Чтение онлайн

Я не успела их даже пересчитать. Не знаю, что за ангел приказал мне развернуться на сто восемьдесят градусов, но я буду молиться именно ему всегда-всегда!

Огромный пес уже прыгнул. Он летел птицей, выше моего роста, он падал сверху. Удар шмаги рассек зверину пополам. Я отскочила от обрушившейся лавины крови и внутренностей. Круговым ударом шмаги заставила отступить всех, и с разворота очутилась нос к носу с собакоголовым.

— Соглашайся сама. — холодно сказал он и зевнул, по-собачьи широко и сладко — Я старенький. Раз восемь, не больше. И отгрызу, ну, разве что, одну руку. Живут и без руки, полно таких. Кстати, если будешь послушной девочкой, тогда и на вопрос твой отвечу. Ты же спросить что-то хотела?

— Где Виктор?

— Это надо понимать, ты согласна? — из пасти собакоголового выскочил длинный хамелеонский язык, и ударил над моим плечом. Я удержала фасон, не отскочила. Как оказалось — правильно сделала, удар целил не в меня. За спиной тонко взвыли, боковым зрением я увидела, как по брусчатке спотыкаясь бредет мужчина. Он обеими руками схватился за лицо, между пальцев текла зеленая слизь. Позади взвыли, закаркали залаяли.

— Не орать! — гаркнул псиглавец. За спиной смолкли. — Разболтались, понятия попутали! Договорю, тогда тяните пакли, не раньше! Если согласна — по понятиям я первый, а вам — что после меня останется! Будет артачиться — тогда уж, кто успел тот и съел!

— Где Виктор?!

— Раздевайся, и узнаешь.

Внезапно меня посетила трезвая мысль. Если сейчас драться, от платья останутся отвратительные лохмотья. Как я Витьке покажусь?

— Окей.

Я неторопливо сняла платье, аккуратно сложила. Отодвинув плечом псиглавца, отошла к газону, положила на травку. Вернулась в круг демонов.

— Где Виктор?

— Поверила, дура!!! — собакоголовый покатился по брусчатке дрыгая ногами и мешая хохот с визгом — Условия нам ставит! Давай ее!!!

Я ударила назад, раздались вопли, нападавшие отшатнулись. Собакоголовый на четвереньках кинулся вперед, вцепился мне в ногу. Кровь брызнула во все стороны, руку со шмагой кто-то схватил сзади. В сумела извернуться, вырвалась, и, не считая ударов, гвоздила надвигавшихся, похожих на обычных мужчин, только с серыми, без всякого выражения, лицами. Враги падали, отпрыгивали, кидались снова, топтали упавших, ногу жгло огнем, кажется, он продолжал ее грызть…

Жабоподобная гадина, доросшая до размеров свиньи, прыгнула мне на грудь. Я грохнулась навзничь. От шмаги остался кусочек не длиннее шариковой ручки. Я ткнула в скользкое жабье пузо, но сбоку выпрыгнуло щупальце и вырвало мое последнее оружие. Холодная перепончатая лапа грубо раздвинула мои ноги и …

Член омерзительной твари был горячим и твердым. Он вошел в меня легко, как нож в масло. Я сразу раскрылась в ответ, густо потекла, и всхлипнула:

— Витенька…

Жабья морда смялась в невыразимой гримасе. Гадина подпрыгнула, чуть не сломав мне позвоночник, и начала плеваться. Из смрадной пасти летели комья зеленой дряни. Все, во что попадала хоть капелька жуткой зелени, окутывалось рыжим дымом, ломалось, корчилось и затихало.

За полминуты мы остались вдвоем, посреди искалеченных недвижных демонов, на залитой кровью и слизью брусчатке, в облаках рыжего дыма.

— Что ты сказала? — слова выплыли из жабьей пасти, будто и не этот монстр их сказал, будто их случайно забыли там, на гнилом ядовитом языке…

— Я сказала, что ужасно по тебе соскучилась, Витька… Ты правда думал, что я тебя … там… не узнаю?

— Я… тебя… Не помню что дальше… Ты…. Кто? — Жабье тело стекло с меня горой студня, крылья чудовища вопросительно зависли в воздухе.

— Сейчас, подожди секундочку…

Чуть не плача от боли в позвоночнике и ноге, я доползла до газона. Встала и медленно, как инвалид, влезла в платье. Отряхнулась. Конечно, пятна слизи, грязи, крови кое-где есть, но в целом неплохо.

Я выпрямилась и пристально посмотрела на застывшую, как в столбняке, жабу.

— Виктор Александрович Шелков, согласны ли вы стать мужем Любови Андреевны Шеншиной?

В Некроэтели наступила полная тишина. Тоненький сквознячок колыхнул мои, потрепанные и прекрасные белые кружева, и я вдруг почувствовала себя счастливой. Просто и полностью счастливой, без обоснований и комментариев.

Крылья жабы медленно — медленно упали на мостовую. Взрыв рыжего дыма поглотил уродливую морду. А потом из дымного морока вышел Витя.

Его лицо стало неподвижной маской, глаза заледенели, из его пальцев торчали кривые когти, его кожа исходила паром как вода в проруби, но это был он!

— Куда мы? — он протянул дымящиеся руки. Я помнила каждый бугорок, каждый кусочек кожи, каждую волосинку….

— На остановку… Там автобус… и Варька…

Не спорю, я молодец, но все-таки, я не железная. Теперь он был тут. Пусть холодноглазым демоном, но тут. Он был тут. Я имела полное право упасть в обморок, и этим правом воспользовалась. В гаснущем сознании мелькнуло воспоминание о поляне мертвецов. Как они меня хватали, как я почти погибла, как в последний миг появился Витя. Враги сухими листьями разлетелись во все стороны, а жизнь вернулась. Сейчас случилось то же самое. Тенденция однако. Если именно это называется семейной жизнью, то я тысячу, нет, сто тысяч раз, согласна быть женой. И плевать мне на сопутствующие раны и страхи.

— На хрена ты напялил на нее штаны из змеиной кожи?! Натрут до крови где можно и где нельзя! Тебе нужна жена с мозолями на…

— На чем?

— А скалиться не обязательно, и дымом дышать — тоже! На причинном месте! На нежном бутоне любви! И ей эти дурацкие штаны не идут!

— Мне виднее, что моей жене идет, а что нет.

— Самодур! Исчадие Фасса!

— Феминистка! Ханжа в простынях, тля садовая!

— Что-о?

— Что слышала!

Я чуть приоткрыла глаза и простонала:

— Варька, Витька. Дорогие мои мертвецы, кончайте лаяться. Невозможно восстанавливать форму в таких условиях! Вернемся в мир живых, там хоть подеритесь! А сейчас не время. Нам еще через дурацкие пальмы непонятно как проходить….

Мои друзья послушно заткнулись. Но отдых увы, был недолгим.

— Тебе самой-то нравятся эти ужасные штаны? Они, к твоему сведению, сделаны из кожи ядовитых хищных змей. Ты в них на ящерицу похожа. — полушепотом шипела Варька, делая вид что страшно занята, управляет единорогом.

— Штаны защищают от стрел, в том числе — от кислотных. — Витька разговаривал как бы сам с собой, а так-то следил за ездовым ящером, на баб внимания, типа, не обращал.

Я впервые в жизни попала в такой дурдом! Светлая, праведная Варька и мрачный демон Виктор мирно сосуществовать не могли ни минуты. Ругаться начали еще на автобусной остановке в Фассе, я и в сознание не успела прийти. Их раздражало все вплоть до цвета глаз и формы жопы антагониста. Оба старательно бесили друг друга. Варька принципиально носила белые одежды (отлично зная, что Витька на белый цвет реагирует как бык — на красный). Виктор в отместку вырядился в доспехи натуралистично разрисованные сценами изуверских пыток. Второй день они пытались и меня одеть красиво и практично, но не могли! Передвигались мы на колеснице, запряженной сияющим белоснежным единорогом и двухголовым черным ящером. Встреча этих существ всегда означала бой насмерть. От драки монстров удерживали только железная воля и бронебойные чары хозяев. Сами хозяева препирались по любому поводу, и я вынуждена была принять неизбежное — командовать придется мне. Больше блин, некому.