Чтение онлайн

Несмотря на то что войска Роммеля следовали без огней и соблюдали радиомолчание, разведывательные бронеавтомобили южноафриканцев незадолго до полуночи сообщили, что немецкие колонны обходят с юга Бир—Хакейм. Эти отважные парни, которые действовали самостоятельно далеко впереди собственных линий подобно кавалерийской разведке прошлого века поддерживали контакт с противником в течение всей ночи и постоянно сообщали в штабы 7–й бронетанковой дивизии и XXX корпуса о всех передвижениях противника. Однако генералы Мессерви и Норри не сумели оценить важность этих донесений, потому что не могли даже предположить, что Лис пустыни решится на такой важный маневр ночью. Только подполковник Майкл Карвер из штаба XXX корпуса встревожился, несмотря на заверения подполковника Гарольда Э. Паймена, начальника оперативного отдела штаба 7–й бронетанковой дивизии, [44] что это всего лишь ложный маневр. Позднее Карвер писал: «Я все больше убеждался, что этот ночной маневр представляет серьезную угрозу. Меня возмущало благодушие Паймена, который предполагал, что ночью экипажи бронеавтомобилей не могут полагаться на то, что слышат, и значительно преувеличивают численность противника. Я предупредил Паймена, что намерен сообщить обо всем Норри. Я сделал это в 2.15 и заставил его позвонить Мессерви. Я также попытался убедить Норри позвонить Ламсдену, чтобы тот приказал одной из бригад приготовиться на рассвете двинуться на помощь 7–й бронетанковой. Однако Норри после разговора с Ламсденом, который занял ту же позицию, что и Паймен, заявил, что не будет делать ничего. Этот маневр — не более чем уловка противника, как все предсказывали».

Драгоценное время уходило, но союзники не пытались сделать вообще ничего. Британские генералы решили дождаться рассвета, чтобы послать на разведку бронеавтомобили и выяснить, что происходит. Кроме того, должна была хоть что—то сообщить служба радиоперехвата, а окончательное подтверждение возлагалось на самолеты—разведчики. Но к рассвету Лис пустыни уже прошел 55 миль, обогнул южную оконечность линии Газала и повернул на север. Он достиг полной внезапности, так как в британском тылу оказались около 10000 единиц техники. [45]

Первой жертвой стала 3–я индийская моторизованная бригада, расположенная южнее Бир—Хакейма. Ее личный состав безмятежно завтракал, когда разразилась буря. В 6.30 командир бригады бригадный генерал А.А.Э. Филоуз передал, что атакован «целой дивизией проклятых немецких танков». На самом деле его атаковала «Ариете» — лучшая из итальянских дивизий, поддержанная частями немецкой 21–й танковой дивизии. В состав 3–й индийской бригады входили: 2–й королевский уланский, 11–й собственный принца Альберта—Виктора кавалерийский и 18–й собственный короля Эдуарда кавалерийский полки, поддержанные 2–м полком полевой артиллерии (индийским). Бригада была быстро разгромлена и рассеяна, потеряв убитыми 11 офицеров и более 200 солдат. Раненых было гораздо больше, а примерно 30 офицеров и 1000 солдат попали в плен вместе с вооружением. Половине артполка все—таки удалось спастись. Среди пленных оказался сэр Уолтер Коуэн, 71–летний британский адмирал, который вышел в отставку в 1931 году и сопровождал 18–й кавалерийский полк в качестве добровольца. Он опустошил барабан своего револьвера, стреляя по танку T—III, и пытался перезарядить его, когда командир танка выскочил из башни и захватил адмирала. [46] В плен также попал командир полка полковник Фаулер. Его полк, как и вся бригада, понес такие потери, что был отправлен в тыл на переформирование.

Следующей под удар попала 7–я индийская моторизованная бригада под командованием бригадного генерала Дж. М.Л. Рентона. Как и 3–я бригада, 7–я была совершенно не готова к бою. Большинство людей отдыхали или попивали чаек, когда, по словам Рентона, некоторые артиллеристы «начали палить, как сумасшедшие. Подумав, что это какая—то ошибка я уже собрался отдать приказ прекратить стрельбу, когда увидел в пустыне на юге движение, примерно в 4 милях от нас. Это была армия Роммеля, которая всеми силами обрушилась на нас».

Хотя Рентон имел прямую телефонную связь со штабом 7–й бронетанковой дивизии, он не подозревал, что Африканский корпус находится в 30 милях от того места, где, по мнению англичан, ему полагается быть. В своей ошибке Рентон убедился, только увидев немецкие танки, накатывающиеся на его позиции. Он спешно попытался собрать свои батальоны вокруг укрепленного пункта Ретма, но не успел. Его колонны растянулись на 20 миль по пустыне к юго—западу от Бир—Хакейма, когда в 8.30 их атаковала 90–я легкая дивизия. 7–я моторизованная бригада не смогла оказать настоящего сопротивления, и немцы вскоре прорвали ее фронт. Однако Рентон успел собрать свои войска и увести их до того, как бригада была полностью разгромлена. 7–я бригада должна была двигаться в Бир—эль—Губи к востоку от Ретмы, но когда Рентон прибыл туда, то выяснил, что штаб 7–й бронетанковой дивизии дал разрешение половине гарнизона отправиться в Тобрук купаться! У него даже не осталось людей, чтобы встать к орудиям. Тем временем, Африканский корпус продолжал двигаться на север.

Третьей бригадой союзников, оказавшейся на пути немцев утром 26 мая, стала 4–я бронетанковая бригадного генерала Г.У. Ричардса.

4–я бронетанковая имела одно преимущество, которое крайне редко удается получить. Генерал Ритчи расположил ее чуть севернее Бир—Хакейма, потому что угадал, что Роммель будет наступать именно здесь. 4–я бронетанковая получила шанс сама выбрать себе позиции. Выбранный сектор обороны был назван «Бленхейм» в память о великой победе британской армии над франко—баварскими войсками в Германии в 1704 году. Бригада полностью использовала преимущества рельефа, отрыла окопы и блиндажи, орудийные позиции. Орудия и танки были размещены в ключевых пунктах, организована система огневого взаимодействия. Танки были вкопаны в землю, чтобы лучше укрыть их от огня противника. Однако на позиции оказалось мало войск по вполне резонной причине. Если бы самолеты Люфтваффе обнаружили, где именно подготовлен узел обороны, то немецкие войска смогли бы его просто обойти. Поэтому личный состав бригады расположился в 6 милях севернее Бленхейма. Планировалось, что солдаты займут позиции заранее перед началом наступления Роммеля.

Вечером 25 мая 4–я бронетанковая была поднята по тревоге, и все лишние автомобили были отправлены в тыл, однако в течение ночи ничего не произошло. К 7.30 штаб 7–й бронетанковой дивизии узнал, что неизвестные силы противника находятся в 25 милях юго—западнее Бир—Хакейма, что 7–я бригада откатывается к Ретме, а 3–я индийская бригада атакована. Поэтому в 8.45 генерал Мессерви приказал 4–й бронетанковой бригаде занять намеченные позиции юго—восточнее 3–й индийской бригады. Однако он размышлял слишком долго.

Первым в путь двинулся эскадрон танков «Стюарт» майора Джона Хэккета из состава 8–го гусарского полка. Остальные два эскадрона были оснащены танками «Грант», поэтому Хэккет опередил их. Но едва он начал движение, как по радио пришло сообщение, что немцы уже прошли мимо Бленхейма. Хэккет оказался законченным дураком и продолжал движение, через несколько минут поднявшись на небольшой холм. В 9.07 он увидел внизу огромное облако пыли и оба танковых полка Африканского корпуса. В авангарде двигался 8–й танковый полк.

Хэккет сообщил, что ведет бой, и приказал удерживать противника, пока «Гранты» не прогреют свои моторы и не выстроятся в боевой порядок. Однако было уже поздно. Танк Хэккета был подбит вместе с несколькими другими «Стюартами», а остатки эскадрона поспешно бежали назад. Тем временем танковый батальон подполковника Вили Теге из состава 8–го танкового полка 15–й танковой дивизии смял фланг 8–го гусарского и уничтожил большую часть «Грантов», прежде чем они смогли сдвинуться с места. [47] 8–й гусарский полк как боеспособная часть перестал существовать.

Другой полк бригады — 3–й королевский бронетанковый — по крайней мере получил время, чтобы подготовиться к обороне, хотя его реакция оказалась несколько панической. Старший сержант Фрэнк Шеферд, командир одного из танков «Грант», вспоминал: «Мы ожидали атаки, и никто не сомневался, что вскоре она начнется. Ночью никто не обратил внимания на сигнальные ракеты, потому что фрицы часто пускали их… Мы пили чай, когда прозвучал сигнал тревоги. Нам приказали двигаться вперед, и мы поднялись на гребень хребта. И тогда у нас буквально захватило дух — вся пустыня до самого горизонта была усеяна движущимися черными точками. Казалось, перед нами был весь Африканский корпус». Тем не менее, 3–й королевский танковый полк атаковал, и Роммель столкнулся с первым неприятным сюрпризом в ходе этой кампании. Впервые он в бою встретился с танками «Грант», и обнаружил, что их 75–мм пушки значительно мощнее, чем 50–мм пушки его танков T—III. Положение подполковника Теге осложнялось тем, что 33–й полк штурмовой артиллерии не сумел поддержать его наступление. Батальон понес тяжелые потери, однако командир 21–й танковой дивизии полковник Герхард Мюллер двинул в бой свой 5–й танковый полк, [48] и сражение приняло ожесточенный характер. Эрвин Роммель вместе с генералами Нерингом и фон Верстом выдвинулся в боевые порядки, чтобы лично командовать войсками. «Гранты» нанесли немцам ощутимые потери, несколько танков было уничтожено попаданиями тяжелых снарядов. Но сказалось превосходство германских командиров. Используя более гибкую тактику и умело применяясь к рельефу, Африканский корпус прорвал позиции 4–й бронетанковой бригады, введя в действие противотанковую артиллерию. 3–й королевский танковый полк потерял 16 «Грантов», а остатки 8–го гусарского никак не могли помешать немцам ворваться в расположение тыловых подразделений бригады. Вскоре остатки 4–й бронетанковой начали отступать в направлении Эль—Адема, преследуемые 90–й легкой дивизией.

Танк сержанта Шэферда получил 10 попаданий и вышел из строя, когда бронебойный снаряд заклинил башню. Шэферд приказал отойти, чтобы в каком—нибудь тыловом танковом депо найти другую машину. Однако ему пришлось проделать путь до Капуццо на ливийско—египетской границе, прежде чем это удалось сделать. Состояние британских тылов он охарактеризовал одним словом: «Хаос».

Но задолго до этого у майора Хэккета, который нашел себе новый танк, осталось всего 7 «Стюартов». Как и большинство других командиров эскадронов, он отказался от маневрирования во время атаки, которое могло помешать немецким наводчикам — его танки уже потратили слишком много топлива. Поэтому теперь он старался как можно дольше задержать наступление Африканского корпуса, используя укрытия за гребнем гряды холмов. Однако положение Хэккета быстро стало отчаянным, так как у его танков кончалось горючее. Внезапно на севере он заметил несколько рядов больших палаток и повернул в сторону лагеря, который оказался большим складом самых различных видов снабжения, в том числе и топлива. Его встретил бдительный тыловик, одетый с иголочки, и сразу потребовал документы. Этот офицер отказывался верить оборванному и грязному Хэккету, который вдобавок получил сильные ожоги, когда его танк взорвался. Хэккет пытался убедить снабженца, что немцы совсем рядом, однако тот упорно считал, что перед ним немецкий шпион. Внезапно на вершине соседнего холма появилась пара немецких легких танков T—II, которые сразу открыли огонь. Однако «Стюарты» их отогнали. (Устаревшие T—II с их 20–мм автоматическими пушками были единственными германскими танками в Африке, которые уступали «Стюартам».) Лишь этот спектакль убедил бдительного начальника склада. Как по волшебству, появилось множество 4–галлоных канистр с бензином, который полился в почти сухие баки «Стюартов». [49] Однако вскоре после этого Хэккет был вынужден продолжить отступление, так как прекрасно понимал, что вслед за T—II не замедлят появиться танки T—III и T—IV, с которыми он справиться не сможет.