Ведьмины слёзы
Шрифт:
– Либо же платишь деньги и со спокойной душой уходишь, либо же ты продолжаешь обучение и становишься священником, отрабатывая плату за образование несколько лет, – безэмоционально произнёс Уильям. Киллиан ещё сильнее возненавидел всё, что связано с религией и церковью. Да пошло оно!
– Я не верю! Есть какой-то третий вариант. Давайте что-нибудь придумаем, – взбунтовал О’Коннел. Добил ещё тот факт, что папе нельзя рассказывать о решении бросить учёбу. Тогда его пустят не иначе, как на ленточки для бескозырок.
Святой отец нахмурился, покачал головой, но всё-таки полез в ящики стола, а потом достал оттуда какие-то документы. Он какое-то время перебирал их, ничего не отвечая, а потом заговорил:
– В общем-то, он есть! Недавно пришло известие из Маунтин-Вилля, небольшого городка на северо-западе нашей страны, что там огромная нехватка инквизиторов и помощников. Местный епископ написал нам в надежде, что мы сможем отправить кого-нибудь из своих семинаристов туда. Да вот беда – никто не хочет! – посетовал Уильям, разочарованно качая головой, и Киллиан, только что приободрившийся от зыбкой надежды, в очередной раз поперхнулся от ужаса.
Прекрасно. Так себе лучший вариант! Поехать туда, не зная куда, чтобы убивать ни в чём не повинных людей. У О’Коннела на языке не осталось ничего, кроме сквернословия. Всё это больше походило на сущее издевательство, чем на нормальное предложение.
Киллиан едва сдержал себя, чтобы не высказать куратору всё, что он думает об этой грёбаной конторе и их методах борьбы с ересью и ведьмами. Он плевать на них хотел. Единственная его цель заключалась в том, чтобы унести ноги из семинарии и жить так, как он желает!
– Что?! Что… – мученическая гримаса застыла на лице Киллиана. – Признайтесь, вы сейчас издеваетесь, отец? – выпалил он и мысленно саркастически рассмеялся: «И правда, ведь так не ясно, почему семинаристы не хотят по своей воле ехать в эту дыру? А меня, видимо, как человека, оставшегося без права выбора, решили туда спихнуть». Он был наслышан об этом городе: дождливое, сырое место, почти весь год стоящее в туманах, при этом награждённое невероятной природой, окружённое горами и озерами. – То есть вы предлагаете мне, человеку, который должен очищать людей от грехов, ехать и убивать других? – возмутился он.
Нет! Ни за что в жизни он не пойдёт на это. Уж лучше он заплатит деньги, чем кого-то убьёт.
– Не путай, дитя моё, убийство простого человека с изгнанием страшных ведьм! Они само исчадие Ада, они управляемы Дьяволом! – явно негодующий Уильям помахал перед ним пальцем.
Чушь! Ну вот опять начались эти речи, которые Киллиан слышал в миллионный раз и от которых уже давно тошнило. Да, Киллиан хотел иметь дело с очищением мира от зла… Но не способом убийства, а по закону, отправляя преступников в тюрьму и спасая жизни людей.
– Ладно, хорошо… И на сколько же вы меня туда отправите? Что я должен сделать, чтобы вы дали мне возможность уйти? – скрестив руки на груди, недовольно процедил О’Коннел.
– Ну вот, наконец вопрос по теме! Я попрошу собрать Синод из-за тебя, такого проблемного юнца, уже на днях. Хвали Бога! И если всё будет хорошо, то дадим тебе испытательный срок на всё лето. Если местные церковнослужители и инквизиторы хорошо отзовутся о тебе, и ты принесёшь много пользы, то мы снимем с тебя долг, и ты спокойно сможешь забрать документы и уехать, куда хочешь. Согласен? – Уильям улыбнулся, обнажив редкие гнилые зубы, отчего О’Коннел с отвращением сильнее нахмурился и сжал губы в тонкую линию.
Сознание яростно твердило, что деньги ему нужнее, чем церкви. Он столько всего прошёл и вытерпел, чтобы, оказавшись на финишной прямой, вот так просто сдаться?! Опять Киллиан был вынужден идти на сделку с собственной совестью, идти против своих принципов и невинных людей, когда настоящие преступники разгуливают на свободе. Он был уверен в этом! С другой стороны, если бы он не согласился, то остался бы без штанов на улице, отдав все свои накопления за обучение и даже попав в долг перед церковью.
– Я согласен, – проскрипел он, смотря в глаза Уильяму.
– Прекрасно, отрок мой, а теперь ступай и жди часа своего. Можешь начать собирать вещи! – куратор неожиданно повеселел, словно услышал самую радостную новость на свете, чем ещё сильнее взбесил Киллиана.
Его потряхивало от бурлящей досады, пронизывающей тело; противный ком застрял в горле, и О’Коннелу казалось, что ему вновь связали руки, заставили наступить себе на горло, сделали своей марионеткой и лишили свободы, к которой он так всегда стремился. Противная улыбка Уильяма, отпечатавшаяся в сознании, сопровождала его до коридора. Он чересчур громко захлопнул дверь.
– Великолепно! Теперь я охотник на ведьм! Ну как, исполнились твои желания, Киллиан, а? Хочешь насмешить Бога – расскажи ему про свои планы, – прошипел он по дороге в свою комнату в бурсе. – Я же хотел приключений?! Так получай их сполна.
Тёмная ведьма
Глава 1.
О'Коннел не находил себе места те несколько дней, пока куратор упорно молчал насчёт Синода. Отправят ли его в другой город или нет? Киллиан издевательски смеялся над своей везучестью и покорно ждал, моля удачу сжалиться над ним. Однако он всё же начал готовиться к дальней поездке: собирал нужные вещи, одолжил у своих друзей, адвокатов и констеблей книги по дедукции, мышлению преступников и другую полезную литературу на всякий случай.
О'Коннел понимал, что ловли ведьм ему не избежать, и решил превратить это для себя в некую игру и впервые в жизни почувствовать себя детективом, расследующим страшные и мистические, таинственные дела. Все убийства и необъяснимые, на первый взгляд, вещи, причисленные ведьмам, он рассматривал бы с точки зрения закона и искал доказательства, которые, скорее всего, приведут к чему-то более земному. Киллиан яростно пытался отодвинуть от себя и не принимал факт, что он, возможно, станет убийцей. Черта им с два, он был твердо намерен сделать все, что в его силах, чтобы не тронуть невинного человека. По сути, между инквизицией и работой сыщика было нечто общее – они все боролись со злом, но только понимание у них того, что такое зло, абсолютно разное. Различие в том, что нечисти не существует, а вот преступники очень даже реальны.
Спустя неделю, как раз в предпоследний день мая, Уильям наконец-то сообщил:
– Поздравляю! Теперь ты официально можешь ехать. Держи, вот документы, подтверждающие, что с этого дня ты – помощник инквизитора. Преподобный должен будет встретить тебя. Надеюсь, ты уже собрал свои вещи. Да будет с тобой Бог, сын мой, – куратор похлопал О'Коннела по плечу.
– Благослови меня Господь, – пробормотал тот, с облегчением выдыхая, свернул и спрятал документ в карман рясы…
В последнюю ночь перед отъездом О'Коннела сел за стол в своей маленькой и аскетичной комнате в бурсе. Пока его сосед Дилан мирно похрапывал, а за окном накрапывал мерзкий дождь, он зажёг тусклую свечу и принялся писать письмо на старом пергаменте другу Робину. Он рассказал о том, что недавно обрушилось на него и как рад, что не увидит отца и брата, и очень будет скучать по нему и Рейвен, а после поставил точку. На бумаге и очередной раз на своей прошлой жизни.