Чтение онлайн

Виссе и Кремер мчатся перед ними по дороге, оглядываются и видят: все, что оказывается у Иванов на пути, просто уничтожается. За ними засасывающий, щелкающий шум раздавливаемой под гусеницами человеческой плоти и хруст ломающихся костей.

Кремер разевает рот, пытается перевести дух, хрипя в смертельном страхе, не может издать ни звука, а потом начинает кричать, бежит зигзагами, как преследуемый заяц, мчится перед танками, пытается сойти с наезженной дороги и сразу же по пояс проваливается в снег. Виссе дергает его обратно, потому что Т-34 пропахивают и слева от дороги по метровому снегу, отбрасывают его волнами и мчатся вперед, как крейсеры на море.

Конечно, прочь отсюда — но ведь не бежать же напропалую! В долю секунды капитан оглядывается, куда бы уйти. Дорога делает мягкий поворот, и по нему опять преследуют эти Т-34. Справа, по другую сторону дороги, спуск в балку. Добраться до нее — но слишком поздно! Капитан вынимает ручную гранату. В тридцати метрах от него первый танк, тут Виссе инстинктивно поднимает руку. Он чувствует, как его пальцы, сжимающие ручную гранату, разжимаются и она улетает, описав широкую дугу. Он слышит металлический стук удара, и она разбивается со щелчком о переднюю броню Т-34, это видно в огне прожектора. Лязг тормозящих гусениц. Град отбрасываемых осколков. Танк останавливается поперек дороги, и раздается треск, когда на него наезжает следующий танк.

Конечно, его не поцарапало, этот Т-34, но водитель затормозил от страха слишком резко. Секунды выиграны. Капитан хватает Кремера, словно ребенка, за руку, и бежит с ним через дорогу. Еще несколько шагов — и они сползают вниз по крутой стене балки. Вот уже и другие подошли, и они прижимаются к крутой стене, потому что над ними, слева и справа, вдоль краев балки катятся танки и стреляют из пулеметов и пушек по оврагу. Группами и поодиночке подходят солдаты, которые слишком слабы, чтобы бежать. Они бросаются в снег, ждут, пока подойдут танки и стреляют по водителям боевых машин, которые уже не рассчитывали на сопротивление и стоят в открытых люках башен. Летят и несколько ручных гранат и бутылок с зажигательной смесью, но все мимо, потому что те, кто их бросает, слишком слабы. Танки переезжают их, но никто не поднимает рук, чтобы сдаться.

Тяжело дыша, Кремер и Виссе сидят, тесно прижавшись друг к другу, чтобы хоть немного согреться, и немигающими глазами смотрят вверх на дорогу, куда уходит балка.

Они снова приходят на взлетную полосу, трое или четверо чудовищ одно за другим, и перед ними, в свете слепящих прожекторов, во вздыбленном снеге, согнувшись, с опущенными головами, словно тупое стадо, по всей ширине взлетной полосы бредут солдаты. Они кивают, проходя мимо, они так запыхались и загнаны до смерти, потеряв все силы, и равнодушные ко всему, не воспринимая ничего вокруг. Свист в ушах от голода и слабости сильнее, чем рев моторов и лязг гусениц.

Танки не стреляют. Русские танкисты в кожаных шлемах стоят, высунувшись до пояса из башен и показывают руками налево и направо немцам освободить дорогу и отойти назад. Они кричат вниз: «Давай! Давай!» Но немецкие солдаты не уступают дорогу и идут дальше.

Где-то установлена противотанковая пушка, и вот звучит последний выстрел. Нацелившись на огни, снаряд бьет по гусенице второго танка и останавливает его. Танкисты мгновенно появляются в башнях и стреляют в толпу людей. Это резня, бешеные разрывы тел.

И снова находятся солдаты, которые сопротивляются. Один подтягивается на задней части танка, залезает на него и пытается, когда танкист снова открывает люк танка, еще раз выстрелить из пистолета. Русский бьет кулаком, дает сцепление, и поворот танка сбрасывает солдата на дорогу перед гусеницами следующего танка, который давит его.

Огибая балку, русские со всех сторон стреляют по ней. Виссе и Кремер карабкаются вверх, на дорогу, а Т-34 снова возвращаются.

Оба мчатся вдоль взлетной полосы до соприкосновения с железнодорожной линией, которая проходит рядом на низкой насыпи. Как корабли, забросившие сети и вытаскивающие их с добычей, двумя рядами, идя в кильватере друг у друга, Т-34 прорываются теперь к железнодорожной линии. Правый ряд танков направляется к группе, в которой бегут Кремер и Виссе, и берет их в луч своего прожектора.

В этой группе Кремер бежит далеко впереди, так что капитан не успевает и отстает, заразившись смертельным страхом окружающих. Рядом с ним на землю мешковато опускается один из бегущих. Солдат впереди него, в затылок которого он впился взглядом и за которым он мчится, падает в снег. Раскинув для равновесия руки, сознавая, что сможет пробежать еще не более двадцати-тридцати метров, а потом рухнет и живьем будет раздавлен под гусеницами сорокатонного исполина, Виссе, заикаясь быстро молится. «Господи, помоги мне! Господи, помоги! Помоги! Я слишком молод, чтобы умереть. Боже мой, Господь небесный, помоги же мне выбраться отсюда! Только еще один раз!»

Виссе выбирает железнодорожную насыпь последней целью: «До нее я дойду, а потом все». Наклонив вперед руки и туловище, он бросается к ней — и вот Кремер уже стоит на краю дороги. Капитан видит, как он вскакивает, чувствует, как его хватают за руку и дергают прочь с дороги.

Первый танк, стреляя, промчался мимо. На четвереньках, необычайно быстро и ловко, в белом боевом костюме, грязный, Кремер находит в железнодорожной насыпи сточную трубу, забирается в нее, и вот Виссе видит, как второй танк надвигается прямо на него.

— Осторожно! — кричит Кремер и протягивает капитану ногу из трубы, за которую он хватается и залезает за Кремером, а Кремер наполовину втягивает его в трубу.

Его пронзает смертельный страх, когда он чувствует, как гусеницы танка почти прошли по его ноге. Танк, который идет следом, проходит мимо. Грохот звучит через трубу, и она вибрирует с тонким звуком.

Виссе насчитал семь Т-34. До сих пор он не видел, чтобы Т-34 атаковали в темноте.

Первое, что он может произнести:

— А я думал, что ты не можешь бежать!

— Я, господин капитан, тоже думал, что это последняя твоя гонка, старик Кремер!

Они вот уже больше часа лежат в бетонной трубе, а суматоха наверху все не прекращается.

— Я больше не выдержу этого холода! При тридцати пяти градусах в этой проклятой трубе никто не выдержит.

Капитан со стоном стискивает зубы.

— Ты прав, Кремер, это невозможно выдержать!

Всюду под прикрытием насыпи и забравшись в бункер, сидят изгнанники, которые смогли спастись от уничтожения. Они дожидаются ночи, чтобы скрыться. Там, где их останавливает противник, они не поднимают рук. Прежде чем танки давят их, они стреляют по ним из карабинов.

— Понятно, Гумрак пал, но вы привезли продовольствие? — все остальное майора не интересует.

— Наш фронт отодвинулся дальше, на запад Сталинградский, еще дальше на запад овраг Таловой, а на восток Карповка, Ельчанка. Городище тоже удержать невозможно. В город уже проникли танки противника. Мы получили приказ соорудить следующую линию обороны и настроить оборону на запад против надвигающегося оттуда противника. Мы вместе с вашим боевым отрядом и обеими пушками, прислонившись к Татарскому валу, должны взять на себя правый фланг противника!