Чтение онлайн

– Самое настоящее захолустье. Что в центре, что на окраине – как на кладбище, – проворчал О’Коннел и приметил впереди главную библиотеку города.

Угрюмое четырёхэтажное здание с полукруглым окном в крыше нагнало ещё больше тоски. Поднявшись на несколько ступеней, он взялся за тяжёлую медную ручку. Дверь медленно открылась. Киллиан недолго бродил по коридорам и совсем скоро увидел Робина, махавшего ему рукой и широко улыбающегося. Он слабо улыбнулся, когда заметил, что друг сидит не один, а с Рейвен – красивой брюнеткой с карими глазами. Она поднялась со стула, быстро и с любовью коснулась губ Блэквуда и убежала из зала быстрее, чем Киллиан успел что-то сказать. Несмотря на свою открытость, Робину не очень везло с девушками, и О’Коннел делал ставки, что и Фергусон долго не пробудет с ним. Он никогда не играл с огнём и не любил, чтобы его обольщали. Но его очень трогала горячая забота, которую проявляли друг к другу эти голубки.

– Привет, дружище! Что за спешка? – Робин кивком пригласил Киллиана сесть рядом. Тот быстро снял тёплый сюртук, поправил высокий воротник свободной рубашки и отряхнул от уличной пыли брюки. – Что-то случилось?

– Не будь то настоящая катастрофа, я бы не сорвал тебя с места. Второе пришествие, твою мать! – возбуждённо и злостно выкрикнул О’Коннел, и на него обернулись немногочисленные посетители.

– В каком смысле? – Блэквуд непонимающе поднял бровь и запустил руку в каштановые волосы. – У тебя вид… Извини, у тебя действительно безумный вид.

– Единственный, кто здесь спятил, – это мой папаша! Он решил отдать меня в семинарию. Поставил перед фактом: «О, сын мой, ты должен продолжать моё дело», только перед этим забыл спросить, хочу ли я этого, – спародировал его голос Киллиан и рассерженно сплюнул на пол. – И знаешь, что? Самое отвратительное, что у меня нет другого выхода.

– Что?! Что за чушь? – оторопел друг и удивлённо уставился на О’Коннела. – Почему не можешь?

– Да потому что денег на обучение в юридической академии нет. Мне никто их не даст… а в семинарии всё бесплатно. Хоть в глубине души я наивно полагал, что отец разрешит мне делать то, что я хочу, и, наверное, нашелся бы какой-то вариант. Однако уже все предрешено: в моей семье ты можешь стать либо священником, либо гробовщиком! Прекрасный выбор, не так ли? – саркастически рассмеялся Киллиан.

– Лучше некуда. Так чего же не копаться с трупами и делать гробы? Тем более бизнес этот прибыльный. Ты же мечтаешь стать детективом, там тоже много мертвецов, – с надеждой произнёс Блэквуд.

– Если бы! Лиам уже занял эту нишу. И стоило ему лишь родиться на пять лет раньше меня, чтобы забрать такую выгодную должность себе… Кто-то обязательно должен продолжить дело отца, – тяжело вздохнул О’Коннел и уронил голову на сложенные на столе руки.

– И что ты выбрал?

– Естественно, семинарию, – Киллиан прикрыл лицо ладонями.

– Ты так легко отказался от мечты?! Как? Я тебя не узнаю!

– Будто бы я мог выбирать. У меня нет иных вариантов – хоть какое-то образование лучше, чем ничего, – раздосадовано фыркнул он.

– А потом ты вдруг решишь податься в монахи? – мрачно усмехнулся Робин, совершенно обескураженно смотря на друга.

– Боже упаси, конечно, нет. С другой стороны, семинария, в конце концов, находится в большом городе, там есть бурса. И это шанс вырваться из этого захолустья! Получить свободу и уехать подальше от этой фанатичной семейки. Меня никто не будет контролировать. К тому же, – О’Коннел поднял указательный палец вверх, – можно попытаться заработать денег для оплаты юридической академии, прежде чем я приму сан и обет безбрачия, – он вздрогнул и, полный уверенности, серьёзно заявил: – Я заберу документы, Розалин и уеду с ней в закат! Я не хочу на всю жизнь остаться один, без дамы сердца и стакана виски вместе с друзьями по выходным.

Блэквуд как-то странно покосился на Киллиана и с нервным смешком спросил:

– Ты точно сын священника?..

???

В тот день О’Коннел всё-таки согласился с отцом, мысленно всё больше и больше продумывая свой план. Брендан невероятно гордился собой, что отправил нерадивого сына в семинарию.

А на следующий день Киллиан, переполненный волнением, отправился к Розалине. Он искренне надеялся, что она поймёт и дождётся. Но О’Коннел глазам своим не поверил, когда увидел её в окне престижного трактира, мимо которого проходил, вместе с другими мужчинами. Их было трое. Они целовали её, беспардонно лапали и стискивали в объятиях, а она улыбалась им в ответ, и Киллиан, как идиот, стоял и наблюдал за этим. В этот момент у него замерло сердце, ему хотелось кричать, что он всё не так понял! Это обман! Видение. Что, чёрт подери, происходит и почему он до сих пор просто пялится на то, как его любимую домогаются? Нет, он не допустит этого!

О’Коннел сорвался с места и кинулся в трактир. Он с грохотом распахнул дверь и лихорадочно осмотрел зал, его взгляд столкнулся с зелёными глазами Розалин. Она мгновенно побледнела от ужаса, застыла, но тотчас отпрянула от незнакомцев.

– Не смейте трогать её! Уберите свои грязные руки от неё! Розалин, они тебя притащили сюда, да? – разъярённо рявкнул Киллиан, подлетев к трём здоровякам. Он едва ли доставал им до плеча, но это ни капли не страшило его, наоборот – разжигало огонь злости. На лице возлюбленной промелькнул испуг, замешательство, её рука соскользнула с плеча одного из них, и она попыталась подобрать слова, поднявшись:

– Киллиан, дорогой, ты… всё не так понял! Они не хотели мне делать больно, они мои друзья, – слегка улыбнулась она, пытаясь его успокоить, и с жалостью глянула на букет свежих полевых цветов. – Что ты вообще тут забыл? – испуганно возмутилась Розалин под громкий хохот мужчин.

– Что? Друзья? Лучше ты мне ответь, что ты забыла здесь, мать вашу? – рассвирепел О’Коннел, и она тут же стушевалась под его напором.

– О, милочка, я так понимаю – это твой щенок, о котором ты говорила? Много же ты секретов от него таила, – издевательски рассмеялся блондин с уродливым шрамом на щеке.

– О чём вы? Я не понимаю… – ответ осадил Киллиана, и он растерянно отшатнулся назад.

– Это так мило! Салага не понимает, о чём идёт речь. Давай, расскажи же, чем ты занимаешься после работы, – ядовито выплюнул другой, уже более худощавый мужчина, пренебрежительно пихнув Розалин в плечо. О’Коннел ошарашенно застыл, когда та попыталась выдавить из себя какие-то оправдания, однако её нахально прервали:

– Так вот, знай, мелюзга, она подрабатывает жрицей любви! Знаешь таких? Женщин, слабых на передок, – с презрением и глумлением бросил третий и злорадно ухмыльнулся, отпив из кружки, по всей видимости, алкоголь.

– Что?! Нет! Это какая-то глупость… – Киллиан не поверил. Он просто не мог даже предположить, что его любовь может оказаться такой… Не мог же он так оплошать. – Рози, ну же, скажи, что это не так! – отчаянно воскликнул он, всплеснув руками. Это никак не укладывалось в голове. Весь мир вокруг посыпался на осколки, в глазах серело, и сознание его угасало от боли.

– Вы только посмотрите! Этот слабак таскался за шлюхой! Не нашёл себе пассию получше? – в унисон смеялись они, и О’Коннелу казалось, что жизнь рушится, голова кружится, а на глаза непроизвольно наворачиваются слёзы, и в горле першит. Внутри всё бурлило от неразберихи. Ему настолько нагло врали, а унизительные выкрики, на которые обернулись все люди, сыпали соль на рану ещё сильнее.

– Кто бы говорил. Человек, который точно так же с ней спит. Выходит, ты тоже не смог найти себе пассию получше. Вы стоите друг друга, – Киллиан хлестнул наглеца резким ответом, не собираясь давать себя опускать у всех на виду.

– Киллиан, я все тебе объясню! – стушевалась Розалин и заметалась, пытаясь спасти собственную репутацию в его глазах.

– И тебя всё устраивает? – разочарованно процедил О’Коннел, чувствуя, что её святой образ в голове с болью рушится, оставляя за собой лишь шлейф ненависти.