Чтение онлайн

Накануне голосования проекта ревизионистов о «конечной цели сионизма» был предпринят хитрый маневр: из Иерусалима в адрес конгресса от имени Хагани пришла телеграмма, в которой говорилось, что если предложение ревизионистов будет принято, то в Эрец-Исраэль произойдет кровавый погром. Многие делегаты испугались, и большинством голосов (121 против 57) конгресс решил не голосовать внесенный проект. Разыгрался скандал. Несколько делегатов стали петь гимн «Гатиква». Сквозь шум прорвался голос Жаботинского: «Это не сионистский конгресс». И он демонстративно разорвал свою делегатскую карточку, Один молодой ревизионист снял с трибуны бело-голубое знамя. Заседание было прервано.

Вместо доктора Вейцмана президентом сионистской организации был избран Нахум Соколов. Буря улеглась, но ожидаемые изменения не произошли. Попытка Жаботинского, предпринятая на конгрессе, еще больше убедила его в том, что для изменения состояния дел надо изменить характер народа, а не его настроения во время голосования.

Большую часть жизни Жаботинский провел в скитаниях. Он переезжал из страны в страну, из города в город, чтобы донести до еврейского народа слово Сиона. В любой стране он чувствовал себя, как дома, знал ее язык и литературу. Он был гражданином мира в полном смысле этого слова! Но в сумерки, в час удрученности и печали, в сердце его звучали мелодии тоски и томления по родине. Он, вся жизнь которого прошла в беспрестанной борьбе за возвращение родины его народу, был по сути безродным человеком, цыганом, «вечным жидом», обладателем Нансеновского паспорта Лиги наций, – документа, который давался человеку без подданства.

Еще будучи в легионе, он выбрал Иерусалим как постоянное место жительства для себя и своей семьи. Национальные обязанности заставляли его время от времени выезжать за границу, но центром своей жизни он считал Эрец-Исраэль. В октябре 1926 года Жаботинский подал заявление о предоставлении гражданства, но вскоре ему пришлось опять отправиться в путь.

В 1926 году он решил окончательно поселиться в стране, заключив договор на два года со страховой компанией «Иегуда» в Иерусалиме, где должен был служить директором. Находясь в Париже, он подал заявление на получение въездной визы от правительства мандата. Сначала со стороны британских властей была сделана попытка заткнуть ему рот от него потребовали письменного обязательства не заниматься в Эрец-Исраэль политикой. Это требование вызвало всеобщее возмущение. Даже противники Жаботинского выразили протест против решения властей лишить его основных прав. Протест возымел действие, и Жаботинский получил визу без каких-либо условий. Но в действии властей угадывался плохой симптом.

Деятельность Жаботинского в стране была обширной и активной. Партия га-Цоар значительно расширила свое влияние. С 2 декабря 1928 года Жаботинский стал редактором газеты «Доар га-Йом» («Дневная почта»), тираж которой с его приходом стал увеличиваться. Статьи Жаботинского способствовали распространению его идей, увеличению числа его последователей и противников. Его оригинальные идеи вызывали недовольство властей, арабов и левых сионистов. Разрыв между ним и социалистическими партиями углублялся.

Когда он захотел окончательно вернуться в Эрец-Исраэль, ворота родины закрылись перед ним. Власти отказали ему в визе. Сэр Джон Чанселор, Верховный комиссар, уступил арабскому давлению. Жаботинский не примирился с этим решением, он обратился в английские инстанции, но надежды на успех были малы. Волей-неволей ему пришлось смириться, и с этого момента ему оставалось только наблюдать издали за событиями на родине.

За время сионистской деятельности отношения Жаботинского и Великобритании складывались по-разному, Хотя он и критиковал империю за все ее недостатки, он воздерживался от полного разрыва отношений с ней. Он уважал демократический образ жизни Англии, особенно ценил силу общественного мнения в этой стране. В глубине души он знал, что Англия тот соперник, с которым можно бороться. Его можно заставить принять справедливое требование, если не в первом, то во втором, третьем раунде и так далее, до победы. Много раз он выдвигал против лондонского правительства серьезные обвинения, открыто обсуждал возможность передачи мандата другой стране, указывал на расширяющиеся отчуждение между ним и народом Израиля, осуждал Лондон за нарушение обязательств и лицемерие, он не доводил до того, чтобы хлопнуть дверью, бросив в лицо «свидетельство о разводе».

В 1928 году вера Жаботинского в Англию еще была сильна. На третьей всемирной конференции га-Цоар в Вене обсуждалась (в значительной мере по его инициативе) программа Иошаи Веджвуда о предоставлении Палестине статуса «седьмого доминиона» в рамках Британской империи. Конференция решила, что нет противоречия между программой и идеей еврейского Эрец-Исраэль. В мае 1929 года в Иерусалиме создано «Общество седьмого доминиона», председателем которого был избран Жаботинский.

На пятой всемирной конференции га-Цоар в Вене в 1932 году Жаботинский уже утверждал, что «Англия лишилась своего морального права на мандат, что-то порвалось в отношениях между Англией и евреями». Но приговор этот не был окончательным и безоговорочным. Жаботинский возлагал вину не только на правительство мандата, он обвинял и сионистское руководство за то, что оно ни разу не поставило перед властями конкретные требования, а, наоборот, утверждало, что «положение безусловно удовлетворительное».

С годами конфликт между евреями и Великобританией обострялся. В конце концов отношения дошли до открытого и окончательного разрыва.

С 1929 года обострились отношения между ревизионистским движением и социалистическими партиями. Ряды га-Цоар и Бейтар непрерывно росли. Усиливалось разочарование политической линией доктора Вейцмана. Как и предсказывал Жаботинский, сионистская организация зашла в тупик. Левым деятелям было ясно, что приближается решительный бой за влияние на еврейской улице. Они выразили поддержку доктору Вейцману и его умеренной программе. Прежде всего они были заинтересованы в сохранении существующего положения, которое целиком принадлежало им.

В 1920 году Жаботинский был кумиром рабочих масс Эрец-Исраэль. Однако с годами, когда он стал защищать частное хозяйство и частную инициативу и даже предложил в статье «Баста» (1925) оказать среднему классу и ремесленникам помощь из национальных фондов, – левые партии заклеймили его как «врага рабочего класса».

Это была чистейшей воды инсинуация, Жаботинский никогда не выступал против рабочих. Но с того дня, как он проникся идеями сионизма, он понял, что невозможно поклоняться двум культам, что служба высокому сионистскому идеалу исключает служение другой идее. Классовая борьба возможна в уже сложившемся обществе, но не в таком, которое еще только создается. Каждый человек в Эрец-Исраэль не просто рабочий и не просто работодатель, а прежде всего доброволец. Все должны подчинить свои групповые и классовые интересы национальному. «Когда народ хочет строить свою родину, – писал Жаботинский, – национальная солидарность стоит выше ее».

В разгар заселения страны Жаботинский восставал против лозунга левых – «Работающий Эрец-Исраэль». По его мнению, этот подход, разделявший еврейское население на «работающих» и «неработающих», был совершенно необоснованным. «В совместной экономике при строительстве еврейского государства, – писал он, – достижения лавочника не более и не менее значительны, чем достижения земледельца или других работников… В Эрец-Исраэль рабочий ничего не построил один. В каждом камне, в каждом дереве и в каждой травинке скрыты две капли пота, нужно покончить со всякой претензией на привилегию».

В начале тридцатых годов Жаботинский развил свою социальную теорию для строящейся страны. Гармония между классами превыше всего. В Эрец-Исраэль нет места забастовкам, они только вредят народному хозяйству и задерживают его развитие. Жаботинский предложил тогда идею «обязательного национального арбитража» и создание «нейтральной биржи труда». «Арбитражная комиссия» должна представлять интересы как рабочего, так и работодателя.

Жаботинский также видел противоречие между идеей пролетарской солидарности, выраженной лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и национальными интересами, ибо если еврейские рабочие в стране объединяются с арабскими в рамках одной организации, они тем самым похоронят сионистское дело.

Особенно восставал Жаботинский против политических забастовок, проводившихся с целью лишить работы членов га-Цоар и Бейтар. У них не было экономической основы, это были попытки устранения политических противников под предлогом борьбы с «неорганизованными рабочими». Именно эти «забастовки» привели к серьезным столкновениям в Кфар-Сабе, на заводе Фрумин в Иерусалиме и на стройках в Петах-Тикве, вызвавших даже вмешательство полиции.

В мае 1932 года Жаботинский призвал к созданию «второго профсоюза рабочих», основанного на отрицании классовой борьбы во время становления страны и на принципе «обязательного национального арбитража». Пятая всемирная конференция га-Циор (Вена, август 1932) утвердила создание «Национального профсоюза», который был организован весной 1934 года.