Чтение онлайн

— О Ходячей Бестии ходят по Капельнице легенды.

Я фыркнула, не удержавшись. Прозвище Ходячей Бестии мне присвоили светлые маги. После некоторых невольных попыток оправдаться за притягивающиеся ко мне неприятности, я просто невольно махнула рукой, решив, что Ходячая Бестия — не такое уж и обидное прозвище, которое мне могли придумать ради шутки. Вскоре после некоторых неправильных шагов в сторону, к прозвищу стали привыкать и темные маги. В Капельнице дошло до того, что некоторые родители учили своих детей осторожности и аккуратности во время моего присутствия. Это было, безусловно, обидно. Но со временем я обрадовалась, что родители обеспокоились состоянием своих детей. Ведь иногда даже я сама не знала буду ли в порядке после очередной встречной неприятности, решившей навести мне визит.

— Чем обязана твоему не столь приятному обществу? — Огрызнулась я, пытаясь найти любой способ, чтобы смыться отсюда и поскорее уйти в стены пока еще безопасной Академии.

Заводить знакомства на стороне мне не хотелось. Я — не Питер. В моем обществе больше неприятностей, чем пользы, да и полезной меня уж явно не назовешь.

— Ты такая красивая!

Криштон нагло улыбнулся. Он бесцеремонно подошел ко мне вплотную и обнял меня так крепко, что я не успела возразить. Несколько секунд я восхищалась его крепкой хватки, а потом еще несколько секунд пыталась вдохнуть в легкие воздух, которого мне так не хватало.

Третьекурсник не спешил отдавать мне свободу и терять из поля зрения. Вот за что мне такое наказание? Неужели я настолько сильно умудрилась насолить миру, что невольно стала притягивать к себе парней, не знающих слова отказа?

Когда его рука со спины опустилась ниже поясницы, я невольно вскрикнула. Да как он посмел меня лапать! Даже Дерек за всю нашу недалекую дружбу не опускался до такого!

Криштон притянулся ко мне чуть ниже. Я вздрогнула, почувствовав легкое, едва заметное прикосновение его губ к моему правому уху. Его спасло жалкое положение обстоятельств, и факт того, что Ходячая Бедствия не имела возможности применить оборонительную магию.

— Ты пахнешь домом. — Задумчиво выдал Криштон. — Почему я чувствую от тебя запах дома? Ты же светлая.

— Понятия не имею. — Пропыхтела я, попытавшись пожать плечами. — Похоже, ты странный не только внешне, но и снаружи, раз тебе чуется всякое странное. Откуда, ты, говоришь родом?

— Я и не говорил. — Криштон говорил через улыбку. Я могла чувствовать кожей его приоткрывшиеся ямочки на губах. Его глаза, судя по улыбке, веселились и были слегка приоткрытыми. — Но если хочешь знать, то в Капельнице я был проездом. Мой род совсем недавно вышел из деревни, где мы жили и перебрался в Эстон Хиллс с письменного разрешения Департамента.

— И много вас таких? — Поинтересовалась я, все еще не теряя попыток высвободиться из сильных объятий обезумевшего парня.

— Каких? — Искренне удивился Криштон.

— Переселенцев из деревни.

Обычно новости о новых жителях распространялись по миру Трех Измерений со скоростью света. Я слышала краем уха, что некоторые семьи, желающие иметь более высокий уровень дохода и возможностей, попросили Департамент о возможности переселиться из неприметных деревень в столицу. Никто из жителей не знал точной цифры переселенцев. В первую неделю новость настолько ошарашила наши ведьмовские умы, что мы невольно перестали верить в происходящее, наивно предполагая, что и вампиция, и Департамент вводят нас в заблуждение. Со временем мы просто позабыли о ранее гуляющий новости, и вот сейчас, когда информация сошла из уст парня, я невольно вернулась в ту неделю. Я еще тогда сидела за окном дома на втором этаже и, смотря вдаль дороги, подумывала о невозможности происходящего. На моей памяти не было такого, чтобы Департамент массово выдавал разрешения переселенцам, и отдавал им более комфортабельные места для дальнейшего развития бизнеса и хозяйства.

— Несколько сотен. — Ошарашил меня вероятной цифрой Криштон. — Мы прятались в кустах, и вышли из подполья для защиты ваших пятых точек.

Я закатила глаза. Криштон, оказывается, был еще и зазнайкой, каких свет не видел. Он любил приумножать свои достижения и магические способности не хуже Дерека, за что сразу же отправился в мой импровизированный черный список или же как я называла его за глаза — список нежелательных для общения личностей. Но, если с Дереком я еще могла спокойно общаться, время от времени ссылаясь на дружбу детства, то в обществе Криштона мне хотелось находиться с каждой минутой все меньше и меньше.

Криштон мог с легкостью походить на брата-близнеца с планеты Даккар, расположившейся в нескольких тысяч километров от нашего скудного одноименного мира Трех Измерений. В моменты сильного одиночества, я помнила, как долго сидела за учебниками, базирующимися исключительно на знаниях этой планеты, и удивлялось с каждой новой узнанной причудой жизни. Например, мне в душу запал рассказ одного ученого о том, как они избавлялись от взрослых и помещали эмбрионы еще не родившихся детей в колбы, где плод рос, развивался, а потом из одного плода появлялся брат-близнец, благодаря которому и у одного подопытного ребенка, и у другого невольно активировались магические способности, благодаря которым подростки росли исключительно до семнадцати лет. После семнадцати лет их рост автоматически замедлялся, а магия вырастала настолько, что фонтаном выплескивалась через организм. Из-за продвинутой учеными наукой, близнецы могли жить друг без друга и путешествовать только в случае полного истощения и освобождения организма от магии.

— Откуда ты, говоришь, родом? — Вновь решила попытать счастья я.

Я прекрасно помнила, что Криштон не говорил мне ничего, что могло бы выдать нахождение его семьи. Эта догадка меня и завораживала, и, невольно, настораживала. Иногда светлым магам необходимо было знать хотя бы название рода, куда вступал темный маг. Это делалось больше всего для безопасности, нежели для злых умыслов. Мы никогда не спрашивали имен родителей темного мага. Столь поспешная информация могла с легкостью привести нас к нежеланной женитьбе. А выходить замуж ближайшие лет пять я точно не собиралась.

— Род Теней и Магов. Только не говори мне, что у такой красивой девушки проблемы со слухом.

Криштон, наконец-то, соизволил меня отпустить. Я жадно вдыхала ртом воздух, продолжая хмуро смотреть на издевательски веселого парня. С ним явно происходило что-то не то, но я не могла пока понять, что именно. Он нарочно злил мое эго.

— Ты мне не говорил. — Пуще прежнего нахмурилась я. — Ты только вскользь упомянул, что сбежал из деревни для более красивой жизни. Это, видимо, у тебя проблемы со слухом, а не у меня. В какой именно школе ты учишься? В Академии для вирн?

Я хотела выжить максимум информации у парня, чтобы, если вдруг меня подведет интуиция, я не смела встречаться с ним в стенах учебного заведения. Мне хотелось верить, что Криштон появился в моей жизни в первый и последний раз. Пока что мне вполне хватало похожего общества в лице Питера, да Дерека. Третьего парня со столь знакомым характером я уже вряд ли переживу.

— О нет, я не учусь в школе для вирн. — Понял, к чему я клоню, ответил юноша. — Здесь недалеко есть другая академия. Прямо за погостом с расшумевшимися привидениями. Я учусь там. Призрачная Академия, может слышала о такой? Она открылась года три назад и еще не завоевала должной популярности среди средних адептов.

Призрачная Академия — гиблое место для подростков, которые оказались на грани вымирания и истощения магией в организме. Таких адептов существовало мало, и нас Департамент призывал стараться не распространяться об истинном смысле учебы в учебном заведении. Подростки еще не знали о своей подлинной сущности, не ведали об угасающих возможностях, а потому не знали, что их дни окончательно сочтены. На счет внезапных смертей, Призрачная Академия имела свое кладбище, где хоронили оставшуюся в организме магию. Профессора боялись, что больная магия может с легкостью принести в мир Трех Измерений лихорадку или же другую неизлечимую болезнь. На собраниях Департамент не раз уверял обычных жителей, что подростки не опасны. Они продолжают жить обычной жизнью даже под гнетом не излечимой магической болезни, и приносить плоды своих творений, которые, безусловно, так или иначе после смерти подростка останутся о напоминании об умершем.