Чтение онлайн

Горько ввержена в заботу;

Я терзаюсь, не реша:

То ли проторей без счету,

То ль без счету барыша?

Я бы сей разброд пресек.

Я бы твердо стал на страже, —

Но не разберусь вовек

С тем, что сам — предмет пропажи

И пропащий человек.

Шла душа к своей мечте,

Радуясь любовным бурям,

Заплуталась в темноте

И повисла в пустоте,

В худшей из возможных тюрем.

Выиграю, проиграю —

Бесполезно длю года,

Ничего не выбираю

И бреду, бог весть куда:

Ни живу, ни умираю.

Тёмная ночь

Ночь, темная, но явная врагиня

Всего, в чем жизнь моя и в чем свобода,

Пришла — теперь меня до света мучь.

Созвездия, чело твое морщиня,

Пророчат злое, глядя с небосвода —

И сколь недобротворен каждый луч

В разрывах бурых туч, —

О, как царишь ты люто!

Будь проклята минута,

Что мне открыла твой манящий лик, —

О, как я не постиг,

Что ты громадой темной

Меня замкнешь в ловушке вероломной.

Души моей властительница, Ночь,

Ты мне была настолько дорога,

Что Солнце ввергнуть я мечтал в пучины, —

Коль скоро в силах ты любви помочь,

Зачем во мне ты обрела врага

И мне теперь отмщаешь без причины,

Моей взалкав кончины,

Предназначаешь тьму

Рассудку моему,

Опутать хочешь мрежами обманов, —

Но вдруг, сама отпрянув,

Не совладав с судьбой,

В рассвет спешишь виновною рабой.

Я столько раз молил повозку Феба

Не возлетать поутру к синей бездне, —

Чтоб мне помедлить в обществе твоем;

Я часто заклинал дневное небо

От полюса до полюса: «Исчезни!» —

Скорее пусть ночным небытием

Затмится окоем!

Бывало, каждый день я

Ждал твоего явленья,

Рожденья тьмы из-за дневной межи.

Праматерь всякой лжи!

Я посылаю ныне

Проклятие тебе, моей врагине!

Воистину — вконец лишен ума

Тот, кто способен верить от хандры,

Что ты пространна, выспренна, алмазна;

Чем оделить людей могла бы тьма

Помимо лжи, одетой до поры

Прикрасами Протеева соблазна?

Черна и безобразна,

Угрюмство в мир лия,

Царишь: ворожея,

Усталости не знающая пряха

Страдания и страха, —

Ты, в ком во все года

Плодятся только злоба и вражда!

Изящества, красоты и приятства

В тебе теряют благостную силу, —

И трудно сквозь тебя познать весьма

Садов цветущих дивное богатство,

Хрусталь реки, чей блеск — упрек светилу,

Равно как зелень поля и холма:

Ты сумрачна, нема,

В тебе — тоска, забота.

И множатся без счета

Смущенье, страх, томление, беда;

Нам даст сия чреда

Постигнуть поневоле:

Ты — худший ужас, данный нам в юдоли.

Нет мира для зверей и нет для птах,

Тем паче нет для пастухов, для стад —

Они, забившись в угол самый дальний,

Не пребывают в сладостных мечтах —

Но в хижинах, в пещерах, в гнездах спят:

Нет в жизни часа горше и печальней,

Чем час опочивальни.

Ты светлые дела

Преисполняешь зла, —

О да, добро ты сотворить способна,

Но лишь тому подобно,

Как нищих горемык

От жизни избавляет смертный миг.

Ночь, темная, враждебная и злая,

Тебе хулу произнести желая,

Я тоже зло творю —

Тем, что о зле столь долго говорю

Мануэл Мария Барбоза ду Бокаже

(1765–1805)

«Голубоглазый, смуглый, исхудалый…»

Голубоглазый, смуглый, исхудалый,

Не великан, однако не мозгляк;

Глаза — с грустинкой, как у всех бедняг,

С горбинкой — нос, притом весьма немалый;

Ценящий больше страсть, чем идеалы,