Чтение онлайн

– Хватит уже выбирать! Времени осталось только вернуться в Крюковку и сразу в лес, - сказал Рем, с нетерпением поглядывая на разошедшегося младшенького.
– Да еще и гемоглобином нужно затариться, а то что-то мы с тобой не рассчитали.

Ник с осуждением посмотрел на брата и быстро расплатился за подарок. Следующим пунктом в списке был центр переливания крови, где им по талонам, как в старые добрые времена, выдали пару литров четверной группы резус отрицательный и третьей положительной.

– Ну, вы и гурманы, - посмотрел на них с осуждением старый вампир.
– Этой группы и так чуть-чуть осталось, а вы ее вовнутрь употребите. Совести у вас нет! А если нам через час раненного привезут, а у нас нужной группы нет? Человек же помрет! А, что вам говорить!
– вампир махнул рукой и отвернулся.

– Уважаемый, извините, - позвал Рем старого вампира.
– Не могли бы Вы заменить четвертую первой группой? Ну не знали мы, что у вас такая напряженка. Там где мы обычно кровь забираем, никогда проблем с выбором не было.

– Ладно, - сказал вмиг подобревший вампир.
– Вот берите.

Когда и с этим было покончено, ребята загрузились в машину и рванули в Крюковку. В село, они вернулись ближе к вечеру. Покидали в безразмерные рюкзаки снедь и выпивку, и выдвинулись в сторону озера.

– Эй, есть, кто живой?
– крикнул Ник, когда они с братом в сумерках вывалились на знакомую поляну.

– Чего шумишь?
– сказал подошедший лесовичок.
– Чего это у вас в рюкзачках булькает и стукает?

– А, это ваш спецзаказ, - ухмыльнулся Рем.
– Хенесси. И откуда у вас такая любовь к элитным коньякам?

– Да как-то оборотни тут гостили, да и уважили стариков парочкой бутылок, - сказал леший, пряча улыбку в густых корнях.

– Ааа, понятно. А где остальные?
– сказал Ник, высматривая кого-то в озере.

– Чичас будуть.

И, правда, не прошло и минуты, как из озера как тридцать три богатыря, сверкая чешуей и хвостами, показался водяной с семейством. По мере того как русалки выходили на берег, их хвосты трансформировались в обычные ножки. Оба братца так и зависли от открывшихся им перспектив. На берегу стояло больше десятка молоденьких хорошеньких барышень, тела которых были едва прикрыты причудливо переплетенными между собой водорослями и спускающимися ниже колен слегка зеленоватыми волосами. Впереди них, под руку с водяным стояла русалка чуть постарше, видимо его жена.

– Драсти, - заворожено проблеял Ник.

– И вам не хворать, - сказала старшая русалка.

– Знакомьтесь хлопцы, это моя половина Катенька, - водяной повернулся к супруге и нежно ей улыбнулся.
– А это наши девочки. С Маланьей вы знакомы, а с остальными познакомитесь в процессе. Ночь обещает быть долгой. Ладно, а шо это у вас в рюкзаках?

– Все для вдумчивого празднования, - ухмыльнулся Рем.
– Вино для дам, коньяк для мужчин, фрукты и закуска посущественнее.

– Так шо мы стоим?
– удивилась Катерина.
– Девоньки, а ну разобрали их торбы и быстренько накрыли на стол!

После громового рыка маман, юные русалки с огромной скоростью метнулись к безразмерным 'торбам' братцев. Не прошло и минуты, как импровизированный стол был накрыт. Катерина окинула поляну орлиным взором и почесала в слегка спутанных волосах.

– Чегось не хватаить. Михалыч, а ты усю самогонку, шо кузнец у прошлом годе тебе призентовав, вылакав?
– спросила она подозрительно.

– Шо ты рыбонька? Как ты могла такое подумать?
– заюлил водяной.
– Я ж только чуть-чуть.

Не признаваться же любимой половине, что та самогонка была давно выпита и забыта, а кузнец недавно подогнал еще пару литров первача, а вот эту партию действительно успел только пригубить.

– Щаз метусь, рыбонька, щаз! Если тебе так уж хочется, все для тебя - расплылся он в умильной улыбке.

Не прошло и минуты как водяной вернулся с на две трети полным пятилитровым бутыльцом.

– От она, родненькая, - сказал водяной, любовно прижимая к широкой груди самогонку.
– Ну, шо, по первой?

И набулькал всем окружающим в пластиковые стаканчики. Рем и Ник разбавили самогон кровью и накатили, а потом вздрогнули от забористости местного первача. Ух! Пробрало! Какой тут коньяк? Его нужно пить вдумчиво, катая на языке, чувствуя и наслаждаясь тонким послевкусием. Он нежно обволакивает сознание и настраивает на созерцательный лад. Толи дело водка или качественный самогон? Какое там послевкусие? Какое созерцательное настроение? Она проносится по пищеводу со скоростью кавалерийской атаки, безжалостно выносит мозг и заставляет людей или нелюдей совершать поступки, на которые без столь сокрушительного допинга они бы не решились ни в жизнь! Причем, вкусив в начале вечера столь крепкий напиток, выпить что-то другое уже не тянет.

Под чутким руководством местного тамады-водяного присутствующие по старому русскому (или украинскому) обычаю вздрогнули и накатили три раза, только после этого позволили себе закусить вампирьими разносолами. И за столом полилась неспешная беседа.

– А где ваши мавки с кикиморой?
– удивился чуть осоловевший Ник.

– Чичас будуть. Бабы, шо з них узять, тху! Прихорашиваются, когда я уходив, они ще венки доплетали, на суженого погадать решили, бисови диты! Якой йим сужений! Каждой дурище уже не меньше трехсот годков стукнуло, а усе туда же, почковаться! Ууу, злыдни!

И, правда, после экспрессивной речи лешего народу на полянке прибавилось. Из-за деревьев появились зеленоватые девы в веночках и в рубахах, сплетенных из трав. Следом за ними ковыляла старая кикимора. Бабулька была презанятная, личико в бородавках, старые ножки колесом, животик еле прикрыт травяной юбочкой и кофточкой. На ногах старые армейские сапоги сорок пятого размера, на груди бусики из птичьих косточек. Как только она на манер южноафриканских племен себе чего-то в нос не вдела, непонятно.

– О, Кира, пожаловала, - ухмыльнулся водяной.

– И шо это вы без меня пьете?
– ухмыльнулась кикимора щербатым ртом.

– А вот неча было лишний час себя у болоте разглядывать, усе равно лучше не станешь, жаба ты старая!

– Молчи пенек трухлявый, шо б ты понимал у девичьей красоте, - сказала она, кокетливо поправляя, сползший на нос венок и не поморщившись, выпила штрафную.

– У злыдня!
– восторженно сказал леший.
– Куда только в тебя столько влазить?