Чтение онлайн

Похоже, никто ничего мне объяснять не собирался.

— Магистр Леонарда, если вы сейчас же мне все не объясните, я отказываюсь! Я откажусь от Коронации!

Демонолог Торван Гипатаха издал какой-то невнятный звук. Я посмотрела на него и увидела, что он смеется, прижимая к губам кулак.

— Прости, Яра — тихо, но твердо сказала куратор Леонарда — Твое согласие или отказ… не имеют значения.

Я не могла оторвать взгляд от демонолога. Он уже не смеялся, а просто улыбался. Этот смех… я вдруг ощутила такую невозможную, разрывающую меня изнутри ненависть, я никогда в жизни так не ненавидела, как в этот момент — их всех, всех здесь собравшихся, но этого, породисто-красивого, смеющегося… если бы не было цепей и щитов, мощнейших, тщательнейше сплетенных щитов, призванных отделять опасного преступника от судей… Я бы вцепилась в него так, что меня никто не смог бы отодрать, я бы била и кусала и драла упитанные щеки голыми руками, вырывая куски мяса! Выгрызла б глаза, сдавила б шею так, что кровь бы потекла из-под пальцев!

Под моим взглядом демонолог перестал улыбаться. Прокашлялся, принимая серьезное выражение лица:

— Многоуважаемая адептка Рысев! Как бы пафосно это не звучало, но сейчас от вас зависит, ни много, ни мало — дальнейшая судьба нашего мира! Только представьте — судьба целого мира! Разве это не величайшая честь, когда либо выпадавшая на долю смертного?! Подумайте — ваши одногрупники, коллеги-экзорцисты — они спасают от зла отдельных людей, в самом лучшем случае спасут какую-нибудь захудалую деревеньку, а вам выпала судьба спасти от зла весь мир!

Его голос был звучен, мрачен, торжественен и прогремел на весь огромный зал, но почему-то в этом глубоком, хорошо поставленном басе мне отчетливо послышалась издевка. Не мне одной, возможно — я уловила быстрый, неприязненный Леонардин взгляд, кинутый на демонолога.

Они требуют, чтобы я отдала ради них Дар, память, жизнь — и смеются надо мной! Это так смешно — когда приговоренный к смерти просит сказать, ради чего его приговорили!

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

— От какого зла? Назовите мне имя зла! Быть может, оно зло только для вас?! — почти закричала я.

— Адептка Рысев, вы же маг! Даже мне стыдно смотреть на вашу истерику! Даже если вы считаете нас врагами, тем более вы должны смотреть на нас гордо и насмешливо! Вы так унижаетесь, что мне стыдно, право!

— Заткнись! — крикнула ему Леонарда.

— Вы хотите меня убить, а мне должно быть стыдно?! — голос сорвался. Действительно, доказывать что-то этим — только унижаться. Буду молчать.

— Адептка, вас никто не собирается убивать — сказал менталист. Леонарда оттолкнула его от меня:

— Яра, ты мне доверяешь?

Молчу.

— Поверь, я понимаю, какую ты приносишь жертву и сколько я тебе буду должна… Я позабочусь о тебе после этой… хм… процедуры. Просто не сопротивляйся Венцу. Для своего же блага. Будешь сопротивляться — пеняй на себя.

И она пошла к своему креслу.

«И ничто больше не заставит меня отречься от Дара. Клянусь!» Я не отрекусь. Я лучше сдохну.

Была легенда об одном маге, который смог сохранить Дар после Коронации. Но до этого он много лет прозорливо тренировался с воздействием Венца на очень короткое время и дотренировался до полной неуязвимости…

Сволочи Древние, в отчании думала я. Вместо того, чтобы оставить нам артефакты, с помощью которых они перемещались между мирами…

Что мне делать, что, что…

Ничего не могу. Просто сидеть и ждать, пока менталист закончит возится с ауроскопом. Меня подташнивало от ужаса. Не хватало воздуха. «Маг всегда выше обстоятельств. Безвыходных положений не бывает» — сколько сотен раз я слышала в стенах Академии эти слова! И от Леонарды тоже. «Наше главное отличие — там, где для всех стены, для мага — простор.» Закована, ограждена… Да мне бы хоть маленкую лазейку. Каждый имеет право на шанс. Мне бы хоть один, самый маленький шанс… Окружающие щиты глушат мою магию, даже ментально никого позвать не могу…

Призраки! В Академии все пропитано памятью, а в том состоянии на грани безумия, как у меня сейчас, я вижу их всех, даже тончайших. Чтобы говорить с призраками, не надо магии, достаточно шепота, они слышат. Только мало кто из магов умеет разговаривать с привидениями. Да и не особо стремятся уметь… Людей редко интересует жизнь призраков сама по себе — вне их человеческого прошлого, вне их вмешательства в дела смертных. В ней нет страстей и чувств привычных, любовных драм, денежных неурядиц, смертельных болячек и несбывшихся мечт. Только тени, пляска теней на стене. Кропотливое собирание, как мозаики, осколков памяти прошлого. Тысячекратное перетасовывание мыслей, слов, которые были при жизни. Они так разговаривают — не изобретая новых фраз, просто находя сказанные когда-то, при жизни. Думают, перетасовывая в новом порядке старые мысли.

И вот эти две смутные, едва ощущаемые тени… смогут ли они вообще хоть кого-то достать настолько, что он пошел бы за ними?

Безнадежно… Меня подташнивало от ужаса. Все безнадежно…

— Все, настроил, — менталист, бережно взяв обруч, шагнул ко мне.

— Вы не имеете права. Это противозаконно, — сказала я. Голос прозвучал ломко, жалко. Вспыхнул свет!

— Лешья мать, какая тут темень!

Все магистры повскакивали. На противоположном конце зала в квадрате света из открытой двери возвышалась глыбообразная фигура Главного Смотрителя Бестиария.

— Карский! Что вы тут делаете?! Извольте покинуть зал и закрыть дверь! Здесь идет важное совещание! — почти завизжал демонолог.

— Какое совещание? Меня призраки позвали… — спокойно сказал Фрол, гулко шагая по длинному залу к нам. — А что с Ярой? Почему она прикована?

Лицо демонолога страшно перекосилось, руки задрожали, казалось, он сейчас вцепится смотрителю в горло.

— К сожалению, магистр Карский, то, что вы видите — не совсем Яра… — вмешалась Леонарда.

— Что? — изумился Фрол.

— Видите ли… адептка Рысев всегда проявляла склонность к… к темным и запрещенным видам магии…

— Кто, Яра? Да ладно, я в ее возрасте тоже носил перстни с черепами и украл на кафедре Айруша чью-то бедренную кость…

— Яра часами могла разговаривать с призраками, почти растворялась, уходила туда…

Несколько раз нарочно ловила одержимость, говорила, что эта борьба сделает ее сильнее…

Бредила силой, любой ценой хотела добиться, стать сильнее… Вы уже знаете про случившееся в храме Морены? И про самоубийство профессора Глипы? Сегодня мы нашли там новую жертву. Дувушку зарезали на алтаре. Адептка Кашет, соседка Яры по комнате. Не думаю, что это сделала Яра, полагаю, она уже тогда собой не управляла. Мне не удалось до нее докричаться, хоть частичка разума, хоть кусочек памяти! — Леонарда почти кричала. — Каждую секунду эта тварь отжирает от нее все больше, простите, магистр, нам надо работать. Оставайтесь смотреть, если хотите.

— Вы хотите сказать… девчонка вляпалась в абсолютную одержимость? — пробормотал Фрол ошеломленно.

— Да.

Меня даже шатнуло на стуле. Бред. Какой бред… Абсолютная одержимость! Это когда энергосущность целиком растворяет в себе душу хозяина тела и занимает его место. Очень редко, в исключительных случаях, но бывает. Единственное, что в таком случае может спасти — Коронация. Действительно, Венец иногда используют и в целительских целях… Бре-еед… У меня даже следа одержимости нет, я прекрасно все осознаю и полностью собой владею…