Ведьма и ее любовь
Шрифт:
Когда женщина тоже села в машину, Полина осторожно спросила:
— Это безопасно так надолго оставлять его с ребёнком одного?
— Пусть привыкает, — ответила Светлана Юрьевна, поджав губы. — Если со мной что случится, все хлопоты лягут на него. Я и сама того гляди в больницу попаду, ещё месяц в таком ритме без нормального сна — и точно свалюсь. Не девочка уже всё-таки…
— Может, попробовать поискать няню? — осторожно предложила Полина.
— Можно, но где же мы сейчас столько денег найдём? Все финансы на Максиме держались… Надеюсь только на то, что у матери Тёмы всё же проснётся совесть. Скоро уже месяц будет, как её след простыл. Максим перед тем, как попасть в больницу, говорил мне, что она вернётся, но…
Светлана Юрьевна тяжело и горестно вздохнула, а Полина неловко умолкла — у неё не было ни одной идеи, как помочь ей сейчас. Брать на себя уход за ребёнком Максима она не согласилась бы даже под дулом пистолета. Даже если бы её попросила об этом сама Светлана Юрьевна.
Они подъехали к больнице в одиннадцатом часу. Ещё даже не успело закончиться утро, но Полине уже казалось, будто с того момента, как она ответила на звонок Светланы Юрьевны, прошло не меньше суток.
Рыжий фасад трёхэтажного здания выглядел неуместно жизнерадостным и поднимал из глубин памяти смутные гнетущие ассоциации. Полина вышла из машины и молча последовала за Светланой Юрьевной. Грудь распирало от тревоги; беспокойство за жизнь Максима сталкивалось с чувством вины перед Алексом, и вместе они парализующим щупальцем проникали в самую душу. Буквально позавчера она обещала Алексу не видеться с мужем, а сейчас уже вынужденно шагала к нему на встречу. Единственное, чем Полина могла успокоить свою совесть сейчас — так это тем, что Максим физически не мог её увидеть. А значит, это была не совсем встреча.
У дверей реанимации ей вдруг стало дурно. Мышцы задеревенели, а все чувства обострились и начали бить тревогу — стены словно давили, запахи нервировали, яркий свет причинял глазам боль. Полина могла поклясться, что вместе с ароматами медикаментов ощущала в воздухе присутствие самой смерти. Стараясь дышать как можно реже и поверхностнее, она шагнула за Светланой Юрьевной в палату.
Максима она узнала не сразу. На узкой койке с бортиками, под капельницей и в кислородной маске лежал какой-то совсем чужой мужчина, а не её сильный и красивый муж. Когда зрение распознало на посеревшем лице хорошо знакомые черты, сердце Полины болезненно сжалось. А затем её и вовсе сковал ледяной ужас — на коже Максима она рассмотрела маленьких суетливых паучков. Тех самых паучков. Полина с трудом сделала ещё пару шагов и перевела расплывающийся взгляд с лица на его руки. Исхудавшие запястья покрывала паутинка из тонких чёрных нитей.
В этот момент до неё донеслись слабые всхлипывания свекрови, однако сама Полина была не в силах выдавить ни звука. Разум просто отказывался воспринимать ту картинку, что стояла перед глазами: каким-то образом проклятье Алины нашло себе новую жертву и теперь вовсю пожирало тело Максима. Полина не сомневалась в том, что это было то самое проклятие, все её чувства слишком явно сигнализировали об этом.
На некоторое время Полина будто выпала из реальности. Она даже не заметила, как Светлана Юрьевна в какой-то момент покинула палату, а когда пришла в себя, то уже знала, что нужно делать. Первым делом Полина потянулась в сумочку за упаковкой влажных салфеток. Приблизившись к койке Максима, она воровато оглянулась на дверь и провела салфеткой по его лбу и волосам. Жучки попадали в белую ткань, как в капкан, путались в волокнах и замирали. Полина ещё несколько раз повторила свою нехитрую манипуляцию и, убедившись, что на лице не осталось этих тварей, быстро скомкала салфетку и достала другую. Со стороны она наверняка выглядела как сумасшедшая. Она и чувствовала себя именно так. Нечто незримое и настырное будто управляло каждым её движением, заставляло вновь и вновь отлавливать проклятых насекомых, комкать и доставать следующую салфетку.
Только когда дверь в реанимацию снова распахнулась, Полина испуганно отскочила от Максима. Она как раз закончила протирать его руку и едва успела спрятать испорченную салфетку в кулаке.
— Полина, идём, — мягко окликнула её Светлана Юрьевна. — У Максима сейчас начнутся процедуры.
Она нехотя двинулась в сторону выхода. Сделав несколько неуверенных шагов к двери, Полина почувствовала тошноту, а мгновение спустя живот неожиданно скрутило болезненным спазмом. Если бы не Светлана Юрьевна, которая быстро повлекла её вглубь коридора, Полина бы точно оставила содержимое желудка на пороге реанимации.
Стоило ей склониться над раковиной в туалете, и её дважды вырвало.
— Бедная моя девочка… Это всё шок, — взволнованно причитала свекровь, пока Полина полоскала рот. — Ещё не хватало тебе разболеться. Зря я тебя потащила с собой…
Полина коснулась сырыми ладонями своих щёк и выдохнула с облегчением. С каждой секундой ей становилось лучше — боль отступала, а её место занимала лишь едва ощутимая дрожь.
— Всё в порядке, — отозвалась она. Голова вдруг стала какой-то неестественно лёгкой, а мысли будто сами стали складываться в логические цепочки. — Вы сказали, что перед болезнью Максим обещал, что Алина заберёт ребёнка?
— Да, — кивнула Светлана Юрьевна, не спуская с её лица обеспокоенного взгляда.
— А у вас нет… никаких её контактов?
— Если бы были, я бы уже из-под земли её достала.
Женщина выговорила эти слова, не скрывая своей ожесточённости, и Полина прекрасно понимала её чувства. Теперь и она хотела достать Алину любой ценой.
Сразу после больницы, Полина поспешила в офис к Алексу. Только он мог хоть что-то прояснить в этой ситуации и ответить на её вопросы о проклятии. Полину немного беспокоило, как он воспримет нарушенное ею обещание, однако пути назад не было. Она уже вмешалась в события, встретилась с Максимом и даже вновь соприкоснулась с проклятием. И если бы ей предложили прожить сегодняшнее утро заново, Полина бы приняла те же самые решения. В вопросах, касающихся жизни и смерти, она неизменно выбирала жизнь.
На рабочем месте Алекса не оказалось, но администратор сообщила Полине, что он уехал в прежний офис обсуждать вопросы, касающиеся ремонта. Не раздумывая, она отправилась в центр города.
Полина оказалась на месте довольно быстро. Припарковав свой опель возле чёрного внедорожника Алекса, она решительно направилась внутрь трёхэтажного здания, фасад которого уже успели полностью отремонтировать. Через бывшую приёмную ей пришлось пробираться медленно и осторожно — здесь кругом лежали доски, рулоны и мешки с какими-то строительными смесями. Пахло краской, свежей древесиной и известью, и этот коктейль внезапно пришёлся Полине по душе. Поднявшись на второй этаж, она сразу обнаружила самого Алекса. Он стоял в коридоре возле окна вместе с двумя мужчинами в пыльных комбинезонах, и Полина неловко махнула ему рукой, давая понять, что будет ждать наверху.
Уйти далеко она не успела — Алекс настиг её на последней ступеньке лестницы и обхватил руками за плечи.
— Что случилось? — раздался настороженный шёпот над ухом. — Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь в обморок.
— Случилось… кое-что. — Полина развернулась и послала ему виноватый взгляд.
— Расскажи мне.
От его мягкого и слегка взволнованного тона Полину лишь сильнее захлестнула вина. Снизу доносились голоса рабочих и громкий шум, а она никак не могла собраться с силами что бы заговорить.
— Прости, — выдохнула Полина, качнувшись на месте, будто в этот самый момент прыгала с обрыва в омут, — я, кажется, влипла в большие неприятности. Сегодня утром позвонила свекровь и сказала, что Максим лежит в больнице в тяжёлом состоянии. Я ездила туда. Прости.
Лицо Алекса моментально помрачнело, а во взгляде проскочило нечто пугающее и сердитое. Полина настороженно замерла, но он быстро взял себя в руки. Осмотрев её с головы до ног, он напряжённо произнёс:
— Ты должна была предупредить меня.