Чтение онлайн

Капитан смотрит на раненого на плащ-палатке.

— Ведь это тот Квабуш? Это у его старика фабрика и большая вилла, тот парень со спортивным кабриолетом! А почему Куновски не взял и его? — Кремер смотрит на капитана и разводит руками. — Отнесите его в бункер к остальным, ваш суп, наверное, уже готов!

Тут за пятьдесят метров перед ними, над балкой вверху, начинается стрекот пулемета.

Примерно в ста пятидесяти метрах впереди в открытой степи лежат русские, стреляют из ружей и автоматов.

— Мощный русский дозор! — сообщает капитану пулеметчик.

— Без танков? У Иванов такое стало редкостью!

«Они, наверное, подумали, что после этого фейерверка на балке уже никто не шевелится, и больше не ожидается никакого сопротивления! Мы подпустили их ближе по приказу майора. Сначала стрелял только вон тот наш пулемет справа и оттеснил их в середину. А теперь они лежат точно между нашими двумя орудиями — как король с шахом и матом со стороны двух коней! Эту партию мы еще раз выиграли бы!»

В то время как русский дозор гибнет под огнем хорошо прикрытого отряда, по степи возвращаются группы солдат. Бой их уже не интересует. Пулеметчик ругается, как бы им еще не попасть под огонь своих!

Уже съели почти полное ведро супа. Ужасное пойло! И, тем не менее, капитан жадно выпивает свою порцию: хоть что-то теплое в желудке.

— Как он? — Виссе имеет в виду солдата, которого подстрелили в борьбе за шпротный порошок.

— Он тоже хорошо поработал. Теперь спит!

— А другой, наш Квабуш?

— Не шевелится!

Капитан смотрит на него. Меховая шапка пробита почти двадцатью осколками до черепа. В воротнике мундира у него плотный валик из сотен вшей.

— Берите с собой раненого и идите вперед. Я догоню! Встретимся на аэродроме! — Виссе проводит рукой по глазам. — Мне нужно немного побыть одному, иначе я с ума сойду! — шепчет он сам себе.

Кремер ожидает капитана, машет рукой издалека.

— Мы еще успели получить продукты! Может быть, даже последние! Ротмистр Бекк из 100-й легкой пехотной помог. До сегодняшнего утра он здесь с грузовиком, а сейчас прихватил наших людей вместе с продуктами, господин капитан!

— А Куновски?

— Он поехал с ним, чтобы продукты тоже прибыли по назначению!

Кремер вынужден перекрикивать мотор «Юнкерса», который стоит на рулежной дорожке. Он ничего не видит, кроме этой машины, словно она его заворожила.

Вокруг вращающихся серебристых пропеллеров вздымаются облака снежной пыли. Экипаж уже на борту. Силуэты их голов вырисовываются за стеклами кабины.

Из раздвижной дверцы, прежде чем она закроется, машут раненые. Немного в стороне стоит группа солдат, фельджандармов и офицеров.

— Сейчас на оборотах как взлетит! — Кремер тяжело дышит. — Сейчас снимут тормозные колодки! Сейчас он заведется! Смотри, выруливает! — Кремер вытягивает руку.

Против восточного ветра, в направлении к Волге, между высокими снежными насыпями и сугробами расчищенной взлетно-посадочной полосы, темно-зеленый «Юнкерс» разгоняется, отрывается от земли и резко набирает высоту. Словно отрываясь с трудом от невероятного видения, офицеры и солдаты быстро возвращаются с летного поля.

Из рассказа водителя при штабе армии:

«На краю летного поля около тридцати раненых. Тяжелораненые на носилках. Некоторые, как были принесены санитарами, так и лежат на снегу на плащ-палатках. Кричат, что лежат при таком собачьем холоде с самого утра на летном поле, им больно и они хотят есть: ведь ясно, но они же все получили возможность улететь и не хотят сыграть в ящик. Перед машиной стоят «райские архангелы» с двумя цепными псами, в толстых овчинных тулупах, с автоматами наготове.

А вот кучка офицеров и солдат. Они взволнованно и беспорядочно мечутся. Один длинный бегает туда и обратно к бункеру телефонистов. Они окружают его. Похоже, эти господа очень бурно совещаются, потому что вдруг бросаются врассыпную, словно стадо овец, а длинный снова бросается к бункеру телефонистов. Несколько человек бегут следом за ним.

— Хотел бы я знать, что там творится! — спрашиваю я одного приятеля. — Похоже, как будто все они ожидают самого Адольфа сюда!

— Они ждут совершенно другого, дорогой мой! Летчик, наверное, уже ругается. Не может взлететь! Ему пришлось запустить моторы три часа назад, и горючего для обратного полета маловато!

При этом вокруг такая суматоха: противотанковые, противовоздушные пушки, пулеметы; раненые, конечно, волнуются, начинают ругаться, кричать и выть.

В тот самый момент, когда машина поднимается в воздух, нет ни одного выстрела, и так тихо, как будто Сталинград затаил дыхание. Она поднимается, и русские начинают обстреливать ее, как сумасшедшие. Вокруг машины видны вспышки, разбиваются белые разрывные облачка, оставаясь в небе, которое окрашивается в фиолетовый цвет.

Они смотрят вслед «Юнкерсу-52», который уходит на запад — домой. Прощальная песнь моторов последней машины из Сталинграда. В небе над Гумраком стало тихо».

— Вы так же устали, как я, господин капитан? Добраться бы до одного из тех бункеров и хоть немного отдохнуть.

— А если Иваны помешают нашему отдыху?

— У меня сон крепкий, господин капитан. Я просто валюсь с ног от усталости! — Кремер сопит. — У меня еще полный котелок супа из шпротного порошка. Ведро тоже еще здесь, немного дров я уж где-нибудь разыщу. Было бы неплохо теплого супа, а потом…

— Вы, наверное, завтра утром удивились бы, что перед бункером все вдруг заговорили по-русски!

— Что вы, мне уже было бы все равно!

— Ваши дела плохи, унтер-офицер Кремер! Слушай, у тебя хороший слух на моторы?

Ветер изменился и с западного направления доносит вплоть до самого летного поля приглушенный гул множества моторов. Кремер прислушивается:

— Это как минимум сорок танков, а может быть, даже шестьдесят. Но не слышно лязга гусениц. Они только разогревают двигатели!

— Наверно, ты прав, но точно мы узнаем позднее, когда будем в нашем Городище, и там никакого шума моторов не будет! Мы там и переночуем!

Капитан и Кремер еле передвигают ноги.

Наступающая ночь наполнена лязгом танковых гусениц, и невозможно понять, откуда он доносится. Шум слышится со всех сторон, ничего не видно. Снова и снова толпы отставших солдат бредут в направлении Сталинграда, и среди них, с размытыми очертаниями, изрыгающие огонь колоссы танков, идущие широким фронтом на высокой скорости. Они катят по дороге и справа от нее. Они гонят перед собой отступающих солдат, стреляют из пулеметов и пушек по каждому, кто отстает или уже не может двигаться дальше.