Чтение онлайн

– Значит, так, – решительно сказала я – глупые люди нуждаются в безапелляционном руководстве. – Прямо сейчас мы с тобой идем ко мне в дом. Я отсылаю оттуда служанок. Мы переодеваемся, я в твою одежду, а ты в мою. Я тебе показываю, что где находится, и рассказываю, как заведено хозяйство. И к рассвету ты становишься мной, а я тобой. Утром я сажусь на коня и, по пути захватив на большой реке Карьяна, уношусь вместе с ним в дальние прекрасные края. А ты остаешься исполнять мою роль, жены Великого Вождя, будешь теперь вторым по важности человеком в племени. Скажу по секрету, в постели он неплох, только не слишком часто проявляет свои притязания.

Она снова покраснела и пробормотала:

– А как же Ачындай?

– Ах да. Твой Ачындай. Тебе, наверное, не терпится узнать, как бодает мужской рог. Мы пошлем служанку и пригласим его от твоего имени на свидание. Он парень холостой и сообразительный, поймет, что к чему.

Дальше все произошло именно так, как я внушала сестре. Мы попрощались с матушкой, отправились ко мне в дом, а там перевоплотились: я – в глупую Джинжи, она – в жену вождя Темене.

Испытывала ли я угрызения совести? Все-таки, получалось, убивала собственную сестру. Скажу откровенно: нет, не испытывала. Во-первых, если не она, то я. А мне умирать совершенно не хотелось. Потом, она настолько надоела мне за все наше совместное детство и юность, что не раз и не два возникал у меня соблазн с ней покончить. И вот наконец я оказалась близка к осуществлению своей потаенной мечты.

Прости, Джинжи, быть тебе похороненной вместе с Вождем. Правда, ты испытаешь напоследок настоящие королевские почести – но вряд ли их увидишь.

Ночью Джинжи, сговорившаяся с Ачындаем, выскользнула из дома. Будем надеться, что она получила напоследок удовольствие.

А рано-рано утром я, взяв двух прекрасных коней ахалтекинской породы, положив под седло запасы вяленого мяса и вооружившись мечом и луком, выехала со двора.

У меня было огромное искушение захватить с собой волшебное. Но это, конечно, стало бы таким вызовом племени, что меня (в роли Джинжи) в любом случае объявили бы вне закона, рано или поздно настигли и мучительно казнили.

Одного я не знала: положат ли волшебное в гроб с его хозяином, Великим Вождем?

Или передадут его наследнику, выбранному из главарей восьми родов?

Жаль было с ним расставаться. Но делать нечего.

Небо над горами понемногу серело. Путь мой лежал на запад. Где-то там, далеко в закатных странах, я знала, есть племя амазонок: воинственных женщин, которые совершают набеги на города и села, жгут, грабят и убивают, и живут припеваючи. Они, как рассказывали, охотно принимают к себе новых девушек, которые готовы и рады вести подобный образ жизни.

Передо мной раскрывались огромные просторы материка. Передо мной лежала новая, другая жизнь.

Наши дни

Данилов

У Данилова зазвонил телефон. Он глянул: Варя.

Жена крайне редко доставала его звонками, особенно если он на работе. Попутно посмотрел на часы: начало одиннадцатого. Ему давно пора быть дома. Внутренне поморщившись, нажал «Ответить».

– Ты где? – даже не поздоровавшись, вопросила супруга.

– Что-то случилось? – ответил он вопросом на вопрос. – Что-то с Сеней?

– С нами все в порядке, насколько это может быть. А что с тобой?

– Мне пришлось задержаться, – соврал он. – Сложный случай.

– Ах вот как, – протянула Варя.

Данилов не сомневался, что она услышала фон, доносящийся из кафе: голоса, смех, шум кофейного аппарата.

Его спутница, ведьма Дарина, никак, ни улыбочкой, ни жестом, не прокомментировала звонок супруги – ревнивое это Варино проявление. Сидела отстраненно, что-то листала в телефоне.

– Прости, – проговорил Алексей в трубку, – что оставил тебя одну. Я скоро буду.

Он чувствовал весь негатив и усталость, которые накопились за день у Вари: встала посреди ночи, ездила встречаться с Петренко, а потом целый день наедине с младенцем – с которым непонятно что происходит.

– Хорошо, я жду тебя, – сухо ответствовала жена и отключилась.

Данилов с шумом выдохнул и, осклабившись, спрятал телефон.

– Мы можем перенести наш разговор, – предложила спутница.

– Да нет, Дарина, мне очень интересно, давайте продолжим.

Прошло 2274 года 1929 год нашей эры Ленинград

Мария

Не буду лукавить, помимо научных интересов для того, чтобы отправиться в экспедицию, у меня имелся весьма сильный личный. Звался он Михаил Земсков. Была ли я в него влюблена? Не знаю, так ли это называется. Но если бы он вдруг однажды подошел ко мне вплотную, взял за руку и сказал: «Пойдем со мной», – и не сказал куда, я бы пошла. И не задала бы ему ни одного вопроса.

Земскова назначили руководителем нашего отряда Алтайской экспедиции этнографического отдела Русского музея. Стройный, веселый, двадцатисемилетний, подающий большие надежды археолог. Он не был красавцем: худенькое лицо, очочки – но такие оживленные глаза. Такая яркая, остроумная речь! Я готова была слушать бесконечно его рассказы и истории, и слушаться его советов, и подчиняться его указаниям.

Кто была я рядом с ним? Двадцатитрехлетняя аспирантка с копной струящихся каштановых волос и сине-зелеными глазами, с хорошей фигурой и острым (как говорили многие) умом.

Разрешите представиться: зовут меня Мария Крюкова, я два года назад окончила истфак ЛГУ и теперь учусь в аспирантуре под руководством великого и ужасного Николая Павловича Кравченко – который обещал тоже прибыть к нам в экспедицию, но позже, как только завершит дела в институте.

Родом я с Урала, из рабочего поселка Каменский Завод [8] . Отца моего, бойца Красной армии, убили в гражданскую. До революции он был высококвалифицированным литейщиком на заводе, но когда его не стало, маме, которая всю жизнь до того момента не работала, чтобы прокормить нас с моим старшим и любимым братиком Валей, пришлось пойти в семью местных врачей прислугой. Происхождения я, по счастью, числилась самого пролетарского, и никаких препятствий для поступления в вуз мне советская власть не чинила. Братик мой, на три года старше, был книгочей, умник. Знал множество интересных вещей обо всем на свете. Он и мне многое рассказывал, и читать я полюбила, – в семье, где мать прислуживала, имелась прекрасная библиотека. Вдобавок учителя у нас в школе первой и второй ступени преподавали прекрасные. Правда, мой самый любимый предмет, историю, в школе второй ступени вовсе отменили, заменив обществоведением. Однако книги и рассказы братика никто не отменял. И в вузах историю до сих пор преподавали. Вследствие чего, закончив вторую ступень, я собрала чемоданчик и уехала вслед за братиком в Петроград, тогда еще не получивший имя великого вождя. Меня приняли на рабфак, но быстро заключили, что учить меня там довольно глупо и нечему, и перевели на первый курс истфака.

Братик мой выбрал инженерную стезю. Он увлечен был своими электротехническими опытами и изысканиями, поэтому виделись мы в Ленинграде редко, но красивейший город и без того предлагал мне множество интересного. Представляете, я даже застала знаменитое наводнение 1924 года, когда вода поднималась выше второго этажа и по Васильевскому можно было передвигаться только на лодках. Учась в вузе, я не только жадно впитывала то, что вкладывали в меня профессора, включая великого и ужасного Кравченко, но и повышала свой культурный уровень путем посещения Эрмитажа, Русского музея и других собраний бывшей столицы. Ходила на гастроли театра Мейерхольда и «Теа-джаза», побывала на премьере первой симфонии молодого гения Шостаковича, слушала оперу «Воццек» и видела, как на поклоны выходит специально приехавший в наш город композитор Альбан Берг. Несколько раз прорывалась на вечера Маяковского – на одном он впервые читал свою новую поэму «Хорошо!». И когда Михаил Чехов приезжал на свой единоличный концерт незадолго до отъезда на чужбину, сумела достать на него билетик. И на гастролях остального МХАТа мне довелось увидеть нашумевшие «Дни Турбиных» молодого драматурга Булгакова.

Советские люди должны быть гармоническими, всесторонне развитыми личностями!

Я пошла на курсы немецкого в Герценовском институте. Какой же современный ученый может быть без знания немецкого – большинство важных работ публикуются именно на этом языке.

Каждое лето я участвовала в антропологических и археологических экспедициях в разных концах Союза, даже опубликовала три научные работы. Поэтому немудрено, что мне удалось поступить в аспирантуру, и теперь я готовлю себя к научному и преподавательскому поприщу.