Чтение онлайн

Когда U-123 достигла побережья США, на ее счету уже было два уничтоженных транспорта. Вечером 26 марта появилась третья цель, маленький сухогруз водоизмещением всего 3 тысяч и тонн: «Я торпедировал сухогруз, и он, похоже, стал тонуть. Команда покинула корабль, я видел, как над ним вьется дымок. Но судно по-прежнему оставалось на поверхности. После того как спасавшаяся в шлюпках команда скрылась из виду, я приказал добить корабль из пушки. Когда мы приблизились к судну, что-то в нем показалось мне странным. Мало того что корабль не тонул, он вдобавок еще и изменил курс, явно направляясь нам навстречу. Как такое могло случиться? Ведь команда покинула судно. Внезапно на палубе открылись люки, корабль открыл огонь, а затем стал забрасывать нас глубинными бомбами.

Я развернулся и дал полный ход. Мне повезло — наши дизели так дымили, что противник просто не мог нас толком разглядеть. И тем не менее в нас несколько раз попали. Фендрих Хольцер рухнул рядом со мной — ему оторвало правую ногу, она висела на куске кожи. Слава богу, прочный корпус не пострадал, пробоины были только в ограждении боевой рубки. Не помню, сколько раз они в нас еще попали, прежде чем я ушел под воду. Хольцер умер. Врача в этом походе не было, и я лично дал ему морфий…

Через некоторое время мы снова подошли к этому кораблю и из подводного положения торпедировали его еще раз. На этот раз торпеда попала в машинное отделение. Когда судно стало тонуть, я увидел, как из него посыпались бочки, бревна и пробка. Это был корабль-ловушка для подводных лодок, судно набили этим хламом, чтобы оно как можно дольше оставалось на плаву».

Да, Хардеген подвергся атаке корабля-ловушки «Атик», замаскированного под торговое судно, чтобы спровоцировать германскую подлодку на нападение из подводного положения. Для «Атика» этот бой стал первым и последним. Никто из его экипажа не спасся.

Среди прибывших к американскому побережью германских подлодок была и U-522 Эриха Топпа. Он действовал у мыса Гаттерас и рассчитывал добиться выдающихся успехов. За неделю ему удалось потопить 6 транспортов, в том числе 2 крупных танкера. В этом походе средние субмарины VII серии поддерживал подводный танкер, или «дойная корова», как называли немецкие подводники крупную (водоизмещением 1700 тонн) лодку снабжения U-459 XIV серии. Она не имела торпедного вооружения, зато принимала 700 тонн горючего, большой запас продуктов, пресной воды, торпед. Всего этого хватало, чтобы обеспечить 12 средних подлодок и продолжить срок их пребывания на позиции в акватории Западной Атлантики и Карибского моря.

Заправка с «дойной коровы» считалась делом рискованным: в течение двух часов лодкам приходилось оставаться на поверхности в неподвижном состоянии. В этот момент они были особенно уязвимы для атаки с воздуха. Однако изменение радиокодов германского подводного флота делало возможность такого нападения чистой случайностью. Весной 1942 года существование подлодок снабжения немцам удалось сохранить в тайне. Роджер Винн из военно-морской разведки, впрочем, догадался: Дёниц каким-то образом дозаправляет свои «у-боты». Некоторое время британские разведчики предполагали, что немецкие субмарины получают топливо с надводных танкеров, действующих в Карибском море. И они были близки к истине — в марте 1942 года «мальчики» Дёница получали горючее и продовольствие с испанских судов в открытом море. Испанский диктатор Франко «отрабатывал» военную помощь Гитлера во время гражданской войны в Испании 1936-1939-х годов. Конечно, если бы союзники имели доступ к немецким «секретам», они приняли бы меры противодействия.

В ходе второго «нашествия гуннов» направление их атак сместилось с побережья Новой Шотландии в воды Карибского моря. Таким образом Дёниц добился распыления сил противолодочной обороны, а кроме того, он поставил перед своими подводниками задачу уничтожения танкерного флота, пресечения ввоза в США нефтепродуктов, бокситов (руды, необходимой для производства алюминия) и другого стратегического сырья с Антильских островов и из Латинской Америки.

Статистика марта 1942 года ужаснула и Морское министерство Соединенных Штатов, и британское Адмиралтейство. На всех морских театрах военных действий потери составили 273 судна общим водоизмещением в 834 тысячи тонн! Причем более трети кораблей составляли танкеры. Положение казалось премьер-министру Черчиллю настолько критическим, что он не совсем дипломатично стал требовать от президента США самых решительных действий. В ответном послании Рузвельт сделал вынужденное признание: «ВМС США оказались слабо подготовленными к противолодочной войне». В донесении вышестоящему начальству Роджер Винн 30 марта 1942 года отметил: «Есть свидетельства тому, что немцы презрительно относятся к противолодочным мерам по ту сторону Атлантики и считают, что единственным серьезным ограничением для действий подлодок остается количество торпед на их субмаринах».

Немцы действовали почти безнаказанно, дерзко до наглости. Дело дошло до того, что командиры некоторых «у-ботов» стали подумывать об артиллерийском обстреле береговых объектов. Еще в феврале 1942 года U-156 корветтен-капитана Вернера Хартенштейна пыталась обстрелять побережье острова Аруба. Единственное, что помешало немцам это осуществить, — неисправность их 105-мм пушки.

А вот U-130 успешно обстреляла нефтеперерабатывающий завод в Кюрасао.

Чуть позже, летом 1942 года, немецкая подлодка, ничего не опасаясь, вошла средь бела дня в порт Лимон (Коста-Рика), где стоял под погрузкой торговый пароход, и потопила его двумя торпедами. Действительно, надо совершенно презирать противника, чтобы проделывать такое.

Американский берег по-прежнему сиял огнями, а в нескольких милях от него полыхали огромные костры — горели торпедированные «у-ботами» танкеры.

С. Морисон писал: «Детали гибели… особенно танкеров, больно вспоминать». То, о чем не захотел рассказывать профессиональный историк флота, описал известный английский литератор Алистер Маклин: «Для человека, очутившегося в воде, нефть — сущее бедствие. Она связывает его движения, жжет глаза, разрывает легкие и выворачивает наизнанку желудок, вызывая мучительные безудержные спазмы. Но горящая нефть — это орудие дьявола, медленная, страшная смерть под пыткой. Человек захлебывается, горит, он задыхается, потому что пламя пожирает весь кислород над поверхностью моря. И даже в суровой Арктике несчастному не суждена милосердная смерть от холода, так как человек, пропитанный нефтью, защищен от переохлаждения, и ему уготованы бесконечные крестные муки, длящиеся до тех пор, пока жизнь не погаснет в страдальце».

Одним из тех, кому посчастливилось уцелеть в такой преисподней, был уроженец Нью-Йорка ФрэнкТрубиц. Ему было 22 года, когда он поступил служить в американский торговый флот. Человек по характеру свободолюбивый и независимый, он вспоминал: «Мне не нравилось, что слишком многие учат меня жизни, а на торговом флоте нет этого занудства: „Так точно, сэр; никак нет, сэр!“ Конечно, Трубиц знал о нападениях германских субмарин на суда в американских прибрежных водах: „Об этом рассказывали шепотом. А народу внушали, что над всем Атлантическим побережьем надежное воздушное прикрытие и самолеты обследуют каждую квадратную милю морской акватории. На самом деле все это было враньем“».

Несмотря на пугающие слухи, Трубиц нанялся на танкер фирмы «Эссо» «Батон Руж», водоизмещением 8 тысяч тонн. Там обещали неплохо платить [48] . Он вспоминал: «На танкерах постоянно не хватало личного состава. Один парень сказал мне: „Черт возьми! Да я лучше в пехоту пойду, там безопаснее. Ты только представь, что сидишь на 140 тысячах бочек с высокооктановым бензином. Так что подумай хорошенько“». Вместе с Трубицем служить на «Батон Руж» пошел его лучший друг Билли Шейч, который нанялся машинистом.

В первое плавание они отправились из Нью-Йорка в Бейтаун, Техас, чтобы загрузиться там нефтью. Ночью 7 апреля 1942 года «Батон Руж» находился рядом с островом Сент-Саймонс, на полпути от порта приписки. Трубиц вспоминал: «В ту ночь я дежурил на верхней палубе, и Билли пришел поболтать со мной. Помню, он сказал: „Послушай, Фрэнк, оставайся там, где служишь, в следующем рейсе я переведусь из машинного отделения к тебе на палубу“. Билли пошел на вахту в машину. У него вахта была с четырех до восьми утра. А я пошел в свой кубрик, чтобы хоть немного поспать».