Чтение онлайн

Я не удостаиваю его ответом. Реплика Лиегиса несколько разряжает обстановку, все задвигались, закалякали и принялись снова разглядывать рисунки. На лице Рашидова читаю выражение отчаянья. Он человек практический, причем равноудален как от шахмат, так и от проблем искусственного интеллекта. А время между тем приближается к одиннадцати.

– А в самом деле, - вдруг восклицает Богомолов, - почему бы и нет. Давайте пофантазируем...

– Давайте, давайте, - Нестеренко поднимается и идет к форточке, разминая по дороге очередную папиросу.
– Моя версия такова: случайный сбой в компьютере инициировал появление на программном уровне зародыш искусственного интеллекта. В процессе развития он играл, и, пожалуйста, рисунки.

– Ну, конечно, грудной младенец во плоти из битов и байтов, эдакий файл-вундеркинд.., - поддакивает Лиегис.
– В промежутках между расчетами вариантов балуется рисованием.

В моей голове вдруг мелькает мысль.

– Сергей Дмитриевич, - обращаюсь к Лебедеву, - скажите, а раньше, во время ваших ночных бдений, вы не замечали никаких странностей в поведении вычислительной системы?

– Н-нет... А вы знаете, Андрей Иванович, ведь замечал. Вы хотите сказать...

– Что?!
– взрывается Лиегис.
– Что там еще стряслось?

Лебедев потирает руки и что-то бормочет себе под нос:

– Неужели... И ведь как бездарно!.. Черт! С ума сойти можно!.. Месяц назад кто-то подменил мой файл, точнее... Это собственно был текст программы и я обнаружил, что кто-то снабдил его подробными комментариями. Спрашивал - никто не признался. С юмором комментарий, я решил - шутка.

Лиегис вдруг сделался необычайно серьезен и официален. Он обводит всех взглядом и кладет раскрытую ладонь на стопку рисунков:

– Ну, хватит, достаточно! Пора, так сказать, подбить бабки. Итак, примем в качестве рабочей гипотезы мнение директора института, а именно: у нас в институте завелась разумная программа. Блестяще! Спрашивается, что мы в связи с этим, можем предпринять? Аспекты. Первое - где она базируется и жива ли на данный момент - никто не знает. Второе - каким образом, даже при условии обнаружения, ее вызывать к жизни - никто не знает. Третье - феномен невоспроизводим, по крайней мере, вероятность этого отличается от нуля где-нибудь в тридцатом знаке. Или у товарища Лебедева есть другие, более оптимистичные оценки? Нет? Прелестно! И ко всему прочему, практическая ценность явления подобного рода весьма сомнительна.

– Ты о чем. Костя!
– Богомолов вскакивает со стула. Господи, если данная гипотеза верна хотя бы на пол-процента - это переворот в кибернетике... Да что там - это вообще!.. Неужели ты не понимаешь!?

– Представь себе - не понимаю. Зато я очень хорошо представляю себе во что все это может вылиться, если факты предать гласности. Завтра же весь институт плюнет на свои планы и кинется на поиски белого тезиса, абсолюта, Философского камня и... не знаю чего еще! Образуется Содом и Гоморра или новый Вавилон.

– Стало быть, ты предлагаешь сокрыть все это от научной общественности?

Лиегис фыркает:

– А что предлагается? Послать статеечку в журнал "Техническая кибернетика" или в "Математический ежегодник"? Собрать по этому поводу конференцию и демонстрировать там эти рисунки? Или гроссмейстеров созвать на предмет анализа позиции после двадцать шестого хода белыми?.. Смех!

– Да опомнись, что ты городишь!
– Богомолов просто кипит.
– Ну, представь - Ньютон открыл закон Всемирного тяготения и сунул его под сукно.

– Кстати, а какая практическая польза от закона Всемирного тяготения?
– замечает Дорофеев.
– И кстати, не исключено, что подобные явления могут произойти и в других местах, а мы узнаем о них из "Математического ежегодника" что вы тогда скажете?

– Чушь - вот что скажу! Кибернетика - это математическая дисциплина, в ней нет места для спекуляций и дешевых сенсаций. Опишите, формализуйте, докажите - вот тогда и будем разбираться.

– Да нет, Костя, сначала надо бы разобраться, а потом описывать и формализовывать, - вмешиваюсь я.
– Об этом, собственно, и речь. Вопрос как раз в том, будем мы разбираться, или нет.

– Ага, значит втихушку... Извини. Что, организуем подпольную лабораторию? Вот товарищ Богомолов ее и возглавит, а Дорофеева назначим заместителем. Пусть этюды в телекамеру рассматривает!.. Я вам сейчас кучу методик предложу, например, берем генератор случайных чисел, получаем ряд и интерпретируем как набор машинных команд. Или заведем виварий, рассадим обезьян у пультов - пусть программы набирают. Параллельно будем проверять, не набрала ли какая-нибудь из них Большую Британскую энциклопедию.

– Почему Британскую? У нас своя есть.

– Есть-то есть, да, вишь, программы все пишутся на языках с латинским алфавитом. Так что отечественной не получится...

Все. Теперь Лиегиса не остановишь. Теперь - понеслась душа в рай!..

Стучу ладонью по столу.

– Товарищи-и! Пора кончать дискуссию - двенадцатый час. Есть у когонибудь конкретные предложения? Только, повторяю, кон-крет-ны-е.

Все молчат, смущенно переглядываясь.

– Нет?.. Тогда у меня есть. Предлагаю следующую программу. Первое: назначить следующее заседание через две недели. Обсуждаемый вопрос включить в повестку дня. Второе: поручить товарищу Дорофееву тщательно разобраться с фактическим материалом и предложить рабочую гипотезу

Для этого под его руководством создать оперативную группу в составе Лебедева, Никешкина и Алексея Дмитриевича Голубина. Группа должна представить ученому Совету отчет о проделанной работе и проект публикации в один из центральных журналов по профилю кибернетики. Куда именно и каков будет состав авторов - решим позднее. Все. Есть вопросы или дополнения?

Моторин поднимает руку:

– У меня вопрос. Почему руководителем не назначается товарищ Голубин, как старший по возрасту и более опытный?

Ага! Ответственность я взял на себя - теперь проблем нет и можно даже попытаться разделить шкуру медведя.

– Я снимаю, как старший и более опытный, свою кандидатуру, - произносит Голубин.

Спасибо тебе, Алексей Дмитриевич!

– Еще вопросы?.. Нет?.. Голосуем.

Лиегис воздерживается, остальные - за.

– Тогда будем считать заседание оконченным.

Демонстративно встаю, беру со стола рисунки и бобину, прячу в сейф. Все тоже поднимаются, задвигают стулья, топчутся на месте, переговариваются, но никто не уходит, даже Рашидов, хотя, думаю, его дела совсем плохи.

– Константин Эдуардович, вы не могли бы меня подбросить домой?

У Лиегиса личный автомобиль марки "Жигули", красной масти, а у меня старый "Москвич" стоит в гараже без распредвала и еще чего-то там.

– Буду только рад доставить вам удовольствие.

Кажется, лед тронулся. Кабинет пустеет, выхожу в приемную, одеваю пальто. Дверь зам директора по науке напротив. Выхожу в коридор, спускаюсь по лестнице - на вахте какой-то мальчишка, наверное, студент на полставки.