Чтение онлайн

— Матушкино благословенье, — с чувством проговорил Феодорит. — Вот и пришло оно ко мне. Послал Господь. А складень этот, — объяснил он парню, — я по родительскому дому помню. В дитячьих годах игрался им.

Васята все равно ничего не понял и хлопал глазами ошарашенно.

— Что ж, отче, у тебя украли родителево благословенье?

— Ну, считай, не в те руки передали, годов тридцать назад. А человек тот лишь недавно мне рассказал, как дело было, повинился. Тот, которого я нашел на Мурмане... с которым вместе скитались в тех скорбных пустынях.

— А теперь он один там? — ужаснулся Василий. — Как древние отшельники в египетской пустыне?! Кто же сей великий подвижник, отче? Ты прежде про него не рассказывал...

Монах молча ушел к своему одру на дощатом настиле, крытом дерюгой.

— Давай-ка повалимся спать.

Васята, вздохнув, покорился. Но лежа на своей постели, не мог уснуть. Знал, что и Феодорит тоже не спит и по обычаю своему лег лишь для виду. Скоро встанет, запалит свечу перед образами и будет молиться до поздних петухов. А пробудившемуся наутро Васяте опять скажет, будто только что поднялся с ложа.

— Отче! — громким шепотом позвал алтарник, измученный своим вопросом. — Ну кто же сей богоносный муж?

— Разбойник, — буркнуло в ответ.

Васята подумал было, что монах назвал разбойником его — за неуемное любопытство.

— Раскаянный, — неспешно добавил Феодорит.

— А-а, — протянул Васята, страшно разочарованный и взволнованный одновременно.

3

Cнаружи шумел холодный дождь раннего лета. Голая каменистая земля у входа в вежу набухала водой, темнея. Из-под кожаной занавеси тек тонкий ручеек вглубь лопского жилья, к деревянной доске, служившей трапезным столом. Длинной извилистой змейкой он нырнул под оленьи шкуры, расстеленные на земле. Крупные капли дождя падали в дымовое отверстие, шипели, попадая на горячие камни очага, шлепали в котле с похлебкой.

— ...В давние времена бог Каврай-олмак захотел пробудить среди зимней тьмы Солнце. Он пришел к Двоящейся речной воде, где олений бог Мяндаш-Пырре каждый год сбрасывал свои золотые рога. Каврай нашел золотой рог Мяндаша и поднялся на Сейдапакх, священную скалу у морской губы...

Кебун не сводил красноватых от дыма, как у всех лопарей, глаз с человека, для которого рассказывал. Длинные волосы, будто смазанные оленьим салом, жестко торчали в стороны, забралом спускались на лбу. В руках кебун держал деревянную плошку с лебмой — рыбным отваром, но не пил из нее, будто забыл. Гость же, скрестивший ноги напротив хозяина, прихлебывал с удовольствием.

— Каврай стал киковать на священной скале. Он грыз рог Мяндаша. Это было нелегко, грызть зубами золотой рог. Но Мяндаш услышал его кикованье и покорился Кавраю. Он спустился к дому солнечного бога Пейве, где зимует Солнце. Взвалил его себе на спину и повез на небо.

Кебун забрал у гостя опустевшую плошку и ушел за очаг. Приготовив новое питье, вернулся.

— Пей, Мэтар-Тан. Ягоды берегут зубы. Без зубов человек совсем плох. Ни охотника, ни нойда без зубов не бывает.

Гость отпил настой из морошки с травами.

— Очень вкусно, Карнэсь.

Кебун продолжил рассказ.

— Мяндаш почти вывез Солнце на небо. Зимняя тьма над землей рассеивалась. Люди, олмынч-саами, выходили из жилищ и радовались свету. Но Каврай-олмак не сумел закончить колдовство. Мяндаш велел своим детям разбудить медведя. Талла залез на Сейдапакх, где сидел Каврай, и заревел. Каврай перестал грызть рог и от испуга закричал на медведя. В тот же миг золотой рог рассыпался в его руках. Колдовство Каврая больше не связывало Мяндаша, и он отвез Солнце в его зимний дом. Тогда Каврай убил таллу, который испортил его колдовство. С того дня волки и собаки, творения Каврая, враждуют с детьми медведя.

Колдун вспомнил про свою лебму и одним духом опустошил плошку. С громким звуком втянул в себя остатки.

— Из рассыпавшегося золота Каврай сделал бубен и натянул на него шкуру убитого таллы. Священная скала с тех пор зовется Куамдес-Коль-Пакх. Скала Золотого Бубна. На ней сидит бог Каврай-олмак, который дает кебунам силу.

— Скала Золотого Бубна, — медленно, словно пробуя слова на вкус, повторил гость.

— Бубен скрыт в ней, — хитро прищурился лопарь. — Ты не нашел его, Мэтар-Тан. Он хорошо спрятан.

— Я не искал его, Карнэсь.

— Ты не мог знать про Золотой Бубен. Ты не саами. Ты тайа, чужак.

— Для чего же ты открыл мне эту лопскую тайну?

— Дальше тебя она не уйдет, Мэтар-Тан, — мелко рассмеялся кебун. — Слушай, что еще тебе расскажу. На Скале Золотого Бубна встарь приносили в жертву пленников из воинов чуди. Это было, когда чудь шла нагоном на нашу землю и убивала саами. В обмен на жертвенную кровь Каврай-олмак давал кебунам и нойдам силу для одоления чуди. Саами плохо воюют оружием, но хорошо воюют хитростью. Духи помогают саами. Только войн давно не было. Чудь давно не приходит, не убивает. Пленной чуди у саами не стало. Бог Каврай не захотел в жертву олешков и ушел со священной скалы... Потом вместо чуди пришли люди рууш. Ты, Мэтар-Тан, рууш.

— Я не воюю с саами.

Гость провел ладонью по глазам, словно устал или снял налипшую паутинку. Помотал головой. Кебун удовлетворенно наблюдал за ним.

— Твой бог Крыст воюет через тебя. Ты большой человек, тайа. Сильный человек. Можешь поднять сразу трех... четырех саами. Но ты не смог сбросить в море сейдакедьке бога Каврая. Этот сейд пустой много лет, бог ушел из него. А ты все равно не сумел повалить его.

— Камень велик и тяжел...

Гость с усилием ворочал языком, чтобы произнести эти несколько слов. Кебун снова рассмеялся и потер ладони.

— Хорошо, что рууш Тэдорэт ушел и ты остался один. Но тебе надо было уйти с ним. Наши боги не хотят, чтобы ты жил здесь. Я спрашивал свой куамдес, какой жертвы хотят боги. Сайво ответили — тебя, Мэтар-Тан.

— Меня?.. Как же ты сможешь меня...

Гость снова тряхнул головой, прогоняя туманную пелену, вставшую перед глазами. Но движение вышло медленным и нелепым. Тело придавило к земле, будто на него навалился некто невидимый и огромный, вроде медведя: он не мог ни поднять руки, ни распрямить ноги.

— Ты опоил меня, Карнэсь... Лживый колдун...

Кебун легко подскочил на своих коротких ногах и приблизился.

— Карнэсь не лживый. Он делает и говорит то, что велят ему боги. Мэтар-Тан хороший враг, сильный, смелый. Саами будут помнить тебя, уважать. Карнэсь сделает так, что Мэтар-Тан не увидит своей смерти, не почует ее.

Он коснулся рукой плеча гостя и толкнул. Безвольное тело, слишком большое для лопской вежи, повалилось на оленьи шкуры.

...Тесная бревенчатая клеть, вроде бани. Дверь с низкой притолокой и мутное слюдяное оконце в два кулака, узкая лавка — ничего больше. Клеть заперта изнутри деревянным брусом в упорах на ободверинах.