Чтение онлайн

– Разбой! Разбой и насилие! – вскричал, выходя вперед, здоровенный мужик с буйной шевелюрой. – И вы не короля войско, а разбойники! Не имеете пра…

Эскайрак подъехал и врезал крикуну кнутом. Крикун упал. Остальных успокоили древками копий. Отряд Шевлова умел разбираться с селянами. Они уже неделю двигали границу и замирили уже не одно селение.

– Скачет кто-то, – указала нагайкой Юла. – Уж не Фиш ли?

– Он самый, – глянул из-под руки Шевлов. – Вели чудачку с возу стащить и доставить. А сама возьми пару ребят, обыщите округу. Сидят хуторяне по полянам да вырубкам, им тоже надо донести, кому теперь аренду платить должны. А если кто возмущаться будет, знаете, что делать.

Юла по-волчьи усмехнулась, блеснула зубами. Шевлов пожалел крестьян, которых она навестит. Хотя их судьба и мало его занимала.

Взглянул на солнце. «Надо поторопиться, – подумал он. – До полудня хорошо бы еще несколько темерийских столбов снести. И несколько наших вбить».

– Ты, Ожог, за мной. Поехали гостей встречать.

Гостей было двое. У одного на голове была соломенная шляпа, а суровая челюсть и выдающийся подбородок, как и вся физиономия, были черными от небритой несколько дней щетины. Другой был мощного сложения, настоящий богатырь.

– Фиш.

– Господин сержант.

Шевлов вспыхнул. Жавиль Фиш – не без умысла – припомнил ему старое знакомство, времена службы в регулярной армии. Шевлов не любил, когда ему напоминали о тех временах. Не хотел помнить ни о Фише, ни о службе, ни о говенном унтер-офицерском жалованье.

– Вольный отряд, – Фиш кивнул в сторону деревни, откуда доносился крик и плач, – за работой, как я погляжу? Карательная экспедиция, никак? Жечь будешь?

– Это мое дело, что я буду.

«Не буду», – подумал он. – Подумал с досадой, потому что любил жечь деревни, да и отряд это любил. Но не велели. Границу велели поправить, с крестьян дань взять. Упрямых прогнать, но хозяйства не трогать. Новым поселенцам пригодится, которых сюда пришлют. С севера, где людно даже на пустырях.

– Чудачку я поймал, и она у меня, – сообщил он. – Согласно заказу. Связанную. Непросто было, если б знал заранее, запросил бы больше. Но мы договорились на пятьсот, так что пятьсот с тебя.

Фиш кивнул, богатырь подъехал и вручил Шевлову два кошелька. На предплечье у него была вытатуирована змея, обвившаяся буквой S вокруг клинка кинжала. Шевлов знал эту татуировку.

Подъехал всадник из его отряда, с пленной. У чудачки на голове был мешок, доходящий до колен, обмотанный веревкой так, что связывал ее руки. Из-под мешка торчали голые ноги, худые, как ветки.

– Что это? – указал Фиш. – Господин сержант, дорогой мой? Пятьсот новиградских крон малость дороговато за кота в мешке.

– Мешок в подарок, – холодно ответил Шевлов. – Как и добрый совет. Не развязывай и внутрь не заглядывай.

– А то что?

– Рискуешь. Искусает. А может и проклятие навести.

Богатырь втянул пленную на луку седла. Спокойная до сей поры чудачка забарахталась, завертелась, заскулила из-под мешка. Но ни к чему это не привело; мешок надежно удерживал ее.

– Откуда мне знать, – спросил Фиш, – что это именно то, за что я плачу? А не какая-то случайная девица? Хотя бы вон из той деревни?

– Во лжи меня обвиняешь?

– Никоим, никоим образом. – Фиш пошел на попятную, и помог ему в этом вид Ожога, что гладил рукоятку топора, висевшего у седла. – Верю тебе, Шевлов. Знаю, твое слово не дым. Мы все же знакомы, разве нет? В старые добрые времена…

– Пора мне, Фиш. Дела зовут.

– Бывай, сержант.

– Любопытно, – откликнулся Ожог, глядя на отъезжающих. – Любопытно, на что им она. Чудачка эта. Ты не спросил.

– Не спросил, – холодно признал Шевлов. – Потому что о таких вещах не спрашивают.

Он слегка пожалел чудачку. Хотя ее судьба и мало его занимала. Но он догадывался, что судьба эта будет печальной.

На перекрестке стоял дорожный указатель, столб с прибитыми к нему досками, указывающими четыре стороны света.

Рассвет застал его там, куда он упал, выброшенный порталом, на мокрой от росы траве, в зарослях близ болота или озерка, роящегося от птиц, кряканье и курлыканье которых и вырвало его из тяжелого, мучительного сна. Ночью он выпил ведьмачий эликсир, предусмотрительно всегда носимый с собой, в серебряной трубочке, во вшитом в пояс тайничке. Эликсир под названием Иволга считался панацеей, особенно эффективной против любого рода отравлений, инфекций и последствий действия всяческих ядов и токсинов. Геральт спасался Иволгой больше раз, чем мог вспомнить, но никогда употребление эликсира не вызывало таких результатов, как сейчас. Целый час после приема эликсира он боролся со спазмами и небывало сильным рвотным рефлексом, зная, что рвоты допустить нельзя. В результате, хоть он и выиграл эту схватку, но измучился и провалился в глубокий сон. Который, впрочем, мог быть вызван совокупным действием яда скорпионов, эликсира и телепортации.

Что касается телепортации, то он не вполне представлял, что же произошло, как и почему созданный Дегерлундом портал выбросил его именно сюда, на эту болотистую пустошь. Едва ли это было целью чародея, более вероятен был какой-то сбой телепорта, именно то, чего он опасался уже неделю. То, о чем он много раз слышал и чему несколько раз лично был свидетелем – как портал вместо того, чтобы переслать пассажира туда, куда должен, выбрасывал его абсолютно в другое место, совершенно случайное.

Когда он пришел в себя, в правой руке его оказался меч, а в левой был зажат обрывок ткани, утром опознанный как манжет рубашки. Ткань была обрезана гладко, как ножом. Однако не носила следов крови, следовательно, телепорт обрезал не руку, а только рубашку чародея. Геральт пожалел, что это была лишь рубашка.

Самую худшую аварию портала, такую, что навсегда заставила его невзлюбить телепортацию, Геральту довелось увидеть в самом начале своей ведьмачьей карьеры. Среди нуворишей, богатеев и золотой молодежи в те времена бытовала мода пересылать себя с места на место, а некоторые чародеи за сказочные суммы делали возможным такое развлечение. И в один прекрасный день – а ведьмак как раз присутствовал при этом – пересылаемый любитель телепортации появился в портале идеально разрезанным вдоль вертикальной плоскости. Выглядел словно открытый футляр для контрабаса. Потом все из него выпало и вылилось. Увлечение телепортами после этого случая заметно пошло на спад.

«В сравнении с чем-то подобным, – подумал Геральт, – приземлиться в болото – это просто роскошь».

Он еще полностью не пришел в себя, ощущал головокружение, его мутило. Однако отдыхать времени не было. Он знал, что порталы оставляют следы, а у чародеев были способы, чтобы их отследить. Впрочем, если это был, как он подозревал, дефект портала, то отследить его было практически невозможно. Но все равно слишком долго оставаться в месте высадки было неразумно.

Он двинулся бодрым маршем, чтобы согреться и встряхнуться. «Началось все с мечей, – подумал он, – шлепая по лужам. Как это назвал Лютик? Череда неудачных совпадений и злополучных инцидентов? Сперва я потерял мечи. Три недели всего прошло, а я уже потерял и коня. Оставленную в Сосновке Плотву, если ее кто-то не найдет и не присвоит себе, наверняка съедят волки. Мечи, конь. Что дальше? Страшно и подумать».