Чтение онлайн

— И тогда началось противостояние западного берега против властей города, — продолжил Ильдар. — Победили КДшники, поддержавшие западный берег. Но взять город под контроль они не смогли, всё рухнуло — запасы продовольствия были разграблены, а потом КДшники собрали свои свиты и ушли кто куда. Одна очень крупная группа из десяти КДшников ушла в Москву.

— В Москве бывал, но о казанских КДшниках не слышал, — произнёс я. — Похоже, что их план навернулся и они умерли. А чего они ушли?

— В городе начался голод, — сказал Ильдар. — Запасы кончились, вокруг животные, ничего толком не добыть, а КДшники не захотели решать эту проблему и предпочли уйти — им нужны были координаты хранилищ Росрезерва…

— Ха-ха-ха-ха!!! — громко заржал я. — База!

— Чего смешного? — нахмурилась Майрам, девушка из группы Ильдара.

На вид ей лет двадцать и внешность у неё типичная для этих краёв — одеть в татарскую национальную одежду и можно на плакат «Добро пожаловать в Татарстан!»

— А как ты думаешь, зачем я прилетел в Москву, ха-ха-ха?! — спросил я, продолжая ржать. — Но там нет ничего, кроме войны. Никаких данных о хранилищах Росрезерва, только пули и снаряды, а ещё дроны-камикадзе.

— А сейчас ты где живёшь? — спросил Василий.

Этот тоже в группе Ильдара, причём он единственный с серьёзным оружием — у него есть карабин Мосина.

— В Волгограде, — ответил я. — Но это не особо важно сейчас. Если хотите получить вот это мясо, выкладывайте всё о раскладах в городе. Сколько людей тут живут, хотя бы примерно, какие звери водятся, что ценного и где лежит. За всю полноту картины готов платить щедро. У вас же медвежатина не харам?

— Нет, не харам, — ответил Василий.

Ему лет сорок, он лысый, как моё колено, носит очки с экстремальными диоптриями и, судя по пальцам, много курит.

— Да по тебе и так видно, что тебе не харам, — усмехнулся я и продолжил изучение окрестностей через бинокль. — Короче, Ильдар — продолжай.

Фиксирую в хлам взорванный танк в одном из ближайших дворов. Из-за него там произошёл пожар, но всё ограничилось деревьями.

— В городе живут не более пятидесяти человек, — сообщил Ильдар. — Но мы знаем только ещё две группы выживших, по шесть-восемь человек. У нас есть негласная договорённость — даже если видим друг друга, никак не взаимодействуем.

— А со мной чего тогда заговорили? — спросил я. — Вдруг я бы тоже был местным?

— Ты слишком сильно отличаешься, — покачал головой Василий. — Мы подумали, что ты военный.

— Ха-ха… — посмеялся я. — Нет никаких военных…

— Ничего ценного в городе уже давно не осталось, — сообщил Ильдар. — Всё уже давно съели.

— Да меня еда не особо-то интересует, — усмехнулся я. — Мне больше интересны такие штуки, как дроны-камикадзе, танки, БМП, БТРы, оружие и боеприпасы…

— Так ты не один? — спросила Майрам.

— А я и не говорил никогда, что я один, — ответил я. — У меня есть группа, которая заинтересована в том, чтобы добыть дроны, технику, оружие и боеприпасы. И если вы знаете, где что лежит, то мы вас отблагодарим. А если хотите, то можете присоединиться к нам в Волгограде — мы рады всем.

Они переглянулись между собой.

— А что нужно делать? — спросил Ильдар.

— Да ничего такого, на что вы не готовы, — произнёс я. — Конституционные права гарантируем — не все, но большую часть. Трёхразовое питание, жильё, а также гарантированное трудоустройство. То есть, голодать не будете, мёрзнуть тоже, на вашу личную жизнь никто посягать не будет, но придётся работать. И то, без злоупотреблений — по 8–9 часов в сутки, 5/2. У нас уже триста с лишним человек на таких условиях — никто ещё не жаловался.

— А свита… — произнесла Майрам.

— Что это такое? — нахмурился я.

— Ну, у нас сложилось так, что каждый КДшник обзавёлся группой приближённых, которые обслуживали его, — объяснил Василий. — А взамен он их кормил и защищал от опасностей.

— А что именно ты понимаешь под «обслуживали его»? — уточнил я.

— Да всё! — нервно усмехнулся он. — Готовили, стирали, убирали за ним, спали с ним и всё в этом духе.

— А, то есть, когда я сказал о Его Императорском Величестве — это было прямо близко к правде? — спросил я у Ильдара.

— М-хм… — кивнул он.

— Не, у нас такой херни нет, — сказал я. — Даже если кто-то задумывался о таком, то после одного события сразу же перестал.

На их лицах проявилось облегчение. Наверное, они опасались, что я пришёл сюда, чтобы набрать себе рабов и сейчас исполняю перед ними постановку…

— Какого события? — заинтересовалась Майрам.

— Один из наших людей стал КДшником, — улыбнулся я.

— Брешешь… — выпучил глаза Василий.

— Несмотря на то, что я не очень верующий, вот те крест! — перекрестился я. — Отвечаю — обычный парень, строитель, стал КДшником и теперь его зовут Бубном.

— А как он это сделал?! — сразу же спросил Василий. — Какие-то специальные практики или тренировки?! Или, может быть, надо быть на волоске от смерти?

— По его словам, он весь день работал на стройке стены, потом вернулся в свой номер, выпил пивка и посмотрел фильм, — ответил я. — А утром проснулся уже с интерфейсом.

— У вас электричество есть?! — спросила поражённая Майрам.

— Не о том думаешь! — покачал головой Василий. — Какое, нахуй, электричество, когда тут можно КДшником стать!

— Вы сильно-то не надейтесь, — не стал я их обнадёживать. — Это какой-то рандом — мы не знаем, почему это случилось. Просто вот случилось и всё. Но, видимо, есть какие-то шансы — у каждого. Это как выиграть в лотерею. И с того дня мы решили, что будем беречь нормальных людей, как своих детей. Всё-таки, новые КДшники — это круто.

— Ты очень гладко стелешь, — произнёс Байрам, ещё один выживший из группы Ильдара. — Но как мы можем быть уверены, что это всё не лажа?

Этому где-то около шестидесяти лет, внешность у него обычная дедовская, но усугублённая недоеданием. Выглядит он хреново, как и все здесь.

— Ты главное пойми, — поморщился я. — Мой план — я сейчас узнаю у вас всё, что меня интересует, и уйду отсюда. Передо мной поставили задачу найти то, что нам нужно, а не спасать каких-то людей. Я, когда шёл сюда, видел дым в Саратове — это точно какие-то люди. Но я туда даже заходить не стал, потому что меня интересует Елабуга.

На самом деле, главная цель моего визита в Казань — это разведка на наличие организованных групп выживших. Если бы здесь сидела большая и сильная группа, я бы свалил отсюда сразу же, избегая контакта. Организованная группа значила бы, что в Елабуге, скорее всего, уже нет нихрена ценного и делать там нечего.