Чтение онлайн

погасший, обескрылевшая птица,

уста без поцелуя, взор во тьму

уставленный, туда, где все черно —

таков твой голос, ветер; времена

сменяет год, сезон вослед сезону —

и маленькие птицы прямо вниз

летят в мои ладони, как в могилу,

в могилу, что способна всех вместить,

а те ведь город — символ тесноты,

да и вселенной тесно во вселенной».

Бегство

Глаза не могут сердцу возвратить

виденье дня вчерашнего. Простор

нас разделяет, отраженье смыв

с воды летейской. Древний известняк —

защита наготе. Кто нас отринул —

отринут сам. Вверху, над головой —

усталый зодиак. И только мы

ползем в себя, как гордая улитка,

которую заставил человек

уйти под панцирь, — и рождаем там

другое «я», красивое, такое,

какое мы видали у врагов,

что незнакомы с древоточцем скорби.

Мы делимся, как клетка, на две части —

и это называется победой.

Когда глотает стены темнота

и только звезды нехотя мерцают,

мы смотрим в вентилятор, почерневший

от пепла тех, что были прежде нас.

Во мгле на крышах прячутся антенны;

по скромным ценам можем мы войти

в эксперимент: в новейшую пещеру

с удобствами, со светом. И вода

стекает в вечность вместе с нашей кровью.

Но вечером над стенами без крыш

еще плывут тяжелые дымы,

и тенью черной нам грозят, как прежде.

Из поэтов Португалии

Нуно Эанес Серзео

(ХIV век)

Мир чуждый

Отыду днесь от сей земной юдоли,

Все связи с жизнью и с людьми разрушу:

Нет силы зрить все то, что ныне зрю.

Уйду, врачуя собственную душу, —

Я пребывать в миру не мыслю доле

И Господа за все благодарю.

Отсель меня тропа ведет благая,

Ничто меня не сдержит и не свяжет,

Уйду, печаль смиря и затая, —

Однако пусть вовек никто не скажет,

Что подло поступаю, избегая

Всего, чем зиждима юдоль сия.

Но как забыть о радостях земли,

О тех, с которыми прощаюсь ныне,

Как не ценить природной благостыни,

Не влечься к очевидному добру?

Однако решено: меня в миру

Ни женщине не видеть, ни мужчине.

И в бегстве — упрекнет меня ужли

Любой, кто жив средь видимого мрака?

Иду, — и нет ни знаменья, ни знака,

Что мне земля вослед бы подала:

От суеты и от мирского зла

Я отхожу и стану жить инако.

О, где года,

Со мной когда

Была нужда

Безблагодатности мирской;

Беда, вражда,

Обид чреда —

Сгинь без следа,

Да низойдет ко мне покой.

Хочу вдохнуть

В больную грудь

Живую суть,

Сомненья мира отреша, —

Уста замкнуть, —

Хотя чуть-чуть

Увидеть путь,

Которым движется душа.

Не лгу:

Слугу

Смогу

Врагу

Вовеки не явить собой, —

Добра,

Мудра,

Щедра

Пора,

Что мне дарована судьбой.

Итак:

Кто благ,

Дай знак:

Мой шаг

Благослови, я кротко жду

С мольбой:

Мне бой

Любой

С судьбой —

Сулит лишь горечь и беду.

Так наяву

Не лгу

Мольбой:

Сподоблюсь горнему родству

И мир, мне чуждый, изживу.

Луис де Камоэнс

(1524–1580)

«Амур, никак тебя я не пойму…»

Амур, никак тебя я не пойму:

Ведь прежде, чем войти в твои чертоги,

Я долго шел по гибельной дороге,