Величайшая победа Роммеля
Шрифт:
Генерал—майор Карл Бетчер, командир 104–го артиллерийского командования (артиллерии Танковой армии «Африка»), принял 21–ю танковую дивизию, когда Равенштейн пропал без вести. Однако он не отличался крепким здоровьем, и 19 февраля 1942 года был отозван в резерв фюрера. [37] Его заменил старый друг Роммеля Георг фон Бисмарк. Бисмарк прослужил в германской армии 32 года и перед войной командовал 7–м кавалерийским полком. [38] Зимой 1939–40 года эта часть была переформирована в стрелковый полк и придана 7–й танковой дивизии, вместе с которой Роммель прославился весной 1940 года во Франции. Позднее Бисмарк командовал 20–й стрелковой бригадой (10 декабря 1940–17 декабря 1941 года), перед тем как Роммель добился его перевода в Северную Африку. Он прибыл туда 5 января 1942 года и 11 февраля принял командование 21–й танковой дивизией.
37
Карл Бетчер родился в Торне в 1889 году. Он поступил на военную службу в 1909 году и стал лейтенантом 5–го полка пешей артиллерии в 1910 году. Воевал в Первую Мировую войну, служил в Рейхсвере, был командиром 1–го артиллерийского полка (1936–38 годы), комендантом Катовиц (1938–39 годы), командиром Артиллерийского командования 104 (1939–42 годы). В марте 1942 года Бетчер был произведен в генерал—лейтенанты, но большую часть года провел в резерве фюрера, вероятно, из—за проблем со здоровьем. Некоторое время он командовал 345–й пехотной дивизией, в марте 1943 года был назначен комендантом штаба Группы армий D во Франции. В мае Бетчер становится командиром 326–й пехотной дивизии. Вероятно, из—за плохого здоровья в конце месяца он снова отчисляется в резерв фюрера. В конце 1943 года он командует 347–й пехотной дивизией, а с марта 1944 по 1945 год — 305–м артиллерийским командованием. В 1956 году Бетчер жил в Киле.
38
Георг фон Бисмарк родился 15 февраля 1891 года. Он начал военную службу в 1910 году и стал лейтенантом 6–го егерского батальона в 1911 году. После Первой Мировой войны остался в армии, а в 1938 году был назначен командиром 7–го стрелкового полка. Позднее он командовал 20–й стрелковой бригадой, а потом — 21–й танковой дивизией.
Командиром 90–й легкой дивизии стал генерал—майор Рихард Вейс, баварец, который прибыл как раз вовремя, чтобы принять дивизию перед контрнаступлением в Киренаике. [39] Он действовал не так удачно, как Неринг, Верст или фон Бисмарк, да и во время последующих боев был не слишком заметен. 10 апреля 1942 года он был заменен генерал—майором Ульрихом Клееманном. [40]
Командование артиллерией Танковой армии «Африка» (104–м артиллерийским командованием) было поручено полковнику Фрицу Краузе, который ранее командовал 36–м артиллерийским полком на Восточном фронте. [41] Он начал службу в 1913 году и проявил себя прекрасным командиром. Краузе командовал германской артиллерией в Северной Африке почти до самого окончания боев.
39
Рихард Вейс родился в Амберге в 1890 году и учился в нескольких кадетских школах. Он поступил на службу в армию в 1909 году, а в 1911 году стал лейтенантом 2–го баварского пехотного полка. Когда началась Вторая Мировая война, он командовал 135–м пехотным полком. С 30 декабря 1941 по 10 апреля 1942 года он командовал 90–й легкой дивизией.
40
Ульрих Клееманн родился в Лангензанце в Тюрингии 23 марта 1892 года. В октябре 1911 года он начал службу в звании фанен—юнкера, а в 1913 году стал лейтенантом 21–го драгунского полка. Он сражался в годы Первой Мировой войны, служил в Рейхсвере, в звании майора в 1934 году командовал 1–м мотоциклетным батальоном. В начале 1938 года он стал командиром 3–го стрелкового полка, а в январе 1940 года был назначен командиром 3–й стрелковой бригады, после чего принял 90–ю легкую дивизию. В 1936 году он получил звание подполковника, в 1938 году — полковника, в 1941 году — генерал—майора.
41
Фриц Краузе родился в Ютеборге (главная база германской артиллерии возле Берлина) 29 января 1895 года. В 1914 году начал службу в 41–м полку полевой артиллерии и оставался артиллеристом до 1943 года. На Восточном фронте он командовал 36–м артиллерийским полком, участвовал в наступлении на Ленинград. Позднее он воевал под Москвой, Клином, Ржевом.
Тем временем Танковая армия «Африка» расположилась в открытой пустыне между Дерной и Газалой. Солдаты, которые сами себя назвали «африканцами», обычно устанавливали по две палатки сразу, одну над другой, оставляя между ними маленький промежуток, что давало хоть какую—то защиту от жары. Когда почва была не слишком твердой, палатки устанавливались над вырытыми в песке ямами. Это обеспечивало укрытие от вражеского обстрела, исключая прямые попадания. Когда почва была слишком твердой, чтобы зарыться в нее, палатки растягивали между машинами или устанавливали рядом с обломками скал, которые назывались сангарами. Солдаты любили устраивать лагерь возле сангаров, так как они защищали от воздушных атак и избавляли от необходимости отрывать окопы и щели. Палатки всегда устанавливались на большом расстоянии одна от другой, так как их скопление привлекало огонь противника. Проведя несколько ночей в пустыне и насладившись несравненной ночной тишиной, люди начинали замечать, что им не нравится спать под крышей. Ночевка под яркими звездами успокаивала. Как правило, ночи в пустыне довольно прохладные, а с моря дует мягкий бриз. Люди раздевались, чтобы насладиться блаженным отдыхом от жаркого дневного солнца. Энтони Бретт—Джеймс вспоминает: «Всюду царила атмосфера товарищества. Жизнь приобретала новые черты примитивной близости к природе. Люди начинали по—новому смотреть на вещи… Теперь имело значение лишь самое важное… И очень многое из этого важного становилось жизненно важным».
Вокруг лагерей валялось множество мусора, включая пустые канистры (лишь отмеченные белыми крестами использовались для хранения питьевой воды), деревянные и металлические ящики от боеприпасов, которые служили столами и стульями, трубы полевых кухонь. Солдаты называли их «гуляшными пушками». В более мелкие лагеря продукты доставлялись на машинах из центральных лагерей и разогревались на маленьких кострах. Самым популярным методом было насыпать песок в пустую жестянку, плеснуть туда бензина и поджечь.
Немцы были непревзойденными мастерами камуфляжа. В пустыне можно было найти достаточное количество кустов верблюжьей колючки, и она использовалась для маскировки машин. Скалы и кусты помогали маскировать палатки, укрытые колючкой. Для устройства лагерей часто использовались вади, однако это было опасно в случае дождя.
В пустыне господствовали коричневый, желтый и серый цвета. Раскрашенные таким образом маскировочные сети помогали прятать свою технику и англичанам, и немцам. Во всяком случае, они сильно затрудняли обнаружение с воздуха.
Поддержание чистоты в пустыне было очень трудной задачей, так как все и вся приходилось доставлять из Европы. Трюмы транспортов не были бездонными, да и противник мешал перевозкам. Роммель требовал в первую очередь топливо, оружие и боеприпасы. Все остальное — включая швейные принадлежности, мыло, одежду — считалось предметами второй очереди, и очень часто их не хватало. Солдаты чистили свои мундиры, стирая их в бензине или морской воде, а потом оттирали сухим песком. Но очень быстро солдаты обеих сторон привыкали ходить грязными. Энтони Бретт—Джеймс из 5–й индийской дивизии вспоминал:
«Все автомобили можно было заметить издалека, потому что за ними волочился длинный хвост пыли… Вы могли носить шоферские очки, но ваше лицо быстро покрывал песок, который спекается в жесткую маску, липнет к потной коже, собирается в уголках глаз. Руки и ноги покрываются все тем же песком, который проникает под одежду, забивается в горло, заставляет глаза слезиться. Ваши волосы становятся тусклыми и коричневыми. По рукам у вас текут ручейки пота, которые оставляют влажные светлые дорожки в слое песка».
Но самым тяжелым в пустыне была, разумеется, жара. Днем она становилась буквально невыносимой. Майор барон фон Люк, командир 3–го танкового разведывательного батальона, писал: «Все искали хотя бы маленький клочок тени. Кое—кто действительно жарил яйца на раскаленной броне танков. Это не сказка, потому что я и сам делал это».
Рацион немецких солдат был плохим, но все—таки не столь плохим, как у итальянцев. Стандартный рацион состоял из плавленого сыра в тюбиках, консервированных сардинок и итальянского колбасного фарша (называемого «AM»), немецкого Dauerbrot (полезного ржаного хлеба, упакованного в фольгу), иногда из свежего хлеба с отрубями, лука, сушеного гороха, овсяных хлопьев и каменных итальянских сухарей. Аббревиатура AM часто встречалась на ящиках и расшифровывалась как «Amministrazione Militare» — военная администрация. Однако немцы предпочитали читать ее как Alter Mann — старик, а злые на язык итальянцы вообще утверждали, что это Arabo Morte — мертвый араб. Сладости и продукты из Фатерланда (ветчина, пиво, картофель) попадали в Африку очень редко. Если появлялась возможность, солдаты старались купить у местных арабов яйца, цыплят, помидоры, финики.
Естественно, трофейные продукты (особенно тушенка, белый хлеб и консервированные фрукты) считались редкими и ценными деликатесами. После войны фон Меллентин сказал американскому подполковнику Вернеру Л. Карлсону: «Только когда мы захватили английские склады, Африканский корпус сумел по—настоящему поесть. Говяжья тушенка, которую недолюбливали британские солдаты, стала для Лиса пустыни и его солдат настоящим лакомством». Карлсон писал: «Кое—кто из немцев даже отправлял ее своим родным в Германию!»
Основным питьем для Африканского корпуса была опресненная вода, которая была так начинена химикатами, что больше напоминала какой—то реактив. Очень часто в нее добавляли лимонный концентрат или эрзац—кофе. Они тоже воняли химией. Естественно, в рядах Танковой армии «Африка» бушевала дизентерия.
Под давлением Гитлера Вермахт пичкал своих солдат витаминами, хотя их качество, разумеется, было очень далеко от современного. Когда англичане в ноябре и декабре 1941 года захватили несколько картонных ящиков с витаминными пилюлями, они были просто поражены. Пресса союзников раструбила, что немцы накачивают своих солдат наркотиками, чтобы придать им сверхчеловеческую силу.
И словно скуки и плохого питания было недостаточно, жизнь в пустыне значительно осложняли песчаные блохи и насекомые. Барон фон Люк вспоминает:
«Мы обнаружили, что ночи здесь довольно прохладные. Мы не могли снять одежду и заматывались шарфами, пока уже перед самым рассветом не становилось слишком жарко. Всему этому мы научились у местных жителей—бедуинов. Однако настоящим проклятием были мухи. От них можно было спастись, лишь забравшись далеко в пустыню».
Вольф Хекманн пишет, что насекомые «покрывали каждый кусок хлеба с маслом черным слоем буквально в момент приготовления бутерброда. И как ни старались вы отогнать их прочь, есть приходилось вместе с ними». Очень часто серьезной проблемой становились скорпионы и песчаные гадюки.