Чтение онлайн

На предстоящий 14 конгресс был избран только один делегат от га-Цоар – Жаботинский, но во время работы конгресса к нему присоединились еще три делегата. По существовавшим правилам, фракция из четырех делегатов имела право участвовать в общей дискуссии в течение 30 минут. Жаботинский произнес блестящую речь. «Левые» постоянно пытались мешать ему, выступление неоднократно прерывалось выкриками с мест. Но большинство проявило к нему интерес. Ему даже были предоставлены дополнительные 30 минут. В сионистском лагере подули свежие ветры.

После конгресса Жаботинский выехал в пропагандистское турне по США и Эрец-Исраэль. Число его сторонников увеличивалось во всех странах еврейского рассеяния. Несмотря на происки противников, партия га-Цоар приобретала все больше сторонников. Особенно мощную реакцию вызвал его визит в Эрец-Исраэль. Его еще помнили как героя 1920 года, откровенная правда его речей находила отклик в сердцах многих.

Во время этой поездки Жаботинский затронул и арабский вопрос. Он обсуждал его без прикрас, без двуличия и иллюзий. Он не верил в идеи "Союза мира" [10] и "двухнацмонального государства". Арабы должны принимать положение таким, каким оно есть: территория Эрец-Исраэль по обе стороны Иордана предназначена для еврейского государства с еврейским большинством. Сионизм хочет решить всемирную проблему, и справедливость требует, чтобы тот, у кого территории в сто или двести раз больше, чем у преследуемого народа, не должен завидовать соседу, у которого относительно мало земли. Если будет проводиться такая реалистическая политика, возможно, что арабы в конечном итоге смирятся с ней, несмотря на то, что между сторонами существуют противоречия. В любом случае надо говорить правду, ибо «невозможно устранить противоречия между нами и арабами словами, подарками или взятками».

Когда еврейское государство будет создано, евреи будут знать, как относиться к арабскому меньшинству. Жаботинский был сторонником предоставления арабам полного равноправия. В своей последней книге «Фронт войны еврейского народа», вышедшей в 1940 году, он даже видит возможность, чтобы «в каждом правительстве, в котором еврей будет главой, его заместителем был бы араб и наоборот». В отличие от Зангвиля, который видел решение вопроса только в удалении арабов из Эрец-Исраэль, даже если оно будет принудительным, Жаботинский не был сторонником изгнания арабов, если они не захотят уйти добровольно. Он неоднократно утверждал, что в Эрец-Исраэль есть место и для еврейского большинства, и для арабского меньшинства, и для мира.

Вместе с этим он еще в 1926 году сказал на собрании молодежи в Тель-Авиве, что столкновение между евреями и арабами неминуемо и «требует от нас военной подготовки».

Выступления Жаботинского на сионистских конгрессах всегда находились в центре внимания. Его речи вызывали интерес и бурные споры. Но сам он участвовал в конгрессах неохотно, потому что не верил, что сможет хоть что-либо изменить. Среди делегатов он чувствовал себя чужим, они отличались от него по темпераменту и духу. Он никогда не обольщался мыслью, что ему удастся завоевать конгресс изнутри. Он хорошо видел разницу между восторгами, вызванными его выступлениями и голосованием в решающий момент. Как он считал, сионистские конгрессы – это всего лишь «клуб для дебатов», поэтому нечего ожидать от них реальных результатов.

На 14 конгресс он поехал против своего желания, поэтому и в выборах участвовал нехотя. Коллеги в руководстве партии уговорили его испытать свои силы еще раз, хотя он не верил в успех. Он считал это последней попыткой.

Мнение его коллег об участии в конгрессе основывалось на вере в конечную победу, и эта вера имела под собой основания: влияние партии возрастало от конгресса к конгрессу.

На 15 конгрессе в 1927 году у га-Цоар было уже 9 делегатов из 281; на 16 в 1929 году – 21 делегат из 310.

На 16 конгрессе горячая дискуссия развернулась вокруг расширения сионистского агентства «Сохнут», то есть вокруг предложения о создании совместного органа сионистов и несионистов по мобилизации средств для строительства «еврейского национального дома». Доктор Вейцман считал, что можно уговорить еврейских богачей, даже если они безразлично относятся к сионизму, а может быть, и отрицают его, выделить фонды помощи для сионистского дела в Эрец-Исраэль по образцу помощи, которая оказывается каждой нуждающейся еврейской общине в мире. Чтобы заручиться их помощью, он был готов предоставить им равную долю в руководстве. Жаботинский восставал против самой мысли передать даже часть руководства в руки несионистской «денежной аристократии»; ведь этим подрывалась бы демократическая основа сионизма. Кроме того, он не верил, что возможен «золотой дождь» для сионизма со стороны чуждых ему кругов.

Несмотря на решительное сопротивление Жаботинского, конгресс утвердил в черновом варианте положение о создании расширенного еврейского агентства.

На 17 конгрессе в 1931 году га-Цоар представляли 52 делегата из 254 присутствовавших (то есть 21%). Это была третья по величине фракция. Это был самый острый из всех конгрессов, в которых Жаботинский участвовал. Там он сделал последнюю попытку изменить характер сионизма изнутри. Казалось, что время для этого наступило – обстоятельства требовали изменения режима и смены руководства.

События 1929 года вызвали пессимистические настроения в сионистском лагере. Разочарования политикой Великобритании было повсеместным. Эта страна не в состоянии, а, возможно, просто не желает выполнять свои задачи в соответствии с мандатом. Она согласилась с ущемлением прав еврейского народа в Эрец-Исраэль. Пошла на сокращение репатриации евреев и практически приостановила приобретение евреями земли, ущемляла права евреев у «Стены плача», капитулировала перед требованиями арабских погромщиков, и после всего этого еще пыталась изображать себя бескорыстной, громко провозглашая принципы демократии: она собиралась создать законодательный совет, в котором евреи составили бы жалкое меньшинство. Казалось, что с обнародованием «Белой книги» Пасфильда (в октябре 1930 года) все сионистское дело приговорено.

Было ясно, что политика примирения и компромиссов доктора Вейцмана потерпела фиаско; благодаря ей сионизм сдавал свои позиции одну за другой. Таким образом, без коренных изменений всей сионистской мечте грозил бесславный конец. Вопреки этим настроениям доктор Вейцман стоял на своем и ни на йоту не отступал от своих взглядов. В речи на заседании сионистского исполкома в Берлине (27 августа 1930 г. он заявил: «Еврейское государство было не целью, а только средством для достижения ее. В Базельской программе не говорится о еврейском государстве. В декларации Бальфура о ней тоже нет ни слова. Задача сионизма – это создать в Эрец-Исраэль материальную базу, на которой будет построено автономное продуктивное общество».

Заявление Вейцмана буквально взорвало общественное мнение. Это была попытка исказить сионизм. Бесконечно много раз повторял Жаботинский перед еврейской и нееврейской аудиторией, что цель сионизма – создание еврейского государства с еврейским большинством. Этой же концепции придерживались такие политики, как Ллойд Джордж и Смэтс. Попытка завуалировать истину могла только повредить. Поэтому фракция га-Цоар сочла Необходимым поставить на повестку дня 17 конгресса следующий проект решения относительно «конечной цели» сионизма.

«Цель сионизма, выраженная как «еврейское государство», «еврейский национальный дом» или «безопасное убежище», обеспеченное международным правом, это – создание еврейского большинства среди населения Эрец-Исраэль по обе стороны реки Иордан».

На этом конгрессе Жаботинский произнес свою историческую речь «Верую». В какой-то момент казалось, что большинство делегатов склоняется в его сторону и его пригласят, если не возглавить новое сионистское руководство, то по крайней мере принять участие в новой коалиции, без доктора Вейцмана. И эта коалиция сумеет постоять за права сионизма. Еще до начала конгресса доктор Вейцман подал в отставку с поста президента сионистской организации в знак протеста против опубликования «Белой книги» Пасфильда, но эта отставка была политическим ходом. Это выявилось на конгрессе.