Чтение онлайн

Множество союзников Ланкастера теперь просили того позволить им ввериться монаршей милости, но полководец отказывался. Он годами управлял севером, как полноправный властитель или даже король, и кланяться Эдварду бы не стал. Равно как и не дал бы сделать это своим вассалам. Но время его могущества подходило к завершению. При осаде королем замка Татбери оставшиеся соратники Ланкастера находились в состоянии паники. Они позвали главу войск на заседание Совета в Понтефракте и стали умолять вернуться на север в его величественную крепость Данстанбург. Но Ланкастер ничего из перечисленного не принял, указав, что люди скажут, — он превратился в предателя, ищущего убежища у шотландцев. Граф хранил убеждение, — статус королевского родственника дает ему защищенность от гнева Эдварда, и, значит, бояться продолжающегося противостояния смысла нет. Вассалы и союзники оказались более уязвимы. Лишь обнаженное лезвие, направленное к его лицу лордом Клиффордом, заставило Ланкастера признать, — отступление сейчас — единственный разумный вариант действий. Херефорд и другие соратники настоятельно посоветовали ему двинуться к Боробриджу и переправе через реку Ур в Йоркшире, что в двадцати милях на северо-восток от Йорка.

Это стало роковой ошибкой. Оба войска могли похвастаться знатной укомплектованностью шпионами, и человек из рядов графа Ланкастера сообщил сэру Эндрю де Харкли, шерифу Карлайла, о плане отступления через Боробридж. Де Харкли поднял людей из графств Камберленд и Уэстморленд и, вынудив их двигаться по ночам, первым добрался до моста. Стоило Херефорду и Ланкастеру 16 марта 1322 года приблизиться к месту назначения, как они поняли, — за возможность переправиться придется биться. Как и армия Эдварда на юге, полководцы угодили в западню.

Графы обозрели поле сражения. Помимо моста их взглядам предстал брод, где де Харкли разместил копейщиков. Решили, что граф Херефорж и лорд Клиффорд нападут на мост, тогда как Ланкастер со всадниками пойдет на брод. Это должно было казаться относительно простой задачей, но помешала недооценка грозности де Харкли. Из долгого опыта боев с шотландцами он хорошо знал, как следует защищать стратегически важные точки, а мятежники в это время действовали в спешке и не подготовили штурм моста с необходимой внимательностью. Солдаты де Харкли бросились на шотландские линии, мешая рыцарям осуществить нападение. Херефорд вел сражение на мосту, но и он, и его люди были застигнуты врасплох огнем стрел. Затем один из копейщиков де Харкли, заранее скрывшийся под полотном переправы, выставил между досок пику, пронзив ею графа Херефорда в заднее отверстие и провернув острие до кишок. Крики умирающего обратили передовой отряд в панику. Ланкастер, пораженный и нашедший легкого способа перейти реку под градом интенсивно и быстро летящих на него стрел, отменил наступление и отошел от берега, пообещав на следующее утро вернуться и либо дать бой, либо капитулировать.

Той ночью солдаты погибшего графа Херефорда дезертировали, многие из них оставили доспехи в палатках и стали прокрадываться прочь в заимствованных или же украденных старых одеждах, притворяясь либо крестьянами, либо нищими.

При первых же лучах солнца де Харкли, чьи разведчики всю ночь наблюдали за рассредоточением сил противника, взял инициативу в свои руки. Он пересек мост и двинулся навстречу лорду Ланкастеру. В течение короткого промежутка времени сражение при Боробридже было завершено. Большее число лордов-полководцев, осмелившихся противостоять королю, включая графа Ланкастера, оказались отправлены в темницу Йорка.

Новости, пришедшие в Лондон, звучали следующим образом: весь мятеж против короля Эдварда и Хью Деспенсера был подавлен в сражении при Боробридже. Граф Херефорд и лорд Дамори, два ближайших политических союзника Роджера, погибли. Что на самом деле потрясало и что изумило целую страну, — это случившееся со сдавшимися, либо плененными де Харкли лордами. Шесть северных барона оказались немедленно выпотрошены и повешены в Понтефракте. Граф Ланкастер подвергся суду трибунала лордов, куда входили Эдвард и оба Деспенсера. Ему не позволили произнести речь в свою защиту, как не дали никому и говорить от имени вельможного бунтовщика. Ланкастера приговорили к потрошению у виселицы, повешению и отсечению головы. В качестве знака уважения к текущей в жилах графа королевской крови, Эдвард пощадил его и отменил бесчестие потрошения и повешения. Вместо этого бунтовщика обрядили в старое сюрко, в миле от принадлежащего ему замка в Понтефракте посадили на осла и там обезглавили в присутствии суверена.

Это стало на самом деле невероятным ударом для Роджера. Он не обладал силой, чтобы лично разгромить Эдварда, но, с помощью графов Ланкастера и Херефорда, вполне мог так поступить. Крах Ланкастера по оказанию Мортимеру поддержки заставил последнего совершить капитуляцию, но она в равной степени означала конец и графа, ибо после сдачи Роджера с дядюшкой неудачу потерпело все движение противостояния. При взгляде назад на направленную против Деспенсеров кампанию, она предстает бунтом, основательно зависящим от Роджера Мортимера и Херефорда. Именно эти двое руководили нападениями лордов Марки на Деспенсеров, после чего исключительно требования Марки были предъявлены Эдварду в Вестминстере. Именно на союзника Мортимеров, Бартоломью де Бадлесмира, совершили атаку в замке Лидс, и только из рук Мортимеров король в конце 1321 года получил свою армию. Таким образом, Роджер и Херефорд виделись центром внимания Эдварда и зачинщиками мятежа. Ланкастер просто пытался оказывать воздействие на распространение монаршего покровительства из своих расположенных на севере земель, разыгрывая старую карту, часто им используемую, но в действительности постоянно обманывающую. Когда Мортимеров изъяли из движения противостояния, Ланкастер не мог сделать ничего, чтобы остановить короля, даже ценой нахождения на своей стороне графа Херефорда.

Чего Роджер предвидеть не мог, и во что долго не способен был поверить остаток страны, так это протяженность мстительности Эдварда. Он не только повесил баронов севера и обезглавил Ланкастера, король вспомнил о лордах Марки и лордах южных областей, дабы казнить еще и их. Бартоломью де Бадлесмира доставили в Кентербери. Там его притащили к виселице, где и повесили рядом с племянником, сэром Бартоломью Эшбернхэмом. Голову срубили и в знак совершенной измены выставили напоказ. Сэр Генри Ле Тис, сторонник Мортимера, поскакавший на север биться плечом к плечу с Ланкастером, был притащен в Лондон, где также подвергся повешению. Сэра Френсиса Элденхэма оттащили и повесили в Виндзоре. Сэра Джона де Моубрея и сэра Роджера де Клиффорда притащили на лошадях для повешения в Йорк, оставив затем их тела разлагаться на виселице. Сэра Генри де Монфора и сэра Генри де Уиллингтона притащили для повешения в Бристоль. Убили или казнили больше дюжины пэров, еще больше убили или довели до смерти в тюрьме рыцарей. Сотни людей вынуждены были заплатить огромные штрафы, гарантирующие безопасность от любого несогласия в будущем. Все существующее противодействие монарху оказалось безжалостно и наглядно сокрушено.

Теперь казалось, что наступила очередь Роджера страдать от кары монарха. Но сначала Эдвард направился на север, вести крайне неудачную кампанию против шотландцев. И лишь спустя три месяца принялся размышлять о запертых в Тауэре пленниках. Ставленник Мортимера, Хью де Турпингтон, сейчас верно служащий своему господину на протяжение более чем двенадцати лет, был обвинен в соучастии в произошедшем «мятеже» и потерял принадлежащие ему земли. В июне Роджер с дядюшкой предстали перед судом за ущерб, нанесенный владениям короля в Ньюпорте. 13 июля вышел указ о полном обзоре правления Мортимера в Ирландии, несмотря на письмо от общины Дублина, в котором служба Роджера уже описывалась. Наконец, после указа относительно Ирландии, находясь в Йорке, Эдвард назначил жюри для заседания в Лондоне и суда над Мортимером с дядюшкой за измену государству.

Несколько дней спустя хранитель Тауэра вывел их из камер, отведя в зал Вестминстера. Там они лицом к лицу встретились со своими судьями. В список входили: Уолтер де Норвич, Верховный барон Казначейства, сэр Джон де Фрискени, еще один барон Казначейства, сэр Уильям де Харли и Джон де Стонор, оба — судьи, и Хамо де Чигвелл, мэр Лондона. За исключением последнего из названных мужчин, жюри отличалось беспристрастностью настолько, насколько могли желать того Мортимеры. Но все пятеро знали, — от них не ожидают беспристрастного решения. 21 июля они сошлись на нижеследующих размышлениях. Роджеру с дядюшкой объявили, что каждый из них:

В противовес принесенной присяге в верности поднял военные действия, направленные на их суверена и властителя вместе с Хамфри де Богуном, графом Херефордом (в настоящее время покойным), Роджером Дамори (в настоящее время покойным), Бартоломью Бадлесмиром (в настоящее время покойным), Джоном Гиффардом из Бримпсфилда (в настоящее время покойным) и Генри Ле Тисом (в настоящее время покойным). Они вероломно захватили город и замок Глостер и преступно разграбили там королевское добро. После, как предатели и враги с развевающимся, словно для войны, штандартом поскакали к Бриджнорту, где напали и пограбили подданных монарху жителей, одних убив, а других ранив, город сожгли и опять с развевающимся, будто в военные дни, знаменем, как до этого и потом, поехали с оружием крушить и обирать людей суверена. Все эти преступления известны, король записал их, дабы предъявить зачинщикам. Поэтому суд постановляет, — за совершенные измены проволочь на лошади, а за поджоги, грабежи и убийства — повесить.

Эдвард был удовлетворен. Но в момент одержания победы Эдвард начал терзаться сомнениями относительно предначертанной Мортимерам судьбы и возобновления движения противостояния, способного после казней Боробриджа убить его собственного родственника и верных на протяжение долгого времени подданных. Со смертью Ланкастера стало казаться, что монарх питает мало страха из-за Роджера и его шестидесяти шестилетнего дядюшки. Услышав известия о приговоре, суверен решил заменить вынесенное наказание на постоянное заточение. Земли и владения Мортимеров остались конфискованными, а главы рода и члены их семей — заключенными в своих замках и монастырях, зато жизни этих людей оказались спасены.