Чтение онлайн

— С чего это тебя так внезапно взволновала моя судьба?! Тебе же даже на собственную дочь наплевать. Поэтому ты в долгу перед ведьмами, что одну убил, а вторую выбросил из своей жизни? Что бы с ней стало, если бы не такой родственник?! Пусть Рафаэль не святой, но ее он совершенно точно любит и заботится так, как может.

— Что ты сказала?! Дочь?

Вот гад, сделал ребенка, так хоть имей совесть признаться! Как я поняла, ни денег, ни фамилии, ни чего там еще может ребенок требовать от отца, Долорее не было нужно. А для меня этот вопрос вообще больной!

— Правнучка Рафаэля — дочь той, в смерти которой тебя обвинял маг, когда приходил. Теперь все встало на свои места. Никогда не думала, что могу настолько ошибаться в людях. Хотя, ты и не человек, наверное.

Яр отреагировал слишком холодно на мою пламенную речь, что нисколько не охладило пыл. Маг сверкнул ставшими стального цвета глазами и четко, медленно, будто бы говорил с кем-то умственно отсталым, ответил.

— Лишь отчасти, в этом твоя правда. Но Долорея не дочь мне, она рождена от другого мужчины. Не имей привычки рассуждать о том, о чем не имеешь представления. Вернулась за вещами, так забирай и уходи.

Произнеся эти слова, Яр развернулся и вышел, явно не желая продолжать беседу. А я так и осталась стоять, опустив руки и не зная, в чем ошиблась. То, что обидела мага, было очевидно, но я же логично рассуждала… Вот и поговорили, вот и попрощались! Даже договориться о том, по каким дням я буду приходить, не успели. А я еще, наивная, надеялась на то, что мы останемся в хороших отношениях, которые со временем вырастут в нечто, что подвигнет Яра на мою инициацию…

Сумка дожидалась в комнате, а больше, собственно, брать мне было нечего. Но, подумав, я решила, что тот кошель, который вчера вновь положила на подоконник, нужно забрать. Мне же надо на что-то продукты для Яра покупать, а он ушел из дома, не оставив на этот счет никаких указаний. Конечно, мы не обсудили деталей нашего, если так можно выразиться, сотрудничества, но мне казалось, что это должно обстоять именно так. Безусловно, я могла ошибиться и с этим, но, надеюсь, меня хотя бы не сочтут воровкой. На всякий случай заглянула в комнату мага, чтобы оставить ему послание с объяснением, куда исчезли деньги, и застыла у рабочего стола, взяв в руки несколько листов бумаги. С рисунков на меня смотрели женские лица, веселые, грустные, загадочные, все они казались неуловимо похожими, хотя то были, несомненно, разные люди. Возможно, всего лишь сказывалась манера художника, но всмотревшись внимательнее, поняла, дело не только в этом. Если девушка, изображенная на нескольких первых рисунках, была мне незнакома, то вторую я видела буквально сегодня. С листа бумаги на меня смотрела, нарисованная в черно-белом цвете, не кто иная, как Долорея. Она улыбалась вроде бы застенчиво, но в глазах играли дерзкие смешинки, как и в уголках губ, совсем немного приподнятых. Веселый характер вкупе с некоторой неуверенностью правнучки Элонса, как и дерзость, старательно скрываемая, были передан, как мне показалось, очень верно.

Я задумалась. Наверное, нельзя было делать поспешные выводы, не один же Яр является обладателем серых глаз, в самом деле. Но версия выглядела настолько правдоподобной, учитывая другие обстоятельства, что я была уверена в своей правоте. Перекладывая рисунки, дошла до последнего и… узнала себя. Я смеялась, заливисто, вероятно, хотя не припомню, чтобы вела себя подобным образом при Яре, который, несомненно, и был автором изображений. Распущенные волосы развевал ветер и даже непрокрашенные корни волос художник изобразил очень натурально и ничуть не отступив от правды. Зачем Яру меня рисовать? В груди потеплело, стоило мелькнуть мысли о том, что обо мне кто-то думает, но потом обнаружила свою вредную натуру память, подкинув последние слова мага, сказанные им перед уходом. Нет, что в моем мире, что в Кейниуре, никому я не нужна. Так чего жалеть о том, чего нет?! Так и подмывало написать записку прямо на рисунке, показав тем самым Яру, что мне плевать на все, но испортить чужую работу рука не поднялась. Нашла чистый листок и аккуратно изложила то, что и собиралась, когда без разрешения, но ведь и не впервой, посетила чужую комнату.

Выйдя за ворота, вздохнула, а небо, словно реагируя на мое настроение, нахмурилось, угрожая пролиться дождем. Медлить было нельзя и я довольно бодро зашагала в сторону Лукового переулка, уже зная, что оттуда меня точно не выгонят до весны — клятва не позволит. Мрачные мысли не отпускали, как будто только что рассталась с кем-то близким, хотя с Яром мы и подружиться толком не успели. Да, тянет к нему, так это не удивительно после длительного воздержания. Год я уже брожу по Отрадису, да еще в своем мире за несколько месяцев до «переезда» рассталась с очередным кавалером, не выдержавшим конкуренции с девичьими мечтами, а тут попался кто-то более-менее приличный, так что, ничего странного.

Задумавшись, даже не сразу заметила, что рядом некоторое время идут несколько человек, увидела боковым зрением, но значения не придала. Не в лесу же, чтобы все время настороже быть… И стоило завернуть за очередной поворот, как меня подхватили под руки и запихнули в карету. Только и успела, что пикнуть, а после провалилась в темный омут беспамятства, почувствовав мерзкий запах какой-то отравы.

Пальцы рук и ног онемели, в горле пересохло, а еще начало подташнивать от бесконечного покачивания. Лежа в неудобной позе, со связанными за спиной конечностями, стянутыми веревкой между собой, я испытывала жуткое чувство, будто бы меня раздирает на части. Кляпа во рту не было, но кричать я уже не могла, охрипнув после нескольких попыток. На меня просто никто не обращал внимания. И, когда, наконец, повозка остановилась, а полог отогнулся, явив бородатую разбойничую рожу, я почти обрадовалась.

— Ну что, деваха, отблагодаришь, если водицы испить дам?

Да я бы отблагодарила, несколько раз по глупой голове, вот только мы отъехали уже слишком далеко, и мой разум перешел ту грань, когда я могла контролировать себя и силу. Очнулась бы раньше, может, и был шанс, но теперь магическая клятва исполняла свое предназначение, убивая ту, что так быстро посмела нарушить ее, пусть и не по своей воле.

— Клятва… Город… Умру… — только и удалось прохрипеть.

— Эй, лепечет чего-то. И смотрит как безумная. Может, больная? — почесал бороду мужик, обращаясь к кому-то, пока не показавшемуся. — Ну, как знаешь, только заплатят нам за живую, а падаль никому не нужна.

Полог снова закрылся, лишив меня последней надежды на спасение. Не маги, не поймут, не увидят. И как обидно умереть вот так, будучи похищенной всего через несколько часов после принесения клятвы покинуть Нуртенмар только весной и вместе с правнучкой Элонса. Закрыла глаза, прощаясь с жизнью, оказавшейся такой короткой и по большому счету бесполезной. И почему-то представился Яр с его привычкой меня спасать…

Наверное, я снова провалилась в забытье, поскольку пришла в себя от очередного толчка подскочившей на камне повозки. Даже ругаться сил не осталось. И почему умирать оказалось не страшно, а просто неприятно?.. Мне же всегда казалось, что я всенепременно буду счастливой, полюблю рано или поздно, конечно, взаимно, может быть, даже деток рожу. Наверное, все примерно в этом ключе и думают, а получается так, как получается…

Пока я предавалась философским размышлениям на смертном одре, пытаясь отвлечься от боли и теша себя надеждой на то, что умерев, просто вернусь домой, за пределами доступной мне видимости происходило нечто странное. Раздался протяжный, похожий на крик огромной птицы, звук, чем-то громко захлопали и отчетливо прозвучала вполне человеческая ругань. Затем звуки отдалились и все стихло, лишь повозка иногда дергалась, явно повторяя движения оставленной без присмотра и не стреноженной лошади. Меня, что, вывезли и бросили?! Освободиться самой не представлялось возможным, хотя я и пробовала, поэтому пришлось просто выползти, сокращая пока еще хоть что-то чувствующие мышцы живота, и выглянуть наружу, просунув голову под полог.

Вокруг не было ни души, лишь вдали виднелась городская стена в лучах предзакатного солнца да вилась широкобрюхой змеей утоптанная дорога, на которой мы с повозкой и пофыркивающей лошадью остались в полном одиночестве. Двигаться дальше было рискованно, упаду головой вниз и все, перелом шеи обеспечен, хотя муки были такими, что даже такой вариант на мгновение показался соблазнительным. Собрав последние крохи силы воли, направила импульс силы в сторону лошади, надеясь развернуть ее в сторону города, но добилась обратного эффекта. Словно ужаленная роем пчел, животинка рванула с места, конечно, туда, куда в тот момент смотрела. Железная рука магии сдавила сердце так сильно, что дышать стало невозможно, а я обессиленно закрыла глаза, поняв, что в этот раз Яр меня не спасет.

Подпрыгивая на ухабах, моя могила на колесах неслась, влекомая неуправляемой лошадью, голова раскалывалась и совершенно неожиданно повозка замерла. Снаружи раздались мужские голоса и вскоре на меня посмотрели любопытные мальчишеские глаза.

— Тут человек. Девица, живая вроде. Ты, дядь, держи кобылу, я внутрь залезу.

Довольно ловко паренек забрался внутрь повозки и, бегло осмотрев меня и вещи, в беспорядке разбросанные вокруг, одним ловким движением вспорол веревку, стягивающую уже не ощущаемые конечности. Подмигнув, он склонился и прошептал, будто бы кто-то мог услышать.