Чтение онлайн

– Почему ты стал ведьмаком? – спросила девушка, одарив меня, наконец, взглядом своих зеленых глаз.

Я, честно говоря, не ожидал такого вопроса и поэтому не сразу нашелся что сказать. Затем пожал плечами и, подперев спиной карету, прикрыл глаза.

– Империя выискивает людей со способностями. Не только магическими, кстати. Ставит их на заметку, наблюдает, потом тех, из кого могут получиться ведьмаки, приглашает в магический университет. Главное не сами магические умения. В первую очередь Орден интересует характер. Важно то, как будет вести себя человек, получив неограниченную власть. Поверишь ли ты или нет, но главное условие для тех, кого приглашают в Орден, – любовь к людям. Нестяжательство, бескорыстие, альтруизм – это девиз Ордена.

На минуту я замолчал, прислушиваясь к дыханию Велы.

– Потом происходит обряд «снятия чар». Он длится целую неделю и включает в себя несколько этапов. Делать его сразу не рекомендуется – это очень болезненно, и даже опасно.

– Но ты…

– У меня не было времени, – я не дал договорить девушке. – Мне надо было спасти ваши жизни. Любой ценой.

– Мы так важны тебе? – мне показалось, что голос Велы дрогнул.

Я не ответил, предпочтя продолжить рассказ о «синих плащах»:

– После того как человек узнает о том, как по-настоящему устроен мир, перед ним возникает вопрос – либо вступить в Орден, либо он забудет про все.

– Значит Иллар…

– Нет, – я вновь перебил северянку, – если он не помнит этого после того, как я снял чары, значит ему не предлагали стать «синим плащом». Думаю, все дело в его импульсивном характере. Орден не любит непредсказуемых людей в своих рядах. А те, кто не захотел стать ведьмаком, обычно просто доучивается и уезжает работать магом куда-нибудь в глухую провинцию. Хотя конечно, это опасная практика – вышедшие из стен университета волшебники могут, хотя бы просто случайно, обнаружить магические знаки и ведьмаков, которых в изобилии в Империи. Случаи бывали. Ведьмакам приходиться еще и приглядывать за магами.

– Ты говоришь так, как будто считаешь всю эту ситуацию нормальной, – в голосе девушки было раздражение. И, по-моему, даже злость.

– Нет. Я думаю, ведьмаки и Императрица заигрались. Изображают из себя невидимых повелителей человеческих судеб. А на самом деле, все сводится лишь к банальной власти.

– Ты поэтому перестал быть ведьмаком?

– И из-за этого тоже. Я устал. У ведьмаков ведь нет нормальной жизни. У нас нет семьи, друзей, родственников. Даже просто посидеть в трактире и выпить пива невозможно. Имея такую власть над другими людьми, мы лишены простых человеческих радостей. Можно сделать так, что шлюха не возьмет с тебя денег, но и помнить она тебя тоже не будет. А если у тебя и будут дети, то отцом они будут считать кого угодно кроме тебя. Ты ведь просто невидим для них. Я не выдержал и сбежал из этого безумного мира неограниченного могущества. Похоже, мы оба с тобой беглецы…

Некоторое время мы молчали. Я все также не спешил открывать глаза, но чувствовал, как северянка стояла рядом, касаясь плечом.

– Я читал историю Ордена. Он был создан не просто для усиления власти Императрицы. Официально он не подчиняется ей. Вначале камни раздавались достойным людям. Цель была благая – мы боролись с преступностью, лечили людей. Сначала никто не планировал стирать память людям. Но быть всемогущими волшебниками среди обычных людей – тяжкая ноша. Каково это жить под правлением нестареющий Императрицы, и в окружение магов, способных на чудеса, недоступные простым смертным? Люди завидуют тем, кто в чем-то превосходит их. И однажды вся страна проснулась, не помня о том, сколько лет Императрице и забыв о существовании ведьмаков. Один маленький обман, который оправдывает большую цель. В Империи нет голода, брошенных детей. Мор и болезни не посещали страну несколько столетий. Наши разбойники не в пример миролюбивее. Даже в их среде убийства редки. Не буду оправдывать Орден, но ты ведь была на той стороне Терского моря. Видела, что творится в Гартиции?

– Может быть, с твоей точки зрения ведьмаки и выполняют какие-то полезные функции в этом безумном государстве. Я же все вижу совсем по-другому. Как будто вся моя жизнь прошла в отражения кривых уродливых зеркал. Когда в крепости ты заставил нас увидеть их, это было очень жестоко. Будто в моей голове была отдельная запертая на ключ комната. Ты отпер её, и внутри оказались кошмарные мерзкие существа, которые всегда были рядом. На расстоянии вытянутой руки. Это было так оглушительно больно, что некоторое время я даже не верила во все это. Люди, которые были на улицах, но от лиц которых я отворачивалась и забывала об их существовании. Эти внимательные цепкие взгляды, их прикосновения. Они заходили к нам на уроки. Были на моем дне рождения. Наблюдали, как я взрослею, – голос Велы сорвался.

– Я никому об этом не говорила, – девушка перешла на шепот. – Недавно мне приснился сон. Сначала я подумала, что это просто какой-то кошмар. Во сне была я, маленькая и кто-то склонившийся над моей постелью. Мне было страшно, я закрыла глаза и притворялась что сплю. Но потом я все вспомнила. Это случилось в детстве. Мне было шесть или семь лет. Я любила спать не в своей кровати, а у матери в её постели. На все уговоры и увещевания я отвечала, что в моей комнате кто-то есть. Я не видела его, но чувствовала эту «невидимку». Этот очень неприятный и липкий взгляд. Конечно, все списывали это на детскую фантазию. Но раз за разом я устраивала истерики, и ни в какую не хотела спать в своей спальне. В конце концов, после недели криков вызвали доктора. Он очень внимательно выслушал меня, потом отвел маму в сторону и долго о чем-то говорил с ней. Помню испуганный взгляд мамы. Доктор ушел, и через некоторое время все это прекратилось. Сейчас мне кажется, что доктор был в курсе существования ведьмаков. Потом говорили, что я была не единственной маленькой девочкой, отказывавшийся спать в своей комнате одна…

Вела перевела дыхание.

– Поэтому не говори мне, что у этого вашего Ордена были благие намеренья. Кто может быть хуже, проникающих тайком в спальни детей?

Я открыл глаза. Девушка стояла вплотную, её ноздри были расширены, она тяжело дышала. Мне не удалось ничего ответить. Подошедшая Фэлла утащила северянку внутрь дилижанса. Больше никто в этот день со мной не разговаривал. Вечернее общение также ограничивалось дежурными фразами.

Ночь мы провели в пустующем трактире. Да и вся дорога на восток Риверской пустоши не отличалась многолюдностью. Большую часть времени в дилижансе мы были одни. Лишь иногда в него подсаживались селяне, решившие доехать до соседней деревеньки. Большинство из них решались потратить деньги на дилижанс только из-за наличия багажа. Так как я ютился на лавке кареты один, чаще всего они подсаживались ко мне, сложив пожитки на пол. Многие везли в плетеных клетках неспокойных кудахтающих кур. Пару раз в карету впихнули упирающихся свиней. Одна из них провела всю дорогу, преданно положив свою голову мне на колени, печально смотря умными глазами.

От пассажиров несло луком и дешевым вином. Однажды попалась пара крестьянских девушек, которые откровенно со мной заигрывали. Вела демонстративно отворачивалось, что еще больше распаляло молодух. Но так как я не проявлял к ним никакого интереса, они переключились на мага, который краснел и заикался.

Через пять дней «молчаливого путешествия» наш дилижанс прибыл в центр Риверской пустоши – Сартану. Раньше это был вольный город-государство, но после вступления в Империю, растерял большинство своих достоинств. Город окружала низкая каменная стена, внутри которой сгрудились обшарпанные здания.

Из Сартаны расходились дороги, ведущие в разные стороны света. Отсюда можно было попасть на север в Тафарге или Гатарию, расположенные с разных сторон Ухванских гор. Прямой тракт вел на запад, к крупнейшему на юге Империи порту в Рухане. Риверская пустошь упиралась в горы Тар-Тара, тянувшиеся с запада от Терского моря и терявшиеся в Южной пустыне на востоке. Самая новая дорога вела на юго-запад, к Гаштуку – месту последнего столкновения с Хеджанией. Самый заброшенный и редко используемый тракт вел на восток. Отсюда до самого Слепого моря уже не было городов, не считая нескольких военных фортов.

И хотя уже полсотни лет Империя не воевала с Хеджанией, отношения между странами нельзя было назвать дружественными. Войны между Ниссой и южным соседом были редки, но кровопролитны. Солдаты, которые несколько десятков дней тратили на пересечение южных песков, ни за что не хотели уходить без добычи.

В городе было много хеджанцев. Часть – потомки угнанных из Хеджании, часть – добровольные переселенцы. Многие из народа света сами сбегали из соседнего государства, нравы в котором были жестче, чем в Империи. Их даже не пугали шнырявшие повсюду ведьмаки и избирательная забывчивость местных жителей. Правда после переезда они больше не обращали на это внимание – устойчивости к подобного рода магии, в отличие от тех же гномов или северных жителей Вога, у них не было.