Чтение онлайн

Но шаги раздавались совсем рядом. Персефона спускалась по ступенькам, её глаза уже осматривали внутренний двор.

— Я должна идти, — прошептала Геката. Она повернулась и убежала, юбки развевались вокруг её лодыжек.

Гермес крепко держал туфельку.

— Но заклинание!

12. Тронный зал мёртвых

Держа в руке хрустальную туфельку, Геката спускалась по обсидиановой лестнице медленными, размеренными шагами босых ног. Воздух, всегда насыщенный шепчущимися духами и безжизненным мерцанием призрачного огня, теперь повис, словно затаённое дыхание. Даже мёртвые не осмеливались заговорить.

Они знали.

Хотя она сняла маску и бросила её в реку Стикс, Цербер не встретился с ней взглядом у ворот. Харон, перевозчик, тоже избегал её. Летучие мыши разлетелись, как вороны. Даже тени крались по стенам, не уверенные в своей преданности.

Он знает.

Конечно, он знает.

Перед ней вырисовывались чёрные двери, покрытые древними рунами, которые слабо пульсировали от её собственной магии — магии, которую она когда-то использовала, чтобы запечатать яму Титанов и защитить царство, которое она называла домом. Двери со скрипом открылись прежде, чем она к ним прикоснулась. Аид ждал.

Он неподвижно сидел на своём троне из кости и черного камня, скрестив ноги, с кубком в бледной руке. Его корона из кованого железа мерцала слабым голубым огнем, словно выкованная из умирающей звёзды. Он не смотрел на неё. Просто отхлебнул вина и сказал голосом, от которого реки могли бы остыть:

— Знаешь, что я больше всего презираю, Геката? Удивление.

Она стояла, выпрямившись, расправив плечи и сжимая в руках хрустальную туфельку.

— Я никогда не хотела вас обманывать.

Тихий смешок.

— Нет. Ты хотела ослушаться меня. Что ещё хуже.

Он, наконец, посмотрел на неё, и от тяжести этого взгляда у неё перехватило дыхание. В нём не было ярости — только разочарование, и под ним медленно закручивалось что-то более опасное.

— Я дал тебе место в этом царстве. Силу. Доверие. И ты, моя самая хитрая волшебница, решила ускользнуть под покровом чар и тени, чтобы преследовать — что? Танец?

Она вздёрнула подбородок.

— Если бы я рассказала вам о своих чувствах к Гермесу, это что-нибудь изменило бы?

Кубок слегка треснул в его руке.

— Ты спасла моё царство. А потом рискнула им. Что мне с этим делать?

— Мои знакомые обещали передать мне сообщение, если что-то покажется неладным, — объяснила она.

— Как? — с вызовом спросил он. — Они тоже колдуны?

— Летучие мыши, — ответила она.

Словно услышав её слова, летучие мыши, которые, должно быть, всё это время висели на стропилах, опустились на пол у её ног. Вскоре к ним присоединились крысы, мыши и пауки, а также змеи, ползающие по полу. Наконец Кьюби и Гален вышли из тени и встали рядом со своей хозяйкой.

— Мы защитили её, — объяснил Кьюби. — Мы все на её стороне — и на вашей, повелитель.

За её спиной послышалось ещё какое-то движение — лёгкие шаги. В комнату вошёл Гермес, раскрасневшийся, с широко раскрытыми глазами, будто он прибежал сюда, надеясь только на это.

— Не вини её, — сказал он, без колебаний становясь рядом с ней и другими существами. — Если кого и винить, так это меня. Я узнал её в тот момент, когда она вошла на бал. Я знал о последствиях. Я попросил у неё туфельку.

— Она бросила мне вызов, — пробормотал Аид. Его голос был негромким. В этом не было необходимости. Казалось, сами стены притихли, наклоняясь, чтобы прислушаться.

— Так и есть, — сказала Геката. Её голос был спокоен. — Но не из-за предательства.

— И не из-за преданности, — сказал Аид. Его тёмно-красные глаза сузились. — Ты рисковала всем, чтобы пойти на танцы.

— Это важный танец, — настаивала она, взглянув на Гермеса, — потому что я не вещь, которую можно хранить в своём хранилище. Я богиня с чувствами.

Вошла Персефона, и в её глазах что-то вспыхнуло — возможно, одобрение.

— Зевс использовал нас всех как осколки, но больше всего — своих собственных детей.

Аид склонил голову набок и посмотрел через комнату на свою жену.

— О чём ты говоришь, любовь моя?

Персефона пересекла комнату и села рядом с ним на свой трон на возвышении.

— Зевс устроил бал как публичное зрелище под предлогом «предоставления Гермесу свободы выбора», но его истинной целью было организовать соревнование, которое принесло бы политическую выгоду Олимпу.

— Я верю, что она права, мой повелитель, — сказал Гермес.

Персефона продолжила:

— Он надеялся, что Гермес выберет богиню из верного, амбициозного олимпийского дома — ту, кого он сможет контролировать с помощью брака, возможно, дочь Аполлона или Афродиты. Точно так же, как он хотел, чтобы ты женился на мне, его любимой дочери. Он планирует использовать наш союз в своих интересах.

Аид уставился на свою жену.

— Он не сделает ничего подобного.

Гермес перевёл дыхание, затем шагнул вперёд, его голос был тщательно взвешенным.

— Мой повелитель, мой отец предполагал, что Геката будет там в качестве подходящей богини, но в его глазах она была лишь второстепенной. Он недооценил её значимость в Подземном мире и не понимал, насколько важной она стала для вас и вашего королевства. Он, конечно, не ожидал, что вы запретите ей посещать бал.

Аид ничего не сказал.

— Итак, когда я взял её туфельку, — продолжил Гермес, — я дал обещание, которое сдержу, а он, по своему невежеству, уже согласился, что я женюсь на её владелице.

— Он разозлится, — заметил Аид.

— Да, мой повелитель, — согласился Гермес.

— Как и я, — сказал Аид голосом, похожим на треск камня. — Она — часть этого царства.

Персефона положила руку на бедро Аида.

— Ты в долгу перед ней, муж мой, — тихо сказала она. — И если ты действительно хочешь её верности, то перестанешь пытаться завладеть ею.

Аид стиснул зубы.

— И что? Отпустить её, чтобы она стала безделушкой на Олимпе? Невестой дипломата?

— Она никогда не предназначалась для того, чтобы быть чьей-то безделушкой, — сказал Гермес. — Только не для вас. Только не для Зевса. В этом весь смысл.