Чтение онлайн

Шлеп! — по голым лодыжкам хлестнула мокрая швабра.

— Какого… — я вскочила, готовая разорвать дуру-уборщицу. Ненавижу кайфоломов!

— Разрешите, я здесь быстренько…

Я осеклась, потому что видела тетку впервые. Наша уборщица — высушенная брюнетка, а эта — крашеная, рыжая корова. Новенькая?

— О. Пошли. — бросила корова, подхватила ведро и швабру, и нырнула в коридорчик, где у нас туалет.

— Что значит «пошли»?! — заорала я во все легкие, и смолкла как подстреленная. Во-первых, никто в офисе не обратил внимания на вопль. Его не услышали. А во-вторых, я уже шла в сторону туалетов, как послушный мопсик на невидимом поводке.

— Судьи!!! — мелькнула страшная догадка, дверь туалета закрылась за спиной.

Уборщица шагнула навстречу, и мягко обняла меня за талию. Ее лицо плыло к моему, точно так же как варькино…

— Пошла на хер!!! — в ухо лесбиянке я врезала со всей дури. Реакция не заставила себя ждать.

– Ах извини, забыл. — сказала она, проводя ладонью от лба к подбородку. Крашеные рыжие кудри, подведенные глазки, обвислые щеки расплылись и исчезли. Меня держал за талию парень. Глаза карие, точь-в-точь как у Судьи из черной Toyota, только взгляд не холодный, а нежный. Дикарские скулы, широкий лягушачий рот. И взгляд, этот взгляд, и еще раз — этот взгляд! Он рекой вливался в меня через глаза, рот, газировкой щекотался в носу. Взгляд не оставлял сомнений, он говорил, и дикция у взгляда была отменная: «Тебе показалось, что Врата надежды закрылись? Ты поторопилась, Люба. Они здесь, да — да, перед тобой, прямо в туалете. Они распахнуты»

— Я ваша новая уборщица. — улыбка незнакомца называлась «безработица для стоматолога». — Меня зовут Аркеной, я редко ошибаюсь. И я уверен, что сейчас самое удачное время, чтобы тебя поцеловать.

«Красивый парень» — это дурь, выдуманная девчонками, чтобы свое блядство оправдывать. Красивой может быть картина, небо, женщина (если умеет себя подать), но никак не особь с яйцами. Да им (в смысле — не яйцам, а особям) и ни к чему. Смелый? Зачет. Сильный? ОК. Умный? Тоже сойдет. Но красивый? Глазки — лапки-реснички-ножки, так что ли? Таковы мои железобетонные убеждения.

Исключение видела раз в жизни. Новый бой-френд подружки Лельки, татарин Разиф, убил меня на лету. Я увидела его и наконец-то поняла, что это за зверь — «красивый парень». Как вспышка молнии — хабась! — и все видно. Бледная кожа, мягкие смоляные кудри, бездумные миндалевидные очи цвета чая — все это завораживало. Мне приходилось напрягаться каждый раз, когда Разиф раскрывал рот, чтобы понять о чем он говорит. Он меня загипнотизировал. Начал сниться. Пришлось поссоритсья с Лелькой, нарочно, чтобы не видеть Разифа. К счастью, через месяц она его бросила, и жизнь наладилась. Так я узнала, что красивые парни существуют. Но ангелы-хранители не дремали, с тех пор я не встречала ни одного. В смысле — до вчерашнего дня. Наверное ведьмам ангелы-хранители не положены, вот на меня и обрушилась эта напасть. Вестником надвигающейся катастрофы стал Сука, извините, Судья в черной Toyota. Автомобильное зеркальце с отражением его лица я могла бы хоть сейчас нарисовать в подробностях. Он был не красив, но прекрасен. И я горячо благодарна гаду за то, что он на меня напал. Если бы не требовал кольцо и не пытался оторвать мне руку, возможно, случился бы «эффект Разифа». То есть, вместо того чтобы становиться ведьмой, я бы всю жизнь ездила в черной Toyota, хлопала глазами, и пыталась сообразить, что мое божество только что сказало. Тьфу! И еще раз тьфу-тьфу-тьфу, потому что Аркеной был вторым Красивым! За два дня! Бедная моя психика!

— …чтобы тебя поцеловать… — закончил он, и поцеловал. Его губы пахли шоколадом, а как он выглядел, я сразу забыла, поскольку глаза закрылись. Я целовалась, как жена моряка, вернувшегося из двухгодичного плавания. Мы хватали друга друга губами, зубами, языками, лизали куда попало, застывали и вырывались. Открыть глаза я смогла, только окончательно задохнувшись. Аркеной был похож на красавца — Судью примерно как рыцарский конь может походить на своего благородного хозяина. Судья… (вот привязался!). Все!!! Нет никаких Судей, заводы Toyota остановили производство! Вот Аркеной, и я не буду его ни с кем сравнивать!!! Глаза-ягоды, горячая пасть, которую называть «ртом» просто оскорбительно, длинные, сильные пальцы, один из которых я сосу, и, кажется, давно.

— Целоваться… в туалете…. детский …ад…

Страшно не хотелось отрываться от пальца, но защищаться как-то надо? Я же не немая секс-игрушка!

— Детский ад? — он потерся носом о мой нос. — Отличная шутка…

— Не… это я … воздуха мало…

— Зато какой риск! Ка-а-ак войдет Олег Николаевич! Чувствуешь, как я боюсь? Пульс какой?

— Не войдет … туалет… … женский …

Аркеной знал к чему приложить мою ладонь. Пульс там был ого-го, но схватилась-то я не за пульс! Член Аркеноя был великолепен — твердый как кость, горячий, как клещи кузнеца, в плетении вен, с оголенной тяжелой и хищной головкой. Когда коварный тип успел расстегнуться, уже не имело никакого значения. Я оттолкнула Аркеноя, мне хотелось увидеть то, что я ощупала. И тут он мягко надавил на мои плечи.

Мы уставились глаза в глаза. Откуда ты узнал, как я люблю минет?

— Не бойся.

Он присосался долгим поцелуем, а оторвавшись, не выпуская из объятий, все-таки поставил меня на колени. Горячий ствол тяжело скользнул в мой рот по старательно высунутому языку. Я отчаянно задышала носом, и наделась горлом на член. Плечи и спину выворачивало как в танце, мокрые трусы жглись не хуже перца, слюна капала с подбордка в вырез блузки, а вкус шоколада во рту усиливался и усиливался.

Аркеной кончил, когда член был погружен в мой рот на всю длину, так глубоко, что я даже не сразу почувствовала вкус спермы. Ее было невероятно много, я сглотнула несколько раз, но осталось еще на троих таких как я. У меня текло с губ, я облизывала член моего монстра, голова кружилась уже медленнее.

Неожиданно Аркеной быстро, будто упал, сел на пол, и наши лица оказались близко-близко. Его глаза сияли, и даже кажется чуть светились.

— Какая ты… — восхищенно прошептал он, и за уши притянул к себе. Я не успела отшатнуться, «моя уборщица» уже целовал меня меня взасос. И тут я окончательно поплыла. Я безззащитна перед такими штучками. Жопность всего сущего в том, что как-то так сложилось, что мужчины — люди сильные и своенравные. Они берут нас, обездвиживают в объятьях, дерут каменными членами куда вздумается, а мы стонем, дышим и кончаем. Это сладко, но в сладком яблочке живет противнющий червячила. Нашим мачам забить на то, что происходит с их нежными подстилками. Могут (о, конечно же, нечаянно) сделать больно в самый неподходящий момент. Заразить какой-нибудь гадостью. Кончить раньше женщины и остановиться — ей-то зачем, правда? Забеременеешь — твои и только твои проблемы, герой, чей сперматозоид прорвался к финишу первым — не при делах. На самом деле эти сексистские свиньи, то есть кабаны, относятся к девочке тем брезгливее, чем беззаветнее она отдается. И сосущая женщина — дело житейское, а вылизывающий влагалище мужик — зверь редкий, вроде снежного барса. Это горько, но я привыкла. Убедила себя, что против природы не попрешь. Однако мечта о равноправии полов — фигня неистребимая. Встретив мужчину, которого интересовало, что чувствую и чего хочу я, который переживал за то, что случитсья со мной, я таяла, как мороженое. Самый длинный в жизни роман у меня случился с человеком, который за три секунды до оргазма спросил: МОЖНО ЛИ в меня кончать, не будет ли У МЕНЯ проблем? И Аркеной, упоенно целующий мои заляпанные спермой губы, тоже задел за живое. Смотри ты какой не брезгливый. Целуется с минетчицей как с любимой, так и запишем, плюсик в карму.

Я не уловила как это случилось, но я уже лежала на кафельном полу. Аркеной держал мои ноги за щиколотки, и плавно поднимал их.

— Ты с ума сошел! Здесь?! Войдет кто-нибудь!

Он улыбнулся и облизнулся.

— Я сделал все, что нужно, мы же коллеги, Люба, забыла? Для всех, кроме нас, этот чудный WC закрыт на ремонт, и заперт.

Перехватив меня одной рукой под колени, другой ловко, как фокусник, сдернул с меня трусы, снова развел мне ноги и счастливо, глубоко-глубоко вздохнул:

— Даже табличка на двери есть: «Закрыто на ремонт». Иллюзорная, конечно. Призрачная, как ты. Аххх.

Я ответила как эхо, таким же «ахом». Еще бы! Ахнешь тут! Его пылающее лицо припало к моей промежности, и язык нашел клитор.

— Ммммм… Кричать! Я сейчас буду кричать!

— Кричи! Кричи, Любовь моя! Нас не услышат, обещаю!

Я воспользовалась разрешением на полную.

Да. Наша фирмочка, конечно, дерьмо порядочное, но кадровая политика в ней выше всяких похвал, просто феерическая! Таких людей на работу берут! Где только и находят! Орлы! Это я о нашей новой уборщице. Сначала я, лежа на спине, как следует отбила об кафель костяшки над попой. Потом уложила Аркеноя и прыгала, как амазонка не верном коне. Судя по тому, сколько пришлось скакать, поход у нас, амазонок, в этот раз выдался дальний. Кажется я кое-что стерла, хоть и текла, как снежная баба в апреле. Мы давным-давно забыли что, мягко говоря, не в романтическом алькове, а, рыча как безумные, катаемся по кафелю, иногда со всей дури стукаясь об двери кабинок.