Чтение онлайн

– И де он?
– взвыла размечтавшаяся о миллионере Никитична.

– Та не, гляди, - огонек замелькал несколько сбоку.

– Бежим, а то пропадёть, - и дед Иван рванул вперед.

Не ожидая такой прыти, вампиры и русалка вовремя не успели перебазироваться и только выключили и опустили фонарик, как на том же месте мелькнула загребущая рука деда Ивана.

– Опять пропав, - жалобно всхлипнул старичок.

– А вот неча было меня бросать. Бросил и цвитуечек пропал, - резонно возразила Никитична.

Замершие было вампиры, бесшумно переместились вперед, метров на триста и опять зажгли фонарик. А так как они были уже недалеко от озера, где кучковалась трезвеющая нечисть, то и с криком баньши получилось очень даже неплохо. В игру включилась разошедшаяся кикимора, которая, несмотря на выпитое, держалась на ногах лучше всех.

– Вы, ик, их погонять по лесу решили? И не жалко Вам старичков?
– насупилась она.

– Тссс, эти старички, фору любому молодому дадут, - прошипел Рем, вспоминая догоняющую его Никитичну с просьбой укусить немытую шейку.
– Потом догонят и еще дадут.

– А, уважаю, ик. Ладно, поиграем.

В общем, гоняли они Никитичну и деда Ивана под дикие завывания кикиморы до самого утра, пока дед Иван не приземлился на давешней полянке и не нашел заныканый от супруги водяного Хеннеси.

– Моя прелесть, - выдохнул уставший старикан, оглаживая бока бутылки. Он присосался к горлышку как дитя к титьке мамки и заурчал от удовольствия. После такого допинга у деда Ивана открылось второе дыхание, и цветочек стал совершенно не нужен, а нужна была хорошая закуска, которой рядом не наблюдалось. Он, покряхтывая, встал да и двинулся домой, мечтая о нежном, прозрачном сальце с прожилками мяса, свежайшем хлебе и зеленом лучке.

А Никитична... Никитична лежала под кустиком и обмахивалась веточкой после сумасшедшего забега за мечтой о несбывшейся любви и молодости.

– Ниче-ниче, я тя у следующем годе догоню, - грозилась она кому-то, видимо неуловимому цветочку.

Замученные импровизированными салочками и целеустремленностью Никитичны и деда Ивана, вампиры плелись домой, обещая себе, что в следующем году празднование Купала у них будет менее экстремальным.

Утро следующего дня выдалось солнечным и жарким. В ветках растущей под окном сирени копошилась какая-то наглая пичуга, время от времени что-то громко чирикая. Злыдень нес бессменную вахту на заборе, отваживая наглых котов от развешенного на просушку рыбного изобилия. По дороге гордо прошествовало стадо коров, гонимое местным пастухом. Пора было вставать. Проспала я немного, всего-то пару часов, голова была тяжелой, ноги ватными, но спать не хотелось. Я, покряхтывая, сползла с кровати и поплелась в сторону кухни, где гремела сковородками бабуля.

– Уже встала? Иди, умывайся и кушать, - сказала она улыбаясь.

Я поплелась совершать утренние процедуры. Теплый душ прогнал слабость и немного привел меня в чувство, смыв пот и усталость вчерашней ночи. Я просушила волосы полотенцем, оделась и пошла завтракать. Оладушки, пышные, сладкие, с изюмом, политые свежайшей сметанкой и клубничным конфитюром, так и таяли во рту. Я наслаждалась каждым кусочком, совершенно не замечая, что тарелка почему-то не пустеет, хотя в желудке уже ощущалась значительная тяжесть.

– Бабуль, хватит подкладывать мне новые, я так с лавки подняться уже не смогу, - сказала я возмущенно, заметив очередной маневр бабули.

– Ешь, деточка, ешь, тебе после вчерашнего восстановиться нужно. Сейчас закончишь с завтраком, выпьешь моего отвара, соснешь чуток и к вечеру будешь как новенькая.

– Бабуль, какой соснешь? У меня знаешь, сколько вопросов по поводу вчерашнего накопилось?

– Ничего, подождут твои вопросы. Доела? На вот, пей и спать, обещаю, в обед разбужу и поговорим.

Я выпила очередную противную бабулину настойку и поковыляла в свою комнату. Спать и, правда, хотелось немилосердно. Следующее мое пробуждение было ближе к вечеру. Но тут уж меня разбудила бабуля.

– Вставай детка, солнце садится, негоже в этот час спать, голова тяжелая будет. Ну, давай, продирай глазоньки и марш умываться.

Я сладко потянулась в постели, вставать не хотелось совершенно. Но из кухни доносился настолько упоительный запах свежей выпечки, что мой желудок от голода заиграл марш Мендельсона.

– Ба, - сказала я, прожевав последнюю булочку и запив ее парным молоком.
– А почему ты мне ничего не рассказала до посвящения?

– Например?
– она сидела напротив меня, сложив руки на груди.

– О том, что меня ждет.

– Видишь ли, родная, - сказала она задумчиво.
– Не могла я тебе ничего сказать. И не из вредности, к посвящению невозможно подготовиться. С каждой ведьмой это происходит по-разному. Постоянен только сам круг и сила, которую вливают ведьмы в новенькую, а испытания для всех разные. Важно пробудить то, что в тебе до этого дремало. Вот ты что видела?

– Туман-силу, который нужно было впитать в себя. Пещеру, из которой нужно было выбраться с применением силы и умирающий лес, который нужно было спасти. Ну а потом, - я тяжело вздохнула, - мне показали судьбу Устиньи.

– Вот видишь, а у меня все было по-другому. Каждому из нас отмерены те испытания, которые мы в силах вынести, пройти, побороть. Они не бывают легкими. Только ведь все от тебя зависит, сможешь ли ты собраться с духом и сделать последний рывок, когда казалось бы сил уже нет и положение хуже не бывает. Или опустишь руки и поплывешь по течению . Вот так.

– Это что-то вроде проверки на вшивость?
– спросила я удивленно.

– Ну, можно и так сказать. Сила, она ведь в руки слабым не дается. И речь не идет о физической силе, хотя и она важна. Речь идет о силе духа. Сможешь ли ты в будущем управлять ею или она будет управлять тобой, толкая на всякие безрассудства, постепенно выжигая тебя изнутри.

– И так бывает?
– только теперь я стала осознавать, чего удалось избежать, вовремя взяв себя в руки.

– А ты как думала? Я тебе не зря про черных ведьм рассказывала. Ты пойми, сила, она не добрая и не злая. Добрые или злые ее носители и поступки, которые они совершают. А сила испытывает нас на прочность время от времени, заставляя каждый раз доказывать, достойны ли мы ее или нет.