Чтение онлайн

Нашампуриваю первые двадцать килограмм и раскладываю по мангалам.

Параллельно, устанавливаю на импровизированный костёр алюминиевую кастрюлю, в которую кладу мясо, которое заливаю водой, солю и перчу. Бульон выпью, а мясо съем — должно получиться вкусно.

Не забываю крутить шампуры и поглядывать по сторонам, чтобы никто не позарился на мою добычу.

Жаль, конечно, что пришлось загонять броника — у него все мышцы забиты, в них полно молочной кислоты, поэтому обязательно будет неприятный привкус. Но что поделать?

Через двадцать минут снимаю первую партию и раскладываю поджаренное мясо на плёнке.

Закладываю вторую партию и проверяю, как дела у мяса в котелке. Тут полный порядок, потому что вода уже кипит.

Начинаю есть мясо прямо с шампура. Горячее, с солью и перцем, истекающее соком…

Переворачиваю шампуры на мангалах и ем.

Организм решил щедро отблагодарить меня ударной дозой дофамина, поэтому я чувствую себя сейчас по-настоящему счастливым.

А ведь большая часть мяса всё ещё висит и ждёт, пока я сниму её с костей броника…

От этой мысли мне стало совсем хорошо.

Время близилось к закату, но я продолжал усердно работать челюстями.

Желудок раздулся втрое от нормального размера, из-за чего мне пришлось существенно ослабить ремни бронежилета, разгрузки и брючного ремня. В идеале, нужно бы их снять, но я не дебил и никогда не позволю себе лишиться бронирования на условно-враждебной территории.

Я сумел вместить в себя килограмм семь и понял, что больше не влезет. И это очень жаль, потому что хочется ещё.

— Но не бросать же это всё здесь? — спросил я себя. — Нет, это будет преступлением…

Достаю рулон полиэтиленовых пакетов и упаковываю в них всё поджаренное мясо, после чего помещаю его в рюкзак.

Получилось килограмм шестьдесят, но это далеко не всё.

Принимаю волевое решение и вытаскиваю из магазина при АЗС запыленный туристический рюкзак, которым побрезговали мародёры. Выглядит он очень ненадёжно, но сгодится, в моей ситуации.

Упаковываю сырое мясо в пакеты и плотно утрамбовываю их в китайский рюкзак, а затем опрыскиваю его спреем для отпугивания животных. Не догадался в тот раз, со свинопотамом, что можно попробовать заглушить запах чем-то резким и опасным — на этот рейд я взял с собой баллончик для отпугивания медведей.

«Никого он сейчас, сука, не отпугивает…» — подумал я, нажимая на распылитель. — «Но запах сырого мяса перебьёт легко».

Да, негативной стороной этого действа является то, что я теперь сам по себе источник какого-то резкого запаха, но этот запах не даёт обо мне почти никакой информации. Просто неприятно воняю, возможно, опасен. А вот если бы от меня пахло мясом и кровью — это уже совсем другой разговор…

Перед самым уходом, складываю из мешков с древесным углём импровизированный погребальный костёр. На нём я разместил остатки броника, после чего щедро полил их бензином.

«Уходит, как истинный викинг…» — подумалось мне.

Когда труп броника взялся ярким и горячим пламенем, я продолжил свой путь к Казани.

Теперь он точно будет проходить веселее — у меня огромный запас жареного мяса, которому я точно не позволю пропасть.

*Российская Федерация, Республика Татарстан, город Казань, улица Клары Цеткин, 3 марта 2027 года*

— А-а-ах… — очнулся я.

Оказалось, что я просто капец как устал. Я ведь пробежал вчера чуть больше семисот километров. Мчался, как поезд-товарняк, не на максимальной скорости, но довольно быстро.

Ещё на спине висел большой груз, который, правда, с каждым километром, становился всё легче и легче.

«Экстракция энергии» делает своё дело — мне не приходится по восемь-девять часов растворять килограммы мяса. Всё ограничивается несколькими часами. Правда, из этого следует, что я вынужден часто останавливаться, чтобы экстренно посрать, но зато жировая масса ускоренно растёт! Я съедаю калорий больше, чем трачу, поэтому разница уходит в жировой запас и я в, кхм-кхм, жирном плюсе!

На часах восемь вечера, я в чьей-то давно заброшенной квартире, на шестом этаже девятиэтажного здания.

До Казани я дошёл примерно в семь утра, но ничего не разведывал, а только нашёл подходящее укрытие, в котором съел примерно шесть килограмм мяса и завалился спать.

Организм сразу же воззвал к справедливости, и я сорвался в санузел.

Справив большую нужду, протираю руки спиртовыми салфетками и возвращаюсь на кухню, где меня ждёт недоеденное мясо.

Неспешно завтракаю и думаю о том, что буду делать дальше.

Дорога в Казань мне не особо запомнилась, потому что ничего по-настоящему интересного не происходило. Я бежал со скоростью, в среднем, 35–40 километров в час, что является моей крейсерской скоростью, уклонялся от столкновений со зверьём, легко убегал от волков и осознанно обходил крупные населённые пункты.

Я видел в Саратове, мимо которого пробегал, какой-то дым, но проигнорировал его и побежал дальше.

Просто так дым в заброшенных городах не появляется, а это значит, что там кто-то живёт. Но поиск выживших не является моей задачей — мне надо найти долбанные беспилотники.

«А зачем нам ещё беспилотники, если у нас уже есть двое — Щека и Вин?» — спросил я себя и улыбнулся. — «Хотя, Щека уже скоро должен стать пилотником, потому что у него что-то наклёвывается с Фурой…»

Тем не менее, перед походом в Елабугу, мне нужно осмотреть Казань, потому что если тут есть кто-то недружелюбный, это помешает автоколонне, которая приедет за беспилотниками, если они здесь ещё есть.

Дожевав последний кусочек жареного на мангале мяса, вытираю рот найденной на этой кухне салфеткой и иду на выход.

Во дворе тихо и пусто, тепловых признаков никаких, поэтому я спокойно пошёл по улице Цеткин и вышел на Кировскую дамбу.

Тут плотный автомобильный «засор», причём примерно на середине дамбы стало видно, что люди с правого берега пытались уехать на левый, а люди с левого берега стремились на правый. Тут и встали навсегда…

Это верный признак всеобщей паники и неразберихи, а также потери властями контроля над ситуацией.

На правом берегу, который меня больше всего интересует, обнаружились признаки какой-то обороны, которую пытались организовать войска — стоят сожжённые «Тигры», в кювете лежит перевёрнутый танк, кажется, какой-то Т-72, а также рваные линии ржавеющей колючей проволоки и блокпосты из баррикад.

На левом берегу я ничего такого не видел, поэтому, думаю, власти решили просто забить на него, чтобы попытаться спасти хотя бы правый. А это, естественно, привело к тяжёлой обиде левобережцев, что усугубилось наличием КДшников у обеих сторон.