Чтение онлайн

Далее мы прошлись по Гефсиманскому саду и посетили храм Всех Наций. По крутой дороге поднялись на вершину горы Елеонской, побывали в монастыре «Отче наш» и часовне Вознесения, где приложились к камню, с которого Господь вознёсся на небо. Спустились в монастырь Слезы Христовой, побродили по нему и, наконец, пришли в монастырь Марии Магдалины.

Увы, увлекшись хождением по святым местам, к причастию мы опоздали, литургия там уже давно закончилась, последние прихожане покидали храм. Но нас пожалели и впустили на несколько минут.

Вот тут и произошло нечто такое, чего я совсем не ожидала, о чем не думала. Когда мы подошли к гробнице с мощами святой Елизаветы, скажу честно, я не испытывала какого-то особого чувства, помимо уважения к святыне ее останков. Не раз я доселе прикладывалась к мощам, и это было очередное поклонение. С благоговением, да, но без какого-либо предвосхищения чего-то необыкновенного.

И вдруг – словно молния пробежала по всему моему телу! И эта молния исходила от гроба. Она пронеслась через меня и устремилась ввысь, наполнив все мое существо чем-то горячим и неземным. Я даже не знала, как относиться к происшедшему. И когда мы вышли из храма, с трудом могла человеческими словами передать мужу то, что довелось испытать несколько минут тому назад. Он улыбнулся любящей улыбкой, поцеловал меня, прижал к себе и сказал просто:

– Это прекрасно, душа моя!

Мы спустились к подножию горы Елеонской и посетили подземный храм Успения Богородицы. Вдоль южных и западных стен дошли до Мусорных ворот и ещё побывали возле Стены Плача. Через Старый город отправились к Яффским воротам. Навстречу нам валили толпы магометан, вырвавшихся из своих мечетей, будто в атаку на какого-то незримого врага. Казалось, они готовы растоптать всех неверных на своем пути, настолько их зарядила энергией пятничная молитва. Но, думаю, они просто проголодались. Как и мы.

Неподалёку от Яффских ворот мы сели пообедать в ресторанчике под зонтами, ели шашлык и кебаб, пили ледяной лимонный сок с мятой и безалкогольное пиво. Затем, выйдя из Яффских ворот, долго ждали автобуса на Вифлеем. Познакомились с итальянским евреем-христианином Марко, ласково уверившим нас, что автобус рано или поздно придёт. И автобус пришёл, точнее, микроавтобус, в котором мы стоя доехали до блокпоста Вифлеема, прошли мимо бетонных стен, расписанных рисунками агитационного антиизраильского содержания…

Но все это уже мелькало перед моими глазами, будто в кино, поскольку всем моим существом владела та дивная молния, пробежавшая через меня у гробницы Елизаветы. И как только мы обосновались в вифлеемской гостинице «Святой Михаил», я сказала, что никуда больше не в состоянии идти. И ознакомление с градом Рождества Христова мы отложили на завтра.

В следующие дни были незабываемые прогулки по Вифлеему, снова Иерусалим, поездка в Назарет и Табху, на берег Геннисаретского озера и на гору Фавор, в любимый город Иисуса Капернаум и на берег Иордана, где в купальне Йарденит, нарядившись в белые длинные сорочки с изображением фрески Джотто «Крещение» на груди, совершали омовение в водах иорданских. Рыбы Святого Петра, в нашем обиходе именуемые тилапиями, плавали вокруг нас, целуя нам коленки, чего я не могла стерпеть и то и дело взвизгивала. Неподалёку большая толпа чернокожих сенегальцев омывалась с весёлыми криками и пением. Их, кажется, крестили, потому что хватали по очереди и окунали по многу раз, даже страшно становилось – как бы очередной крещаемый не захлебнулся. Ощущение блаженства и благой душевной тишины не покидало нас. А во мне еще горела та елеонская молния.

Потом были золотые пляжи Тель-Авива, гостиница «Олимпия», белые лилии, подаренные мужем, и возвращение в Москву с чётким осознанием того, что лучшего свадебного путешествия в моей жизни и не могло быть.

И еще, когда мы прилетели, оказалось, что наш чемодан решил нас повеселить и малость без нас попутешествовать. Вместо Москвы он отправился в Сан-Франциско. Получить его нам суждено было через несколько дней, во время которых он побывал еще в Пекине, Стамбуле и уже оттуда был репатриирован в Россию, изрядно потрепанный.

По возвращении меня не покидала мысль о том, что та молния – знак. Но чего? Конечно, чего-то хорошего. Обладая доселе самыми общими сведениями о великой княгине Елизавете, дома я стала читать о ней все, что есть в Интернете, а муж покупал о ней книги, имеющиеся в книжных магазинах, но в основном в церковных лавках. И что вы думаете, в то же чудесное лето к нам обратились редакторы издательства «Покров» Елена Михайловна Михалева и Елена Евгеньевна Пирогова с предложением написать художественную книгу об одном из новомучеников ХХ столетия. В небольшом списке из пяти имен значилась Елизавета Федоровна. Для пущей чудесности можно было бы приврать, что звонок от издателей раздался, как только мы вышли из храма на горе Елеонской, но мы с мужем любим иной раз присочинить для красоты, однако нагло врать, особенно в таких случаях, не обучены – из «Покрова» позвонили в августе, а молния случилась в июле, в день Петра и Павла. Получив предложение издательства «Покров», я сказала, что уже работаю над такой книгой, и это, в общем-то, было близко к правде – материал я уже вовсю осваивала.

На другое утро муж поведал, как ночью я радостно смеялась во сне, мне снилось что-то очень хорошее, но что именно, я не могла припомнить. И в тот же день я села писать начало романа «Гефсиманский сад» про то, как Елизавета Федоровна должна была приехать в приют для девочек, и воспитательница учила их:

– Говорите: «Здравствуйте, ваше высочество!» И целуйте ручки.

А когда гостья приехала, девочки хором сказали:

– Здравствуйте, ваше высочество. И целуйте ручки! – и дружно протянули ей ручки для целования. А она, милая, не смутившись, всем их поцеловала.

Файл со сценой каким-то образом потерялся. Я огорчилась. А муж сказал:

– Хороший знак. Стало быть, кое-кому не хочется, чтобы ты писала эту книгу. Не надо этому кое-кому делать приятное, расстраиваться.

И я заново написала начало романа. Название родилось мгновенно. Еще не затуманились воспоминания о том, как совсем недавно мы гуляли по Гефсиманскому саду у подножия горы Елеонской. Здесь Спаситель молился: «Да минует Меня чаша сия», но остался и был схвачен, дабы пройти Голгофу и на кресте пострадать за нас, грешных. А для Елизаветы Федоровны Гефсиманским садом стала Россия, из которой она тоже имела возможность бежать после революции, но осталась, чтобы повторить путь Христа до мученического венца алапаевской Голгофы.

Гефсиманским садом явилась Россия и для ее мужа – московского генерал-губернатора Сергея Александровича Романова. Неугодный для тех, кто разрушал Отечество наше, он постоянно получал угрозы расправы, но не покидал свой пост, не бежал от опасности, а продолжал свою деятельность на укрепление государственности, и бомба террориста разорвала его в клочья посреди Кремля.

Вскоре мы побывали в Марфо-Мариинской обители, где нам любезно предоставили все имеющиеся у них материалы, разрешили переснять фотографии и другие исторические документы. И затем не раз мы приходили сюда, чтобы я могла набраться вдохновения.

Мне никогда не работалось так легко и свободно, как в ту осень. Роман быстро набирал страницы. Причем, – мой первый роман, до него имелись только повести, рассказы, стихи. К середине ноября работа подошла к завершению. И тут снова тот самый «кто-то» махнул хвостом и пробежал копытами по моему компьютеру – каким-то образом исчезло много страниц финала. Я поплакала, поплакала, да и взялась писать по новой, памятуя о том, как точно так же работа начиналась. Наконец, поставила последнюю точку, муж отредактировал готовый текст, и мы отправили его в издательство.