Чтение онлайн

Но сколько - это уже дело не его самого. Хотя и от него зависело многое.

"Буду стремиться к скорейшему успокоению всех страстней. Пора сближаться с другими".

И с этими словами он ускорил шаг, словно боясь, что опоздает и не успеет доделать задуманное.

А время шло, хоть и медленно, но все же не останавливаясь. Во дворце уже было все убрано и оставалось только захоронить тела, да убраться отсюда подальше.

Путь возлежал не ближний. Их ждала другая крепость, воспоминания о которой несли в себе тяготу юношеской изменчивости и популяции других мнений.

Но, нужно было это делать, тем более, что его ждала там целая делегация русских.

Это эмиру принес тот же Артуз еще вчера вечером перед боем. И было понятно, почему нападали поляки и литовцы, и почему заставляли себя убивать свои же.

Это не было той извечной занозой-изменой. Это уже была политика, а она претерпевает всякое.

И хотя, русский царь не отличался особым благоразумием, эмир шел ему навстречу. Он понимал, что величие империи лежит в величии не меньшей по величине и смыслу такой же.

Соединить усилия - обозначало для других гибель и поражение.

Но, это обозначало и другое. Это давало той же Великой Империи Османов временную передышку от войн и улаживание всех вопросов внутри.

Именно это пока не давало покоя эмиру, но он знал, что развязка наступит и очень скоро.

Вопрос лишь во времени, которого, как всегда, казалось мало и не хватало.

Спустя час, колонна всадников на уцелевших от взрывов лошадях двинулась дальше от моря в сторону юго-запада, оставляя за собой руины крепости-дворца и тот корабль, который привел их сюда.

И больше ничего не останавливало на пути, разве что солнце, так беспощадно полыхающее сверху...

Глава 21

Спустя три дня, та же колонна приблизилась к городским воротам, а им навстречу двинулась вереница всадников. То были русские.

Почему-то они не пожелали остановиться во дворце, всегда приветливого, Юсуф-паши, хотя того и не было уже в живых.

Видимо, им были уже известны те, мигом распространяющиеся по земле слухи или их отголоски о жестокой битве в крепости и разгроме общего противника.

Колонна приостановилась и навстречу неизвестному, отделившемуся от общей группы, выехал сам эмир.

Он не боялся, что кто-то в него вдруг выстрелит или пустит в ход какое-либо другое оружие.

Эмир давно знал, что в таких случаях ни одно войско не прибегает к этому.

Настоящие воины всегда уважали справедливость в любой ситуации и не впадали в такую крайность на полях сражения. Да и бояться особо было нечего.

Самому всаднику, приближающемуся от лагеря русских, было на вид под пятьдесят.

Его густые, серебристые и щетинящиеся брови, казалось, застилали ему глаза, а торчащие седые волосы лихо развевались на ветру.

То был казачий атаман Иван Лихо, как его прозвали в народе те же русские. Очевидно, он был послан кем-то сюда для переговоров от войск казачьих или от самого царя.

Всадники сблизились.

Эмир приложил руку к сердцу и чуть склонил голову к груди.

То же сделал и другой человек.

Затем, они, даже словом не обменявшись, разъехались в стороны и поскакали обратно к своим. Это была та, необходимая при всяких мирных, либо других переговорах процедура, которую все непреклонно исполняли, давая этим понять, что их намерения чисты, искренни и взаиморасполагаемы.

Конечно, внутри каждого это было вовсе не так, и каждый преследовал прежде всего свои цели и цели того государства, которое представлял, но снаружи или поверхностно это выглядело вполне дружественно и не создавало никаких прецедентов для срыва переговоров.

Повернувшись возле своих людей, эмир взмахом руки приказал следовать за ним двум сопровождавшим его всадникам.

Один из них именовался толмачом, то есть переводчиком языка, а другой - экуменом-летописцем походной и другой жизни великих.

То же проделал представитель русской стороны, и они вновь направились друг к другу навстречу.

Не доезжая метров пяти, они одновременно свернули в сторону от ворот дворца и поехали совсем рядом. Отъехав на порядочное расстояние, дабы их слова не унесло ветром к их колоннам, всадники остановились.

Теперь предстояло узнать цель и намерения всего этого.

Эмир нарушил тишину первым и, обращаясь к своему толмачу, произнес:

– Я знаю, великий царь Московии пожелал со мной встретиться. Но, как вижу, сам не соизволил прибыть, а прислал Вас. Я хотел бы некоторого объяснения.

В ответ русский молча подал эмиру грамоту, в которой удостоверялась его личность и указывалось право предоставления ведения переговоров лично царем с его подлинной печатью и отпечатком большого пальца.

Эмир послушал, что прочитал ему вслух его толмач и, кивнув головой, протянул руку для дружественного пожатия.

Атаман вначале помедлил немного, озираясь по сторонам, словно боясь, что кто-то заметит, как он пожимает руку басурману, как они величали турок, но руку все же подал, и они обмекались легким рукопожатием.

Затем наступило время самих переговоров.

Они слезли с лошадей и, захватив с собой одних лишь толмачей, пошли в поле, немного отдаляясь от экумена и летописца.

Разговор вел эмир.

– Я знаю, - начал он издалека, - что русскому царю не хочется тянуть кобылу за хвост. Так, кажется, у вас говорят?

Атаман молча кивнул, в душе удивляясь откуда турок знает их поговорки.

– Поэтому, он хочет навязать мне мир и моей империи, -продолжил Абдах.

– Не навязать, а просить о мире, - поправил его тут же русский.

– Это не совсем так, - возразил эмир, - я знаю о таких действиях царя, которые никак на это не указывают, - и он внимательно посмотрел атаману в лицо.

– Не знаю такого, - спокойно, без тени лжи, ответил тот и посмотрел ему в глаза.

– Хорошо, - отводя взгляд в сторону, - промолвил Абдах, - тогда, скажите мне друтое. Как ваше русское золото, оружие, камни, медь, руда попадают в другие страны, в том числе и к вашим врагам. Мне это совсем не понятно. Как можно воевать супротив тех, кого сам же и вооружаешь, оставляя свои войска без должного. Объясните?