Чтение онлайн

А может, это был кто-то из лично Майтиных недоброжелателей? Она их легко наживала…

Везде нос свой любопытный совала, ее Сорокой за сплетни прозвали… Приворотки свои на многих испытывала…

Я судорожно перебирала в памяти имена. Мне хотелось то плакать, то рвать, кусать и убивать. Майти нет — какая ужасная несправедливость жизни! У нее было довольно недостатков и помешательств, кто ж без них, но из всех знакомых мне магов единственная, полностью лишенная этого непомерного самомнения, извечного презрения обладателей Дара — к простым обывателям, из тех редких, кто умудряется любить людей и жизнь — всегда, без всяких оговорок, кто бросается на выручку, наплевав на собственную шкуру…

До безумия хотелось верить, что я просто криворукий лекарь, а куратор Леонарда — нет, и сейчас над Майт деловито хлопочут целители, всего-то один маленький разрез на сердце срастить, магия и не такое может… Но я точно знала — нет. В подобных вещах даже такой паршивый маг, как я, не ошибется. Ощущение ухода эмоционально близкого человека. Я даже могла точно сказать, когда оно, это ощущение, появилось — через несколько минут после того, как получила записку, из Ледяного Дворца успела выйти, до центрального корпуса Академии еще не дошла. Не поверила. Отмахнулась, как от несуществующего. В такое невозможно поверить сразу…

Ратаку наконец удалось сбить меня с ног. Придавил лапой, положил кожистое крыло прямо на лицо, типа — лежать! Спать! По-моему, зверюга решила, что у человека поехала крыша. Птеры, они заботливые и обожают дрессировать людей. Говорят, один наездник так и погиб, потому что молодая птерица приняла его за детеныша и, высадив на крыше, долго показывала, как оттуда прыгать и подталкивала клювом. А потом таки спихнула в свободный полет…

Лежать и думать о случившемся было почти физически больно, поэтому я снова начала говорить, обняв птера за шею. Плевать, о чем говорить, лишь бы хоть слегка забыться. Отвлеченность фраз хрупкими пластинами льда отделяла меня от случившегося. Черт, никогда не думала, что у меня такие слабые нервы. Считала, что могу выдержать все. Есть смерти, которые не должны были случиться ни в одном из вариантов будущего. Смерти, с которыми невозможно смириться. Вечность смеялась мне в лицо, обнажив свой истинный облик — отвратительной старухи, с жадностью набросившейся на бутерброд жизни. Однажды Морена пожрет все, что было нам дорого. В круговерти жизни вопли «мы все умрем», вызывают лишь усмешку, но когда от тебя заживо откусывают огромный кусок — тогда вдруг и приходит осознание всего ужаса и неизбежности смерти. Очень близкого и дорогого мне человека никогда не вернуть…

Я рассказывала Ратаку легенду о возникновении наших богов.

Это очень странная сказка. Вы не найдете ее в сборнике преданий и легенд Таллиатского края, не услышите от бродячего барда или старой ведуньи, ни в народе, ни в литературе. Ее знают только маги.

Двадцать, тридцать тысячелетий назад, когда даже очертания материков на лике планеты были иными, когда еще даже — так говорят! — не раскрылся Первый Прорыв и ткань нашего мира была прочна, великий народ жил на нашей земле.

Это, кстати, не легенда, а доказанный факт. Мы называем их Древними и почти ничего о них не знаем. Неизвестно даже, были ли они человеческой расы — версий на этот счет существует множество. Одна теория утверждает, что все обладатели магического Дара — прямые потомки Древних. Есть мнение, что они до сих пор живут среди нас — маленькая раса оборотней, вследствии каких-то катаклизмов утратившая знание, память, в следствии многочисленных браков с людьми — способность к абсолютному перевоплощению. Самая правдоподобная версия, на мой взгляд — физиология оборотней удивительна, строение клеток абсолютно уникально, регенерация невероятна… Единицы из них имеют достаточно сильный магический Дар, но какие-то зачаточные паранормальные способности, сверхчуткость — каждый. От браков с людьми (весьма частых, ни один из оборотней не может похвастать чистокровностью) рождаются совершенно здоровые малыши, унаследовавшие все способности родителя-перевертыша. И в каждом из маленьких оборотничьих народов, пусть разделенных горами, морями, многовековой враждой — одна и таже легенда, похожая в мельчайших деталях, о великой войне и о страшной утрате «абсолютной свободы», одни и те же сказки о героях, которые могли по своей воле принять облик любого живого существа…

Еще одна теория гласит, что Древние были… эльфами. Самая спорная. Некоторые скептики и в эльфьем-то существовании сомневаются, хотя есть доказательства — очень явные следы в генах некоторых магов, как у той же Андалики, задокументированные факты о встречах с представителями этой загадочной расы странников… не документировать надо было, черти б вас побрали, а допрашивать, как это им между мирами шляться удается-то! Вначале по-хорошему, а если не сознаются, то можно и по-черномагически, по всем правилам ритуальных пыток, их ведь настоящие мастера своего дела составляли, из тех, кто знал, как сделать больно даже магу, постигшему Небо и Бездну, и как продержать жертву под пытками живой на протяжении месяцев… Во всем сознались бы! Эх, оплошали предки…

Да, мы почти ничего не знаем о тех, кто был на этой земле прежде нас. Остались только мифы да несколько артефактов, возле которых мы стоим, как дикари, разинув рты…

Самая крупная из наших находок — конечно, Вертянка, проклятый полуостров на северо-востоке от Таллиатской долины. Лишайники, мхи, деревья, умирающие быстрее, чем успевают вырасти, до сотни Прорывов за месяц. Полторы тысячи лет назад жило там не то, чтобы процветающее, но вполне себе благополучно здравствующее королевство Авияна, страдающее от Прорывов, конечно, но не более, чем вся остальная Таллиата. Пока кто-то из жителей не раскопал вход в некие пещеры, прозванные впоследствии Гебда — «беда» в переводе с древнеавиянского. За год почти все население погибло, кто не успел сбежать. С тех пор уже второе тысячелетие полуостров лихорадит. Временами затихает, лет двести назад и вовсе города повырастали, деревеньки — а потом опять как пошла волна нечисти…

В том дело, что именно на Вертянке, в пещерах Гебды мы и нашли больше всего артефактов древних.

Например, цветочек. Обычный, синенький, на фиалку похож. Лепестков было семь, два оторваны на исследования. В музее Академии лежит. Обыкновенная аура только-что сорванного растения, каждый может убедиться. Ничего особенного в строении клеток не нашли, никаких наложенных сверху заклинаний тоже. Обычный цветочек. Но почему он, сволочь, уже тысячу лет не вянет?

Мы постигли тайны Света и Тьмы, мы накинули узду на ураганы и землетрясения, мы разобрали на формулы Жизнь и любопытным глазом заглянули в щель Смерти… И мы стоим, беспомощные, перед этим проклятым цветочком!

Хотела бы я родиться во времена Древних…

Предание гласит, что они постигли все тайны мироздания, и умели все! Даже путешествовать между мирами. Но предпочитали наш, ибо нет во Вселенной мира прекраснее… И не было народа мудрее и прекраснее, и все остальные расы преклонялись пред ним (не известно — другие расы нашего мира, или жители иных миров?)

То было время Великого Изобилия. Ни войн, ни стихийных бедствий, текли молочные реки меж кисельными берегами, все, чего хотелось, тут же являлось по щелчку пальцев… И говорили мудрецы того народа, скорбя:

«Мы мечта и легенда, но у нас больше нет ни грез, ни легенд. Нам поклоняются, как Идеалу, как Богам, но нет у нас ни идеалов, ни Богов, и пусто в наших сердцах…»

И так случилось, что вошло среди них в моду выдумывать себе Бога. Ясно им было, что он не существует, и вера была сначала понарошку. Было у них вдоволь еды и питья, не знали они ни болезней, ни смерти — и стало для них соперничество выдуманными идолами важней всего, ибо не о чем больше было им беспокоиться.

Они строили храмы, они растили леса. Они придумывали доказательства несуществующего. И однажды как-то так увлеклись, что начали войну. Ибо истинным может быть только один Бог, а тот, кому поклоняется только один верующий — всего-лишь идол, обманка…

И рушился мир, и горели прекрасные храмы, и смерть пришла в народ бессмертных. Муж сражался с женой, сын вставал против отца. Так погиб великий народ — вот что рассказывает легенда, которая известна только магам.

Что с ними сталось потом? Великая цивилизация сгорела в войне, потомки одичали, порастеряв знания? Или они, найдя решение, разошлись по мирам, проповедовать каждый своего Бога, оставив наш мир молодой человеческой расе? Или все-же часть их сумела объединиться и выгнать остальных за край тварного мира, а самим стать пантеоном богов, которым мы и сейчас поклоняемся? А те, изгнанные, которое тысячелетие жаждут мести за краем Вселенной, и однажды раскроется достаточно большой Прорыв, способный стать для них дверью обратно домой? И тут-то и настанет конец света?

Об этом тоже сложено немало легенд…

Я всегда слишком любила жизнь. Слишком — потому что взаимно. Право же, мне не составляло труда быть хорошим человеком и просто странно было бы стать кем-то другим — при моей-то жизни! Я знала, что горе и боль существуют, я даже видела их — но никогда это не касалось меня лично. И я сопереживала чужой боли, потому что слишком боялась испытать ее сама. А ведь доброта, она не в этом, она в том, чтобы защитить от боли кого-то — ценой своей собственной боли. Меня зачем-то называли Истинной Светлой — и кто бы знал, как меня это мучило! Да, Карес, всю мою жизнь моей пыткой был один вопрос, одна мысль… Ты первый, кому я об это говорю. Никому, никогда… Потому что, быть может, оно и смешно, но для меня — стыдно.