Чтение онлайн

— В карты играть будете? — спросила Палка. — Мы собираемся в кубрике.

— У меня не получится, — покачал я головой. — Надо следить за морскими обитателями. В гробу я их видал, конечно, но ничего не могу поделать…

— Тебя же вечером сменит Бубен? — уточнила она.

— Должен, — кивнул я.

— Тогда вечером сыграем в пьяницу, — улыбнулась Палка. — Щека, ты с нами?

— Да, окей, — без особого энтузиазма ответил Щека, разряжающий противотанковое ружьё.

Он не любитель карточных игр, потому что почти всегда проигрывает. Ему не хватает хладнокровия и мышления на пару шагов вперёд, поэтому нередко он всухую проигрывает даже в дурака, не говоря уже о преферансе.

Играть в последний нас научил Фазан, который, по его словам, когда-то играл в него прямо серьёзно — даже в турнирах участвовал. Естественно, с ним играть в преферанс лучше даже не садиться…

Я тоже не очень люблю карточные игры, потому что пусть и умею, но не моё это. Не получаю особого удовольствия от такого рода азарта.

Щека и Палка пошли сдавать ПТРС, а я продолжил скучное патрулирование палубы и наблюдение за окружающей наше судно акваторией.

Рыбы вокруг мало, но она встречается — в основном среднеразмерные и сверхбыстрые твари, которые охотятся на тварей поменьше и помедленнее. Белуг эти средние рыбки не интересуют и у меня есть теория. Я думаю, они просто уже знают, что их просто так не догнать, поэтому незачем тратить калории.

А вот наш сухогруз — это вызов. Возможно, Леопольд прав, когда полагает, что у белуг мог быть опыт опрокидывания и лутания разных суден, пытавшихся пересечь Каспийское море.

Положительное закрепление и все дела — как звери, которые сытно покормились с деревни, склонны держаться рядом ещё очень долго, так и белуги могут повторять поведение, приведшее к успеху, но уже на других суднах…

Шли часы, солнце медленно двигалось по небосводу, а я пас окружающее море.

Больше никаких белуг к нам не приближалось, но порядок есть порядок, поэтому я внимательно отслеживал любую активность, даже самую незначительную.

Косяки скоростных рыб метались туда-сюда, непрерывно пожирая планктон и прочую мелочь. Биомассы в этом море ещё дохрена и изменение правил игры повлияло на это не очень сильно.

Может, настанет тот день, когда море станет мёртвым, когда умрут последние сверххищники, но точно не сегодня.

К чему приведёт вымирание морской фауны? К чему-то нехорошему — такая уж у нас реальность, что надо ждать говна от любого изменения чего угодно.

Вот раньше как было? Цены на нефть упали — бензин подорожал. Цены на нефть поднялись — бензин подорожал. Начали массово ввозить электрокары — бензин тоже подорожал. Китайцы начали клепать роботов для бытовых нужд — бензин тоже, сука, подорожал. Любая хуйня происходит — бензин дорожает.

Он и сейчас, блин, становится дороже с каждым днём — его общие запасы истощаются, потому что идёт деградация топлива в каждом бензобаке каждой брошенной машины и в каждой цистерне каждого топливного хранилища.

Новый не производится, потому что нефть никто не качает, а нефтеперерабатывающие заводы не работают, поэтому уже сейчас, без трёх-четырёх банок октанового корректора, машину не заведёшь.

Скоро, наверное, будем опорожнять бензобаки и заливать в них чистый спирт, который ещё хрен найдёшь, потому что он пропал с прилавков в первые дни зоошизы.

Но один плюс есть у спирта — срок его хранения теоретически неограничен. С ним ничего не станется и через двадцать лет, а ещё его очень легко изготовить, при наличии развитого сельского хозяйства.

Это слегка обнадёживает, хотя меня не радует перспектива постоянного ношения с собой баклажек со спиртом…

Повечерело.

— Всё, моя смена, — подошёл ко мне Бубен. — Там в картишки уже рубятся — я выиграл у Щеки плитку «Альпенгольда».

— Нихера себе, — удивился я. — Поздравляю. Ладно, спокойного караула.

— Спасибо, — улыбнулся Бубен.

Спускаюсь под палубу и захожу в кубрик.

Тут, как и сказал Бубен, идёт карточное рубилово. Играют в дурака.

— … а это на погоны! — ощерился Череп и положил две карты на плечи Щеке.

— Да иди ты нахуй! — разъярённо выкрикнул Щека. — Шулер, блядь!

— Не-не-не! — замотал головой Череп. — Всё по-честному!

— Что за возня? — спросил я.

— О-о-о, наконец-то! — воскликнула Лапша. — Садись — будем играть в пьяницу.

— Блядь, сука… — пробурчал Щека и вытащил из кармана маленькую шоколадку.

— Хе-хе… — заулыбался Череп и спрятал её в карман.

— Может, в покер рубанёмся? — предложил Щека.

— Ты же без штанов отсюда уйдёшь, — усмехнулась Палка.

— Нет, изначально договорились в пьяницу, — покачала головой Лапша. — Раздавайте карты.

Но сыграть в пьяницу нам сегодня, видимо, не суждено…

Заорала тревожная сирена, а затем на связь вышел Ронин.

— Боевая тревога! — воскликнул он. — Неопознанное судно в километре от нас — идёт на пересечение курсов!

— Вот, сука… — прошептал я. — Строиться в колонну по одному, идём в оружейку!

Через три с половиной минуты мы уже были на палубе, на штатных местах за баррикадами из мешков с песком.

Я занял место в носовой части и установил ПКМ на сошки. На спине у меня сразу два РПГ — РПГ-18 и РПГ-26.

— Будем мочить?! — спросил Щека. — У меня готово ружьишко!

— Отставить! — ответил ему Ронин. — Ждём! Я пытаюсь выйти с ними на связь!

Самый главный недостаток боевых действий на море, когда речь идёт о гражданских судах — это то, что в итоге может не быть победителя. Взаимное потопление очень высоковероятно, поэтому лучше договариваться мирно.

Смотрю на неопознанное судно и фиксирую, что на нём не меньше пары десятков человек, все вооружены, а на носу есть какая-то башня с непонятным орудием.

Но это не военный катер, а какая-то переделка в стиле того старого фильма, который я смотрел в раннем детстве — кажется, назывался он «Водный мир» или как-то похоже…

— Глушите двигатели! — раздался приказ с неизвестного судна. — С вами говорит капитан третьего ранга Полежаев!

На нас направлено несколько прожекторов, которые должны снизить нам видимость до околонулевых значений, но мне на такие условности плевать, потому что ИК-зрение позволяет видеть всех этих людей в мельчайших подробностях.

Судно с вооружёнными мужиками приблизилось к нам метров на сто, а затем движки нашего «Волго-Дона» остановились, и судно начало стремительно терять ход.

— Кто капитан судна?! — спросил какой-то мужик в военной форме.

Я рассмотрел орудийную установку — это не самопал, а башня от БТР-70, оснащённая КПВТ. Из этого можно продырявить наш сухогруз так, что мы очень быстро уйдём на дно.

— Я здесь старший! — сказал я, подойдя к правому борту. — Чего хотите?!

— Куда вы направляетесь?! — сообщил мне капитан третьего ранга Полежаев.