Чтение онлайн

— Что ты делаешь?! — заорала я, кидаясь к самоубийце. — Прекрати, столбняк нашлю!!!

Варя глянула сверху вниз и засмеялась ледяным смехом.

— Иди в уголок, подруженька, и сиди тише мыши, пока не позову. Ржавиль колдует, под руку не попадайся!!!

На секунду в бешеных, совсем без белков, глазах, мелькнуло осмысленное выражение, и Варька пискнула:

— Не ссы, Люб, после обряда заживет как на соба… а-ха-ха-ха! — Сознание снова утекло из глаз бешеной девки, она захохотала и заметалась по горнице. Задела наманикюренным ногтем скатерть, оставив разрез как от казачьей сабли. То кувыркаясь, то прыгая по — обезьяньи собрала карты, и швырнула их к потолку. Листы закружились листьями исполинского дерева, планируя на стол, и раскладываясь по отведенным местам. Разобравшись с картами, Ржавиль выбила взглядом стекло в посудном шкафу и развернула зеркало стеклом к стене. Зеленые свечи, разительно похожие фаллос Виктора, загорались одна за другой, распространяя сладкую трупную вонь. Варька вскочила на устеленный картами стол и заплясала чечетку. Ведьму била лихорадка, с губ летела пена. Она мяла груди и орала как мартовская кошка. А на картах, один за одним, вспыхивали голубые огоньки. Вроде болотных, что заманивают путников в трясину. Они блуждали по древней бумаге, останавливались на перекрестках линий, и латинских названиях планет, искали что-то.

— А вот теперь иди ко мне. — приказала Варька. — Раздевайся и ложись на стол. Сейчас ты узнаешь, что это такое — настоящий ведьминский трах.

Она прожигала меня взглядом, красивая, как древняя богиня и такая же гневная. Брови сведены, пальцы терзают отчетливо выступающий под черной шерстью клитор, мышцы обозначились как у культуристки.

Я сорвала одежду, грохнулась на колени, брякнула лбом об пол, примерно, как в церкви делают. Только по-ведьмински, от души, аж загудело. Были бы мозги, точно бы вылетели!

— Варенька, Варечка, Ржавилечка ты моя! — запричитала я, судорожно срывая одежду. — Варюшенька, я тебя хочу, будто обожглась изнутри, но не могу! Не могу. Ползу к тебе на четвереньках, голая рабыня, что хочешь со мной делай, не стану противиться, но не могу! Что-то мешает внутри! Словно клятву кому-то дала, то ли во сне, то ли по пьяни, то ли заколдованная-обмороченная! В чем клялась — не помню, кому — не знаю, но отдаться тебе не могу!

Я доползла до стола, встала, согнутая в поклоне, начала облизывать пальцы варькиных ног.

— Варенька, клюндочка ты моя… — причитала я — И тебе не надо меня трахать сейчас, горе нам будет! Я желанием изнуренная, слезами вымытая, слабая как младенец, ты со мной что хочешь, то и сделаешь. Да и не буду я противиться красавице моей, почтальонше ночной, незабвенной, не пикну, хоть ешь меня в любой позе. Но нельзя, Варя, нельзя! Не бери меня, моя хорошая! Даже ради обряда! Даже ради моего спасения! Нельзя, нельзя, послушай дурочку, юродивые часто дело говорят! Ну! Как приговоришь — жить или сдохнуть? Лечь на стол, госпожа моя, под ноги твои нежные, или послушаешь предупреждение, пощадишь?

Варька по-жабьи присела на корточки, зыркнула мне в глаза, и отпрыгнула на дальний край стола.

— Как скажешь, Люб, как скажешь… — бормотала она, рисуя кровью по картам. Время от времени ловила блуждающий огонек и тыкала его в страшные порезы как котенка в блюдце, а потом отпускала. Внезапно села и сказала обычным голосом:

— Ух, ну ты мне усложнила работу… С трахом играючи справилась бы, а так… Чуть не лопнула. Но не суть. Чо хотела я все-таки выяснила. Ни Бабка, ни тот, кто приходит на шабаш, и вообще никто из наших, не знают, что ты провалила, Сглаз. Все уверены, что работала ты, а не твой Сука.

— Не может быть! — ахнула я — Это против всех правил!

– Сама поверить не могу, но это харарная астрология, Люб. На единственный вопрос заточенная. Она не ошибается. И поэтому ты должна скрыть, что провалила Сглаз. Не говорить про Судью. Это решит все проблемы.

— Утаить правду от Бабки? Ты с ума сошла?

— Любк, я все силы отдала и меня вырубает, спорить некогда. Если никогда не врешь, долго ты не проживешь. А я хочу, чтоб ты жила. Сделай мне такой подарок. Послушай подругу, детка. Отнеси меня в постель, сама не дойду.

Я подхватила падающую со стола Варьку. Она оказалась вовсе не тяжелой.

Голая ведьма несла голую ведьму на руках. Белые и невинные, мы поднимались по скрипучим ступенькам. Порезы на варькином теле таяли, будто их стирал невидимый ластик. Я не могу отказать ей в просьбе. Совру Бабке.

Я успел завершить Сглаз с точностью достойной Наставника, секунда в секунду. Видеть сквозь стены тяжело даже Судьям. Использование проникающего зрения требует безумных энергетических затрат, и сокращает жизнь, иногда — на годы. Но я пошел на эту крайнюю меру, спешил. За самодеятельность могли убить прямо сейчас. Правильно сделал, как оказалось. Когда идешь по краю пропасти, нужно точно знать, к чему привел твой предыдущий шаг. Я знал, потому что видел внутренность офиса. Жертва вздрогнула, и приложила пальцы к виску. Дело сделано. Обещание выполнено. Судьи не лгут, Люба. Последний «хвост», след моего вмешательства в судьбу Натальи Олеговны, растаял в то самое мгновние, когда на мое плечо легла рука. Я поздравил себя — если бы не смотрел сквозь стены, а искал иных путей доступа к жертве, точно не успел бы! Погасил проникающее зрение, и не оборачиваясь сказал:

— Доложите.

— Как Ведущий Конвоя, я отметил, что в подготовленном для Операции Магическои Кругу произошли непредвиденные события. Поэтому следуйте за нами, Исполнитель.

Голос у говорившего был ласковый, старческий. Не веря своим ушам, я обернулся. Теперь настала пора не верить своим глазам.

За мной прислали Капитанов!!! Ради такого мелкого и обыденного дела, как охота на ведьму-ученицу, должны были отрядить Конвой из Учеников! Только из Учеников, даже не из Отличников! Капитанов посылали на операции особой важности, овеянные великой тайной, угрожающие основам миропорядка! До Капитанов и дослуживались — то к старости, раньше не получалось, уж больно ступень иерархии высокая.

Но руку на мое плечо положил именно Капитан. Сухонький, лысенький дедок.

— Что застыл? — спросил он, и злорадно захихикал — Замерз? Среди лета? Правильно понимаешь, Ученик, натворил ты уж совсем особенных глупостей, обидел Наставника. За такое и на переплавочку не грех! Смерти ты, по физиономии вижу, не очень боишься, значит, готовься. Вероятно, перед кончиной тебя ждут пытки. Потому что Дело требует абсолютной безошибочности. И те кто ошибся, должны понести по — настоящему чувствительное, а не формальное, наказание. Чтобы потомки об этом знали и меньше ошибались. В историю войдешь, Ученик. Да не коси ты глазом на кафе, там тоже Капитаны обследуют место ваших посиделок. Пусть работают, а мы пойдем с тобой навстречу твоей неумолимой Судьбе.

— Судьбе так Судьбе. — пожал я плечами. — Трансформируемся, или как-то иначе пойдем? Командуйте, вы же Инструкции получили, а не я.

— Хорошее самообладание. — похвалил дедок. — Даже жаль, крепкого Ученика лишаемся. Ну да ладно, переживем. Человечество большое, тщеславное, желающих поиграться с магией — хоть в утиль сдавай, найдем кого-нибудь на твое место. Трансформируемся поскромнее, скажем в воронов, да полетим.

Мы отошли во двор, спрятались от лишних глаз за мусорными баками. Трансформируясь, взлетая, набирая высоту, я с интересом разглядывал уходящий вниз город. Капитан летел рядом. В вороньем теле он был неприлично плюгавый, вдвое меньше меня. Внезапно прилетела идея: «А не заклевать его прямо сейчас? Не трансформируется же он в человека под облаками! А пока будет снижатся, я его в клочья порву»

Я отогнал дурную мысль, хотя она была приятная. Нет смысла убивать конвойного, все равно найдут. Разве только из вредности. Но вредничать не хотелось. В ту минуту я не хотел ничьей гибели, не желал зла даже толкавшему меня в лапы смерти Капитану.

После случившегося в кафе, я больше не ощущаю себя неудачником. Я крут, это несомненно. Я победитель, раз эту ведьму так тянет ко мне. Не знаю, чем обязан, может все дело в сходстве наших с Любой Деревьев Жизни, но, честно говоря, все равно. Мне хорошо, и плевать, сколько осталось жить. Я машу черными крыльями, поглядываю на летящего рядом облезлого Капитана. Мой оранжевый шальной вороний глаз светится превосходством.