руки. — Я не хочу сражаться.

В пользу этого безмолвно высказалась и тетива, мгновенно порвавшись от лютого мороза. Хоу аккуратно взобрался на верхушку одной из скал и взглянул вниз.

— Метель, — произнес Хоу, разглядывая мутную белесую пелену. — Здесь она рождается и проносится по всему северу?

— Это называется Вратами, — пояснил Вольга. — На Крайнем севере таких несколько. Может десять, а может и пятнадцать. Судя по записям мудрецов. Я же нашел только четыре.

— И куда они ведут?

— Не знаю. Никто из живых и когда-либо живших не знал. Отважившиеся войти туда никогда не возвращались. А может и возвращались, но уже столь неузнаваемые, что отличить их от…

— …волколаков было нельзя, — докончил Хоу. — Значит отсюда они прибывают.

— Нет, это место — всего лишь Врата, — возразил Вольга. — Откуда они действительно приходят — вот настоящая загадка. И я хочу разгадать её.

Хоу резко повернулся, направив на него острие дайто.

— И причем здесь я? — грубо спросил он.

— Я хотел тебе причину, по которой ты пожертвовал многими героями Первого нашествия. Причину изгнания волколаков. Можно даже сказать, причину моего возвращения. Только представь себе, Хоу. Именно твое решение предопределило конец человечества.

— Оно предопределило Второе нашествие, но никак не конец.

— Ядвига мертва. Юг пал. А от человечества осталось не больше сотни представителей.

— Тощий царь потерпел поражение. Юг не пал.

— Тощий царь здесь не при чем. Когда Обращенный проделал брешь в Снежном хребте, морозы севера стали проникать на юг. И вряд ли южане хорошо готовы к изменениям погодных условий.

Хоу задумался. В словах Вольги явно присутствовал смысл. Предложение исследовать загадки Крайнего севера и впрямь манило. Крючок из прошлого ловко поддел Хоу и потянул на себя. Хоу подошел к самому краю обрыва. Он мог спуститься вниз по неровностям скал и спокойно пройти сквозь снежный занавес. Но вот было ли это разумным? Хоу сомневался.

— Ты ведь хотел узреть нечто подобное, так? Хотел заняться изучением великих мировых таинств сокрытых на Крайнем севере. Вот они, прямо перед тобой, — молвил Вольга, уже предвкушая, как разобьет решимость Хоу возникшими сомнениями. Но Хоу уже все решил. Он не мог оставить человечество. Не могу предать мертвых, которые согласились последовать за ним в пекло последней битвы. Ошибок прошлого он уже ни в коем случае не повторит! Вознамерившись снести голову подстрекателя, Хоу нанес удар с разворота. Просчитав этот удар, Вольга блокировал его рукой и толкнул лучника плечом. Хоу оступился и полетел вниз. Наполовину скрывшись в метели, он вовремя схватился за выступ и подтянулся. Но выбраться ему было не суждено. Витающие в воздухе снежинки заволокли его, постепенно размывая поначалу четкие очертания, а затем и оставшийся силуэт. Хоу не сорвался вниз. Он просто испарился, став частью метели. Вольга окликнул Хоу, но отозвалось его собственное эхо.