Чтение онлайн

— Но почему именно эти два рода? Орван говорил что-то о родоначальниках магии полуострова…

— Да. Высшие силы подарили миру магию двух видов, мужскую традицию принял, хранил и передавал потомкам род Толла, а женскую – Аруа. Они были очень разными, и каждая сильна по-своему, но обеим чего-то не хватало. Тогда Высшие силы подсказали ответ – гармония в единстве. Так родился союз родов, и в его детях магические традиции объединились, породив магию Сиара. Однако не сразу люди поняли, какой дар получили! Нам свойственно бояться того, что мы не в силах постичь. Многие предпочитали держаться прежнего уклада, считали разделение традиций на мужскую и женскую правильным, а их объединение чем-то извращённым, тёмным и нездоровым. Вот так калларты и стали символами тёмной магии, и пришло это суеверие из Идирна. Там женщин считали едва ли не скотом, товаром, которым торговали отцы и старшие братья. Конечно, признать превосходство носительниц искры дара над простыми мужчинами или их равенство с магами, было для местных чем-то немыслимым. Только на землях Ларата объединённые традиции имели множество последователей, самые сильные из них образовали орден Сиара.

— Но разве орден правил не всем полуостровом?

— В серьёзных вопросах – да, а вообще, в трёх областях выбирались свои правители из сильных магов. Разделения на страны не было, Благословенные земли представляли собой единое целое, но поскольку это огромные территории, проще было управлять ими, оставив в каждой части правителя. Однако Ларат с его пустошами, как колыбель магии, был сердцем полуострова.

— А почему в Тире магия так слаба? Орден проклял и их тоже?

— Нет, в тех краях была своя магическая традиция, однако носители не развивали её, старались сохранить неизменной, и это было ошибкой. То, что не развивается, умирает! Кроме того, они жили всегда особняком, другое племя, которое старалось не смешиваться с остальными жителями полуострова… В общем, их магия ослабла без подпитки, и сейчас остались лишь слабые её искры.

— Лирис, куда вы исчезали, и когда был жив отец, и потом? И что бормотали на поле, когда выступал цирк? Ведь я это уже слышал и видел, я подмечал эти странности, но отец отмахивался от моих вопросов.

— Не доверяешь? – хмыкнул старик. – Верен завету отца и подозреваешь магов? Может, это и правильно… да только, давай уж, не со мной тренируйся в осмотрительности. Я стар, и у меня лишь одна цель в жизни – закончить дело предков, на злодеяния нет ни сил, ни времени, мне недолго осталось. И что бы ты ни думал, я всегда старался защитить тебя, как и твоего отца... В тот день, на цирковом представлении, я ощутил беспокойство, как только девица тебе улыбнулась, но не мог понять причины, потому и подстраховался, накинул пару заклинаний защиты, хотя не сомневался, что вмешательство не потребуется, твоя ведьма успеет… А уходил все эти годы в замок ядовитой розы, проверял фантомов, магическую защиту подземелья, приносил бескровные жертвы Высшим силам, чтобы помогли осуществить план. Раньше, когда были и другие хранители, делать это приходилось редко, а когда остался я один, отлучки стали заметны, но кто-то должен был сообщать духу Орвана, как идут дела, предупредить, что пара подготовлена, и можно призывать тебя и поручать великое дело.

— Так вот кого мне надо благодарить!

— Ох, сколько сарказма! А разве не за что благодарить-то? Разве иначе раскрылись бы у тебя глаза? А ведь я намекал тебе, да ты, дурень, не видел сокровища под собственным носом!

— Теперь раскрылись, и кому стало легче? – зло бросил Элиас и отвернулся.

— А это время покажет, мой мальчик…

— К чему были эти поиски замка, если вы знали, где он находится? – король с подозрением глянул на старика.

— К тому, что у каждого свой путь и своя задача. Вы оба должны были пройти эту дорогу. Сами.

— Чтобы в итоге мне подсунули Ризеллу? – яростно прошипел правитель, и на лице мага мелькнуло удивление, но Элиас его не заметил. – И ещё проклятый договор лишает Тамрию права на замужество…

— Да о чём ты таком говоришь? – Лирис внимательно всматривался в чеканный профиль короля, глядевшего куда-то в пустоту.

Занимался рассвет, над землёй стелился туман, и мучительный страх покрывал такой же дымкой и тьмой королевскую душу. Тамр… Всё потеряло важность перед лицом случившегося. За всё время разговора он ни на секунду не перестал думать о ней. Только бы она выжила! Он не сможет жить без янтарных глаз и волос, цвета лунного света, без тёплого комочка в груди, имя которому Тамрия...

— Как думаете, что он с ней сделает? – Элиас с трудом выдавил эти слова, воображение рисовало самые страшные сцены пыток и насилия, и как он ни старался, не мог выкинуть всё это из головы.

— Будет изучать, – ответил маг, поразив короля. – Он потомок предателя, в Идирне не признавали ведьмовской магии, потому он и не сумел предвидеть, что Тамрия воспользуется колодцем. Мужчинам недоступна стихийная магия, это вотчина женщин, их святая святых, их связь с силами матери-природы. Он знает об этом очень мало, как я понял. Тамрия поражает и пугает его, он захочет узнать её тайну… А вот как станет это делать, я даже думать боюсь.

Старик отвернулся, спрятав глаза, и ушёл к реке.

Глава 35

Тарлак вернулся к себе в покои и недовольно сморщился. На небольшом столике-алтаре уже несколько дней лежал, источая вонь, труп очередной птицы, а он всё никак не мог вышвырнуть эту падаль. Всё искал и искал, переворачивая внутренности, будто они могли вдруг изменить ответ… Увы, знамения были мрачными. Время на исходе, благоприятный момент настал, но он будет очень кратковременным, если они не успеют, всё рухнет... И проклятая ведьма опять помешала, умудрилась спасти ларатца и ненавистного старика, хоть сама и попалась. А хуже всего было то, что, несмотря на магию, самочувствие Тарлака ухудшалось с каждым месяцем. Когда подручные спасли его и выходили после ранения, он едва ни все силы из них вытянул, чтобы выжить, потом отправился почти на год в Сурн, чтобы «допить» оставшихся потомков сиарцев. Необходимо было выжить любой ценой! Он выпил всех, даже тех, в ком едва теплилась искра дара, почти полностью уничтоженная сурнитской кровью.

“Сурниты…” – он снова скривился при мысли о женской линии своей родословной и глянул на алтарь, корчась от ненависти к себе самому. Эта их магия – ни что иное, как грязь и мерзость. Как же низко он пал!

Беженцы всегда держались особняком, относились к дикарям-кочевникам с плохо скрываемым презрением, а в своём кругу и вовсе не прятали истинного отношения. Да, они женились на девах из среды шаманов, брали самых завидных невест, тех, у кого могли перенять новые знания и силу, но никогда не воспринимали жён, как равных себе. Уж если они ларатских ведьм не принимали всерьёз, то куда там дикаркам!

Их магия, хоть и действенная, была грубой и примитивной, с духами они работали за жертвы, и далеко не всегда шаман управлял духом, бывало так, что хозяин и слуга менялись местами, если у сурнита не хватало сил, сдержать низшую сущность. Маги видели это и усмехались, но не гнушались брать те крупицы полезных знаний, которые могли дать им жёны и шаманы-мужчины, при этом сами особо знаниями не делились, говоря, что почти растеряли силу. Это было не так, но свою магию сиарцы скрывали, понимая, что не стоит давать кочевникам лишний козырь. Все они из поколения в поколение верили, что однажды сумеют вернуться домой и покорить весь полуостров. Мечта предков не умерла и будоражила умы потомков предателей. “Возмездия и возвращения тебе!” – таково было обычное приветствие и прощание в среде беженцев. Этой мыслью жили их предки, этому учили они и своих сыновей.

Однако мало мечтать и думать, надо ещё и делать, а для этого требуется хитрость, осторожность, ум и знания! Тарлак всю жизнь положил, идя к цели, ещё в детстве решив, что раз никто не пытается, так он станет тем, кто рискнёт! Его отец был самым яростным приверженцем идеи возвращения на Родину, но только сотрясал воздух, а сын, наоборот, говорил мало, держал всё в себе, зато делал дело.

Он впитал столько знаний, сколько мог, с помощью удачного брака подобрался к самому правителю Сурна, втёрся в доверие. А уж убедить высокомерного и спесивого сурнита, помешанного на родовой гордости, что он может возвысить свой род, стать над всеми своими предками, присоединив идирнские земли к Сурну, оказалось проще простого.

Первоначальный план Тарлака мало отличался от плана предков: уничтожить власть ненавистных ларатских магов и руками сурнитов захватить сначала Идирн, а там и весь полуостров. Затем, с помощью «многоголового чудовища» перебить кочевников, убить правителя дикарей и захватить власть в свои руки… Задумка начиналась хорошо, смута набирала обороты, но тут вмешался проклятый королевский маг, и всё пошло прахом.

Тарлак всегда понимал, что провернуть столь дерзкую операцию в одиночку будет трудно. Его подручные, конечно, помогали, но оба были не слишком сильными магами, однако мужчина успокаивал себя тем, что зато властью делиться не придётся, не придётся идти на компромиссы с соратниками. Когда-то именно неспособность кучки сиарцев-предателей договориться и привела к поражению. Они начали делить власть до того, как реально её заполучили! Тарлак был умён, не повторял чужих ошибок и решил действовать сам. Гарсу и Ширсана он воспринимал, как рабов, которых, к сожалению, придётся терпеть всю жизнь…