Чтение онлайн

– Я… Да, но всё гораздо сложнее, чем ты думаешь, – она отчаянно залепетала и с ужасом посмотрела на него. Он не хотел слышать и слова от неё и больше ни минуты не пробудет в этом гнилом заведении. Если её выбор таков, то ничего сделать нельзя. Киллиан задохнулся от ярости и швырнул букет на стол, злобно прошипев:

– Да подавись ими. Живи, как знаешь, забудь про меня, – не одарив Розалин даже взглядом, он ушёл из трактира. Невыносимая боль пожирала его изнутри, раскалывая сердце на маленькие частички. Она просто использовала его, как игрушку.

Больше никакой любви между ними и быть не могло. Конечно, потом, когда они ещё раз встретились, Розалин пыталась всё отрицать, затем извиняться, но О’Коннел был непреклонен. Он просто сообщил весть, что уезжает и надеется, что никогда не увидит её. Теперь Киллиан был на сто процентов уверен, что ему нужно сменить обстановку.

???

Никогда в жизни Киллиан ещё не был так рад тому, что послушал отца. Ведь теперь тот думал, что всё под его контролем, и сыночек на правильном пути, и, как бы это странно ни звучало, стал следить за О’Коннелом меньше. Единственное, что он требовал, – это приезжать обратно в их городок, Портвейл, несколько раз в год, что Киллиан делал с неохотой. Он бы с удовольствием никогда туда не возвращался, да вот матушку он слишком любил, и там его всегда ждал Робин, уже успевший обвенчаться с Рейвен. Его ожидания всё же не подтвердились насчёт несерьёзности их отношений.

О’Коннел пытался отовсюду получить выгоду, даже от обучения в семинарии, поскольку там были не только духовные предметы, но и вполне прикладные и нужные в жизни, к примеру: правоведение, философия и различные языки, – что очень пригодилось бы ему в будущем. Киллиан привык довольно быстро к постоянному чтению молитв, участию в мессах и ношению чёрной рясы, которую он благополучно скидывал сразу после учёбы и перевоплощался в обыкновенный костюм. К слову, ему в какой-то степени даже нравилась ряса с белым воротничком, ведь ему чертовски шло. Киллиан и учился-то неплохо, единственное, что ему не нравилось – это теология. Ну да бог с ней. Всё равно она в жизни понадобится не больше, чем астрономия.

Радовало, что ему никто не мешал втихую иногда встречаться с разными девушками. Однако из семинарии О’Коннел выбирался окольными путями, словно через тернии, с ужасным трудом, да и всегда приходилось тащить с собой друга, потому что по правилам семинаристы могли ходить по городу исключительно парами. Отдельной историей было то, как О’Коннел подговаривал Дилана Хамберта побыть сопроводителем, чтобы вызвать меньше подозрений. И уже отойдя достаточно далеко от бурсы, Киллиан мог его отпустить и переодеться в мирскую одежду.

Однажды на огромном городском празднике Киллиан случайно познакомился с интеллигентными людьми – адвокатами из местной важной конторы. Он быстро сблизился с ними, объяснив всю плачевность ситуации. Теперь уже друзья без проблем согласились помочь О’Коннелу с поиском работы. И далеко ходить не нужно было: после учёбы в семинарии он до самого вечера перебирал бумажки в их конторе, за что и получал деньги. Киллиан планировал воспользоваться связями друзей и буквально через год, когда он бросит обучение, наконец-то поступить в Салемскую юридическую академию, продолжая врать отцу, что стал дьяконом.

О’Коннел едва ли не дышал и грезил этой мечтой и потому работал за троих. И вот – о, боже! – этот день подкрался неожиданно! Наступили выпускные экзамены, после которых Киллиан обязан был принять решение – хочет ли он продолжать обучение или нет.

Он сдал всё на отлично, чему был неимоверно рад, и сейчас, преисполненный духом авантюризма и уверенности в себе, шёл по светлым, расписным, украшенным иконами коридорам семинарии, направляясь к своему куратору в кабинет. О’Коннел с решительным настроем собирался объявить о своём выборе.

Киллиан постучал в высокие, тяжёлые, деревянные двери и отворил их. Стены уютного кабинета, знакомого по прошлым посещениям, были заставлены стеллажами с книгами, а за столом сидел человек в серой рясе. Он поднял глаза от лежавшего перед ним документа и приветливо улыбнулся О’Коннелу.

– Заходи, сын мой, – сказал Уильям, показав жестом на кресло. – Чего стоишь в коридоре? В ногах правды нет. Садись. Чего же ты хотел?

– Да вот, святой отец… Я сдал все экзамены, подумал и понял, что из меня выйдет очень плохой священник… – прокашлялся Киллиан и замялся. – Можно выпить воды? – он быстро взглянул на графин с водой и рядом стоящий стакан.

– Да, конечно, – куратор кивнул, и О’Коннел налил себе попить. – И что же ты такое говоришь? Из тебя выйдет хороший священник! Один из лучших в параллели.

– Нет. Я всё решил! Я забираю документы, – нахмурился и безапелляционно произнёс тот. – Священник из меня никакой. Не тот тип. Все эти ваши проповедники и лидеры… Они только расхваливают своих прихожан на ночь да утром говорят, что пора молитвы совершать. А на самом деле просто принимают за очередную сумму в церковной кассе, которую нужно «отработать». А я больше ни на кого работать не буду!

– Киллиан! – рыкнул Уильям, разозлившись. – Что ты такое несёшь? Тебя разве этому учили четыре года?

О’Коннел выдохнул, стиснув зубы, и понял, что слишком разошёлся. Ему нужно было просто держать рот на замке и молчать. А сейчас могло произойти всё что угодно! Чёрт!

– Простите, отец, за мою дерзость… – он виновато потупил взгляд и состроил вид скромняги, хотя внутри него пылал огонь ярости. Уильям помолчал какое-то время, потёр переносицу и заговорил:

– Что же, похвально, что ты сделал свой выбор. Однако имеется одна маленькая загвоздка, – он как-то пугающе улыбнулся, а О’Коннел сделал глоток воды. – Ежели ты захочешь уйти, то тебе придётся оплатить всё обучение самостоятельно. До этого ты учился за счёт церкви.

Киллиан в изумлении округлил глаза и едва не подавился, с трудом сглотнув. Что?! Он не поверил в эти слова, чуть истерически не рассмеявшись. Какая глупость! Об этом нигде не было сказано. Что за дурные выдумки? Должно быть, он ослышался.

– Подождите, вы шутите? Отличная шутка, но в уставе четко и ясно прописано, что образование бесплатно, – О’Коннел остолбенел, став белее смерти, и резко напрягся, не веря этим роковым словам. Внутри что-то оборвалось и будто рухнуло с обрыва. Наверное, это были его мечты и надежды на хорошее будущее. Сердце неистово забилось, и эта ситуация казалась настолько чудовищной, что на его глазах выступили слёзы.

– Почему никто не сказал мне об этом? – по телу пронеслась дрожь, словно он увидел, как с кого-то сдирают кожу. – И что теперь? Сколько нужно заплатить?

Куратор назвал баснословную сумму, отчего Киллиан испуганно уставился на него. Он сидел ни жив ни мёртв, пытаясь осознать услышанное. Он же чувствовал, что ни к чему хорошему эта идиотская семинария не приведёт. Теперь он – заложник обстоятельств? Нет! Только не это! Чёрта с два им, а не его деньги и шкура. О’Коннел же столько лет копил деньги на свою мечту. А что в итоге? Потратить их на то, чтобы закрыть, мать его, долг перед церковью?