Чтение онлайн

— Но как лес оказался под песком? Ещё и так глубоко? — не унималась Меоли, видно, её любопытство пересилило даже усталость.

Я на мгновение задумался, глядя на бескрайнее море дюн, уходящее к горизонту. И только потом ответил заинтригованной девушке:

— Я думаю, это очевидно… Он рос там когда-то.

— Но как он мог расти в пустыне? — не поверила Меоли.

— Думаю, когда-то, давным-давно, на этих землях не было пустыни. Здесь текли ручьи и реки, шумели леса и росли травы выше человеческого роста. Прямо как в Междуречье. А потом… Потом пришли пески. Медленно, но неотвратимо. Они погребли под собой и реки, и рощи, и целые города. То, что находят сейчас — лишь остатки того, старого мира. Его осколки, которые пески, по своей прихоти, иногда возвращают на свет.

Меоли слушала, заворожённо глядя на плывущие мимо барханы, словно пытаясь разглядеть под ними древние города. На какое-то время она замолчала, погрузившись в мысли. А я смог насладиться тишиной, которую нарушало лишь мерное поскрипывание сёдел и шуршание песка под широкими лапами переханов.

За следующие два часа Меоли только раз подала голос. Да и то обращаясь, скорее, не ко мне, а разговаривая сама с собой:

— И всё-таки ты, Ишер, не из деревни…

Разубеждать её в этом в очередной раз я не стал. Были опасения, что стоит мне раскрыть рот, как девушка опять начнёт болтать без умолку. А я слишком устал после бессонной ночи, чтобы не только отвечать, но и даже слушать.

Солнце неумолимо приближалось к зениту, окрашивая пески в белое и бронзу. На горизонте показалась изломанная линия невысокого Железного Кряжа. А впереди замаячил знакомый перекрёсток, рядом с которым стояла наша цель, «Тенистый приют».

Основательный каменный забор, высотой в полтора человеческих роста. Несколько приземистых глинобитных домиков под соломенными крышами. Дозорные башенки по четырём сторонам света. И главное здание постоялого двора, богато сложенное из камня.

Ну и, как я и обещал: семь переживающих не лучшие времена, но отчаянно цепляющихся за жизнь деревьев, которые отбрасывали на землю короткие тени. Аккурат между их стволов находилась каменная чаша, где скапливалась вода из скудного, но всё же родника.

Наши переханы, почуяв скорый отдых, прибавили шагу. Мы уже спускались с возвышенности, откуда можно разглядеть постоялый двор, и были всего в сотне скачков от входа, когда с забора замахали руками и что-то закричали. Ветер дул в лицо, и слова этого крика терялись, долетая до нас лишь обрывками:

— … ойте!.. Жди!.. не!..

Насторожившись, я придержал перехана. Меоли, тоже притормозив, вопросительно на меня взглянула:

— Что случилось?

Я не ответил, прислушиваясь к крикам:

— … аный… ей!

Всматриваясь в то направление, куда указывал стражник, я, наконец, заметил странность. Песок в одном месте был неестественно подвижным. Он не перекатывался ветром, а вздымался и опадал, будто под ним проползало что-то огромное. Медленное, мощное и спешащее наперерез нам к дороге. Где-то в трёх сотнях скачков впереди.

— Песчаный змей, — выдохнул я, разглядев причину беспокойства. — Громадный какой. Смотри…

— Змея? — Меоли побледнела. — Но они же не бывают такими большими!

— Обычные нет, — не отрывая глаз от приближающейся угрозы, ответил я. — Но некоторые, очень древние, вырастают до огромных размеров. Они редко показываются на поверхности. Предпочитают ползать в толще песка, спасаясь от дневного зноя. Я сам никогда не видел, но бывалые путники и некоторые другие люди, не склонные к выдумкам, подтверждают: такое изредка бывает. Ох ты ж!..

В этот момент песок на краю дороги вздыбился. И оттуда показалась сначала голова, а за ней — и тело змеи. И эта голова была размером, наверное, с треть Меоли. А ведь она у змей, по сравнению с туловищем, часто бывает маленькой.

Я замер, стараясь не дышать и не шевелиться лишний раз. И выразительно скосил глаза на Меоли: к счастью, она меня, кажется, поняла. А переханы и вовсе были животными разумными и предусмотрительными.

Огромная голова, наконец, скрылась обратно в песок. А вот тело, но далеко не всё, а только лишь его часть, ещё переползало дорогу, сверкая коричнево-рыжей чешуёй.

— Ничего себе… — прошептал я, оценивая масштаб.

В самом толстом месте в скачок шириной. Я прикинул скорость движения змеи и тот её кусок, что успел выползти… И тихонько присвистнул:

— Длина не меньше тридцати скачков. Целый дракон под землёй ходит…

Меоли по-прежнему не говорила ни слова. Она сидела, вцепившись в луку седла белыми пальцами, и беззвучно шептала молитву, обращаясь к Аулали Заступнице, чьё имя обычно призывали женщины, прося защиты для близких.

Мы просидели так, пока всё огромное тело не скрылось под песком на другой стороне дороги, оставив за собой длинный, извилистый след, похожий на русло высохшей реки. Лишь тогда я перевёл дух и, почесав перехана за ухом, тронул его с места.

— Поехали. Теперь можно.

Непохоже было, что девушка моим словам поверила. Но всё же подчинилась. Проехав ворота, я вскинул руку в приветствии и благодарно кивнул стражнику, который нас вовремя предупредил. Может, этой змее мы и были не слишком интересны. Однако вряд ли бы она стала упускать случай, окажись белковый сытный обед буквально у неё под носом. Как минимум, одного животного мы бы лишились. А если бы сильно не повезло — и не только животного.

Возле главного зала постоялого двора, сегодня почти пустого, нас встретила дородная женщина с добрым усталым лицом. Это была Хадиза, жена Дархана. Увидев меня, она широко и радостно улыбнулась:

— Ишер! Мальчик мой! Ты жив-здоров! И вижу, не теряешь времени даром… Давно тебя не было, Ишер! Мы уж боялись, что пески тебя поглотили. Входи, мой хороший! Сейчас я принесу поесть тебе и твоей спутнице. Устали, небось, с дороги?

— Спасибо, Хадиза, — кивнул я, приветливо улыбнувшись доброй женщине. — Столик и ужин — это именно то, что нужно. А потом ещё бы помыться и поспать от души. В Золотой Воде нас не приняли, а мы не спали всю ночь. И сейчас очень хочется отдохнуть. Но сначала скажи Дархану, чтобы обязательно подошёл, когда будет свободен. Есть важный разговор.

— Обязательно, мальчик мой, обязательно! Ох ты ж! Важное что-то? Да? — она захлопотала, провожая нас в полумрак главного зала. — Садитесь, выбирайте любой стол, где попрохладнее. Сейчас мясо принесу: только что потушила, с кореньями и специями. И лепёшки свежие, и взвар из погреба достану.

Мы устроились за грубым деревянным столом. Через некоторое время Хадиза и вправду принесла две глиняные миски, от которых валил дурманящий аромат тушёного мяса — похоже, ящера — с нежными, тающими во рту кусками сладковатого корнеплода ири и острыми приправами.