Чтение онлайн

Да она же закоченела!..

– Выйди из воды, Нан, - велел я.

Она вышла, торопливо, послушно - и эта покорность мне очень не понравилась. Я подхватил плащ, закутал, стал растирать. Нан дрожала крупной дрожью. Я растирал её, закутал, обнял, делясь теплом.

– Что теперь, Сергей?..
– прошептала она.

Предательство?

Не по сути.

Предательство?

Какая чушь... Девочка, ты вырвалась из этого всегда, из круга ненависти. Ты смогла переломить своё воспитание, отвергнуть привычную нетерпимость... Сделала выбор - позволила себе полюбить, отказаться от прошлого и будущего ради одного волшебного "сейчас".

Ты вошла в мою жизнь и стала ею. И в твоих пальцах моё одиночество сгорает, превращается в дым.

Чем отплатил я за этот бесценный дар?

– А ты?
– прошептал я, едва не корчась от стыда.
– Ты меня прощаешь?

Нан непонимающе захлопала мокрыми ресницами.

– Моя очередь покаяться, - сказал я, отпуская её.

– А тебе есть в чём?
– неуверенно спросила девушка.

Я встал, вошёл в воду. Река обожгла холодом, быстрые струи забурлили вокруг лодыжек, пытались сбить с ног.

– Видишь, - усмехнулся я, глядя на бурунчики.
– Вода чувствует мою неправду.

– Что бы это ни было...
– начала Нан.

– Сначала выслушай, - сказал я.
– Потом прощай... или не прощай. Как там?.. вот я стою в воде, и хочу, чтобы она смыла ложь.

Я говорил долго. О том, что едва ли посмел её даже поцеловать, если бы видел, что она не-человек, принадлежит к чужой расе, о том, как испугался, обнаружив это, как раздумывал прекратить отношения. О физическом влечении, которое возникло раньше истинного чувства. О страхе перед этим чувством, неспособности посвятить себя одному человеку...

Глаза Нан были полны сияющих слёз.

– Что ты теперь решишь, Нан?

– Иди сюда, - сказала она.
– Ты весь замёрз.

Вода из бущующе-ледяной мгновенно стала тёплой, спокойной. Я вышел, Нан накинула плащ мне на плечи. Мы стояли обнявшись, и мир замер вокруг.

– Что же теперь будет, Нан?

– А вот что, - сказала Нан, и плащ полетел на камни.

– Значит, ты прощаешь меня?
– в который раз спрашивала Нан и я опять заверял, что прощать не за что. Доказывал это словами, руками, губами.

– Ты прощаешь?
– спрашивал я, Нан дулась, отвечала, что очень на меня сердита, что любовь нужно доказывать не словом, но делом. Когда я проявлял поползновения доказывать делом, отпихивала меня, колотила кулачками в грудь, рвалась, царапалась и чуть ли не кусалась... а потом сдавалась и набрасывалась сама.

Потом мы купались, и усталость проходила, уносилась водой, и всё начиналось снова...

Я понял, что раньше любовью называл не то.

Я понял, что раньше не жил вовсе.

Такое простое и огромное слово - любовь. Наши взгляды встречаются, и я счастлив. Невинное соприкосновение рук пробивает наслаждением. Дни и ночи, полные сладкого безумия, почти невыносимого блаженства, казалось, мы раз за разом умирали и воскресали снова. Беспечные, как боги, мы пили амброзию жизни.

Питер.

Великий город, страшный в своей огромности и пустоте. Есть только невыносимо яркие огни улиц, угольная тьма переулков и туман от Невы. И одинокий путник, вдыхающий каменный запах, пьющий глазами названия улиц...

Хотелось бежать. Но я шёл. Хотелось сбежать прочь, но я не мог уйти. Нельзя сбежать из серой ловушки. Нельзя спастись от дождя, если он внутри.

Я шёл, разыскивая кого-то. Не знал точно, кого, но знал, что не найду, но всё равно шёл, слушал эхо, повторяющее звук моих шагов. В душе была безнадёжная горечь, я еле волочил ноги, споткнулся и почти упал, но кто-то подхватил меня.

Девушка. Стройная, мешковатый живой плащ не скрывает фигуру. Прикосновение тонких красивых рук, удивительно сильных, сочувственный взгляд... жёлтых глаз...

– Нан...
– вспомнил я и понял, что это сон. Давний кошмар - пустой город и я один.

Нет, не один. Девушка никуда не исчезла, стояла рядом, оглядывалась вокруг с восхищённым удивлением:

– Как красиво... Твой мир?

Красиво? Я попытался взглянуть на город её глазами и понял, что не так уж страшен Питер, как его малюют.

Ух ты. Я сплю и осознаю, что это сон. Но почему-то не просыпаюсь!.. Этот сон вздрагивал в такт неторопливому биению наших спящих сердец, но разрушаться вроде бы не собирался.

Нан всё ещё оглядывалась по сторонам.

– Красиво, - повторила она, с восторгом глядя на высотки, фонари и бег неоновых огней. Питер вроде бы не изменился, всё так же светел и безлюден, но...

Я нашёл. Я больше не был один.

Мой смех отразился от каменных стен, и эхо раздробило звук в торжествующий хохот. Ты мой город! Я больше не боюсь тебя, Чёрный Пёс!

И, повинуясь моему смеху, сон стал меняться. Питер заколебался, как воздух над пламенем свечи.

– Нет, подожди!
– завопила Нан, раскинув руки, вцепилась в полотно сна.

– Да брось ты его, давай полетаем!..

– Серый, мне же интересно!
– проскулила она, торопливо зашивая прореху в Питере мыслями-стёжками, извлёчёнными из моей памяти.

Я неохотно отпустил сон в прежнюю колею. Почти нарисованный огромный город-планета из "Звёздных войн" исчез, вернувшись в свою далёкую галактику.

Осталось только небо. В прошлом сне было низкое сероватое марево, а сейчас над городом открылась бездна, звёзд полна. Над Питером никогда не было и не будет такого неба. И над Корускантом тоже. Над любым из городов...

Такое небо разве что над полюсами Земли или над вершинами великих гор. Очень негородское, яркое-яркое и такое близкое, что можно достать звёзды руками.

– Покажи мне твой мир...

Я воспарил было... и приземлился. Такими темпами мы далеко не улетим. Нан жаждала как следует рассмотреть мой мир. Её завораживало всё. Она останавливалась и приседала на корточки, изучая асфальт и канализационные люки, с восторгом рассматривала стены домов, витрины прозрачные и отражающие. Требовала читать ей вывески и плакаты, сыпала вопросами.