Чтение онлайн

Другие держали в полукольце самого Кудинова — злого, безоружного и немного помятого. Он бешено кричал своим, выглядывая поверх голов:

— Сабель не обнажать! Жереба, Буйнос, не лезьте на рожон! Их больше, раздавят!

Третьи просто грудились и смотрели. Среди них был Угрюм.

На голой земле посреди скверного подобия былого новгородского веча сидели два молодых финских смерда, жались друг к дружке спинами.

Ватажники один за другим замечали вставшего в стороне атамана, затыкались. Только Астафий Кудинов закричал еще громче:

— Хабаров! Укроти своих лиходеев, иначе мне моих людей не сдержать. За меня сами полягут и твоих положат!

Атаман вошел в круг стихийного ватажного веча. Перед ним расступались.

— Скряба! Что здесь?

Гордей вылез вперед. Оправил себя, пригладил короткую шерсть на голове.

— Ну значится так. Ночью кудиновские и я с моим десятком в стороже стояли. Под утро мои трое порысили ко мне — засекли этих лесных чучел. — Он кивнул на полоняников. — Проследили за ними и — опа. — Скряба шутовски развел растопыренные ладони. — Астафий-то наш дружбишку свел с каянцами. Засели они, значится, втроем в кустах и разговор об чем-то тихо разговаривают. Тут уж у моих взыграло. Только вчерась я им толковал: помяните мое слово, изменщик у нас объявился. Кто чудских смердов с пути с нашего загодя гонит, чтоб добро свое схоранивали в лесу? Кто им на атамана нашего показывает, стрелков и девок подсылает? А тут вона что. Зверь сам открылся и в руки дался...

— Врешь, Скряба! — рванулся к нему Кудинов. Его удержали. — Гниль ты древесная! Я и молви финской не знаю.

— Сам вымесок плесневый! Елдыга тетёшистая! Я и ребяты мои явно слышали — каянцы бормотали, а ты им отвечал.

— На пальцах показывали, что за девкой своей пришли! — орал Астафий. — Девка мертвая, так на что мне ее сторожить?! Отдать им труп хотел.

— И отдал бы? — сощурился на него Хабаров. — Без моей воли?

— Что мне твоя воля, я князю Вельскому служу! Отдал бы, да эти разбойники налетели, скрутили. Верни саблю, Скряба, по хорошему пока прошу!

— А по-плохому как будет? — спросил атаман.

— А по-плохому резня у тебя в ватаге будет, — внезапно усталым голосом произнес служилец. — С чем на Русь-то вернешься?

— А ты мне, Кудинов, не грози. У меня бунтов средь ватажников никогда не бывало. Я бунты еще в задумке ногтем давлю.

— Да сам-то подумай головой, атаман. Как я мог сговориться с каянами, если ни слова по-ихнему не ведаю. Как отряд опережать мог, если с вами иду?

— Вот я и думаю. Кореляк! Спроси этих, зачем пришли и о чем с ним в лесу говорили.

Финские мужики уныло повторили уже слышанное от Кудинова.

— Они пришла взять мертвый тело. Добрый руска воин не стал выдать их. Хотел сам вести деревня, отдать девка.

— Один в один, — усмехнулся Хабаров, — будто сговорились.

Кудинов черкнул по нему режущим взором.

— Как опережать мог? — снова вылез Скряба. — А я скажу! Вечор давеча я к реке спускался, карбасы смотрел, сторожу проверил. Поодаль в затоне, у каянских лодок кто-то стоял. Я с верхнего берега видел. Не ты ли то был, Кудинов? А холоп твой в лодке сховался? Отправил ты его дальше по реке каян полошить?

Довольный собой, он не стоял на месте — ходил, крутился, поворачиваясь ко всем ватажникам, будто приглашал согласиться с ним.

— А ты у холопа и спроси, — презрительно оскалился служилец и крикнул своим: — Ермошку сюда тащите! Дрыхнет небось доселе.

— Фока, Чобот! — Атаман кивком отправил ватажников следом, чтоб кудиновские служильцы чего не напутали со своими холопами.

Пока искали, Хабаров то ли в шутку, то ли всерьез предложил Астафию, чтоб он сам принес финским смердам тело их девки. Пусть заберут и проваливают.

— Коли уж ты такой добрый, — с ядовитой улыбкой прибавил он.

Кудинова будто плетью по лицу ожгли:

— Как смеешь! Ты! Бесчестить и похабить меня, княжого дворянина?! Ты ровня мне по чести. А если разобрать, то могу и выше тебя родом и службой оказаться!

— Ну не хочешь, Астафий, и ладно. — Ватажный голова словно забавлялся. — Тогда уж нечего делать, надо убить этих двух. Давай, Кудинов. Порежь эту скотину.

Скряба вызвался одолжить служильцу свой нож.

— А я скорей тебя, Хабаров, прирежу им, — вертя клинок в ладони, сказал тот. И Скрябе: — Или тебя, беглый пес.

Еще издали донеслись крики посланных на поиски. Холопа не нашли.

— Как сквозь землю провалился, Астафий, — разводили руками корельские служильцы.

— Что ты теперь споешь нам, голь служилая? — ухмылялся Скряба. — За измену отвечать надо.

Нож у Кудинова отобрали.

— Да зачем мне измену творить? — Он растерянно озирался на ватажников. — Против кого? Какая мне корысть в том?

— Ну тебе видней какая, — не унимался Скряба. — Может, от кого приказ получил. Аль просьбишку, с оплатой. Из Колмогор, к примеру. — Гордей быстро оглянулся на Хабарова. — Але сам решил атаманить над нами... А либо на чужое ложе заглядываешься.

От последнего смелого предположения ватажники начали сумрачно переглядываться и перетаптываться.

— Ты бы поспрашивал девку Евдоху-то, атаман, — бесстыже гнул свое Скряба. — Она б тебе, верно, много поведала про его хожденья вокруг да около Алены Акинфиевны...

— Брешешь, пес смердящий!

— Сам курощуп шелудивый! На сук тебя взденем, как сиволапого мужика за измену. С каянскими смердами повязался, дворянин ледащий. Федька Алябыш и Гридя из-за тебя животов лишились, у Ерохи Турика нога загниет. Говори, с каким наказом вчера холопа своего на лодке к каянцам отправил? Три раза промашка случалась по атаману, чего теперь придумал?..

— Складно баешь, Гордей!

Глубокий грудной девичий голос, внезапный и полный гнева, поразил всех. Алена Акинфиевна, чьего появления никто не заметил, прошагала между ватажниками внутрь веча.

— Не ты ли сам все то придумал?!

— Елена, уйди! — рявкнул Хабаров.

— Не уйду! Коли мое имя в свое беззаконие вмешиваете... Опомнись, Митрий Данилович, да топор-то убери от греха!

И впрямь у Хабарова в руке появился топорик-чекан. Взял в крикливой сумятице у кого-то из ватажников.

Алена стояла в двух шагах от Астафия Кудинова и бесстрашно молила атамана взором о пощаде.

Он не выдержал, отвернулся. Встал к ним обоим спиной.

— Ну, так только за полюбовников заступаются...

Хмылкий голос Скрябы был негромок, но Хабаров его услышал. С ревом подраненного медведя он развернулся, занося топор для броска. В последний миг, внезапно поняв, что Кудинова закрыла собой Алена, он попытался удержать топорище. Но оно уже вылетело из руки. Атаман взревел сильнее — а потом у него перехватило дыхание. Он задохнулся, оборвав страшный вопль, и в два прыжка, как рысь, достиг ее.