Чтение онлайн

Увы, с «Покровом» ничего не вышло. Издательство попало в череду каких-то финансовых трудностей и проект сначала заморозило, а в феврале следующего года и вовсе закрыло. Огорчению моему не было предела, но 3 марта, когда с недавних пор отмечается Всемирный день писателя, мы отправили текст священнику отцу Владимиру Чугунову, который возглавляет нижегородское издательство «Родное пепелище». И в тот же день этот прекрасный человек написал ответ: «Роман беру к публикации!» Вот так получилось, что в Москву муж похитил меня из Великого Новгорода, а первая моя книга вышла в Нижнем Новгороде!

Судьба романа складывалась успешно. В тот же день 3 марта 2014 года мы отправили его и в издательство московского Сретенского монастыря. От них положительный ответ пришел чуть позже, чем от отца Владимира. И хотя издательство Сретенского монастыря считается более престижным, мы вынуждены были сообщить, что Нижний Новгород откликнулся гораздо быстрее, и там книга уже в наборе. Тем не менее прошло всего несколько месяцев после выхода «Гефсиманского сада» в «Родном пепелище», и отец Владимир с гордостью сообщил, что весь тираж чудесным образом распродан. Мы позвонили в Сретенский монастырь, и вскоре там был заключен договор. В 2015 году «Гефсиманский сад» вышел и в Москве.

При работе над романом я глубоко погрузилась в материал, и теперь пришло сильное желание написать не художественное произведение, а биографическое исследование. На сей раз дело пошло не так легко и быстро, как роман. Для сугубо биографической книги надо было перелопатить куда больше материала, чем для романа, действие которого в основном разворачивается в Алапаевске, а вся предыдущая жизнь героини показана в ретроспекциях. И я на себе испытала, какой же титанический труд проделывают авторы подобных биографий, если они не халтурщики и не компиляторы. Я словно попала в автомобильную пробку, а вокруг меня терлись и сигналили в огромном количестве самые разнообразные, противоречивые, сомнительные или весьма доказательные, но не вписывающиеся в строй книги материалы, документы, свидетельства. По-английски автомобильная пробка – джем. И я, словно птица, нечаянно попавшая в огромный чан джема, не могла из него выкарабкаться. Забуксовала, приходила в отчаяние, плакала мужу, который продолжал меня поддерживать. Пришлось совершить усилие, вспомнить в себе ту елеонскую молнию и – вырваться из джема. Вперед, в свободный полет! Стряхивая с крыльев слова, чтобы те составлялись в строчки…

И еще был один знак судьбы. Мы с мужем выступали перед читателями в Самаре, и одно из выступлений запомнилось сильнее других – в Самарской областной библиотеке перед слепыми читателями. Для них там специально выпускаются книги, которые можно читать на ощупь. Оказалось, что не только книги, но даже иконы. Начальница отдела книг для слепых после нашего выступления решила подарить нам одну такую икону.

– Жаль только, что сейчас нет Богородицы или Спасителя, – сказала она. – Осталась только одна икона. Уж извините.

И принесла нам образ Елизаветы Федоровны!..

Белые и черные суждения, окружающие и Елизавету Федоровну, и Сергея Александровича. На них нередко будут основаны главы моей книги. С ними я буду спорить, соглашаться или отвергать. Как с черными, так и с белыми. Чтобы оставалось лишь то, что я считаю приближением к истине. И чтобы героиня книги предстала перед читателем и земная, и небесная.

О Боге надо писать либо виртуозно, либо никак. Восторженное, но бездарное сочинение о Творце и его избранных соратниках даже хуже, чем атеистическая пропаганда. Умалчивание за святым человеком отрицательных черт и поступков, совершенных в разные периоды его жизни, лишь вызывает дальнейшее недоверие. Но признание, что он смог преодолеть в себе нечто недостойное, напротив, еще больше возвеличивает его. И потому принцип моей книги – не лить елей, не засахаривать и не припудривать, по возможности не использовать ласкательно-уменьшительные суффиксы, а вести с читателем строгий и порой суровый разговор. Вырисовывая портрет героини, не умиляться постоянно, как она божественно прекрасна на всех фотографиях и во всех проявлениях, а показывать ее такою, какая она есть.

Именно есть, а не была. Потому что ничто не может меня убедить в том, что ушедшие от нас не находятся где-то рядом.

Но не одна святая принцесса Элла должна быть главной героиней этой книги.

Она – и ее муж. Потому что не было бы его, не было бы и ее – такою, какой Елизавету Федоровну причислили к лику святых еще до наступления великого церковного ренессанса времен Алексия II, еще при советской власти, хотя и на ее излете.

Она – и другие члены императорской семьи Романовых. Без взаимоотношений с ними невозможно представить себе жизнь Сергея и Елизаветы.

Она – и алапаевские мученики, потому что в их страдании и гибели за Христа они наравне с нею. Многие из них вольны были и покинуть ее, но они не покинули и из Гефсиманского сада пошли вместе с ней на Голгофу.

Она – и ее эпоха, ибо не было бы эпохи падения нравов, сомнений, разрушений, чудовищного обесценивания человеческой жизни, эпохи зверств и гонений, то не было бы и гонимых, не стало бы и святых.

Простите меня за столь длинное вступление, но оно было необходимо, чтобы объяснить, почему появляется еще одна книга о той, про которую и без меня написаны горы. Теперь – обо всем по порядку.

Итак, суждение первое -

Принцесса Элла. Будущая святая великомученица Елизавета Федоровна Романова. Из ее бабушек и дедушек самая знаменитая – великобританская королева Виктория.

Не просто знаменитая – настоящая историческая глыба. Тучная, подобно нашим Елизавете Петровне и Екатерине Великой или австрийской Марии-Терезии, и во многом с ними схожая помимо тучности. Создавшая могущественную Британскую империю и свою неповторимую викторианскую эпоху, правившая своим королевством ни много ни мало – 64 года! Таким не мог похвастаться ни один государь, ни одна государыня, покуда ее рекорд не побили сначала австрийский император Франц Иосиф, а затем английская королева Елизавета II.

Дед Виктории, полубезумный пьяница Георг III превратил королевский дом Англии в психушку. Из двенадцати детей Георга ни один не мог гарантировать стране хорошее потомство. Кто бы мог подумать, что целых две трети XIX столетия Англией будет править дочь третьего по счету сына Георга – Эдуарда, герцога Кентского!

24 мая 1819 года Кенсингтонский дворец огласили вопли новорожденной девочки. Ее мать Виктория Саксен-Кобургская до Эдуарда уже успела побывать в браке и от Эмиха Карла Лейнигенского произвела на свет Карла и Феодору. Теперь она подарила Англии потенциальную наследницу престола, которой суждено будет свой потенциал использовать на все сто. Крестным отцом стал не кто-нибудь, а русский император Александр Павлович, один из победителей великого и ужасного Наполеона Бонапарта. В итоге девочку нарекли Александриной Викторией, в честь крестного и родной матери. И потому в детстве ее звали Дриной.

Отец Виктории, прадед героини этой книги, скончался от воспаления легких, когда ей было всего восемь месяцев. От него остались сплошные долги, и дочери приходилось подолгу ходить в одних и тех же платьях. Зато с нежного возраста она привыкла к аскетизму и презирала роскошь. Хорошая черта для всех, кто хочет остаться в истории как великий правитель государства!

К тому же, не следует забывать и про кенсингтонскую систему, согласно которой воспитание особ королевской крови основывалось на множестве запретов и предписаний. Живо выражать свои чувства – нельзя. Читать все, что тебе вздумается – запрещено. Разговаривать с незнакомыми – Боже упаси. Сладости? – только по особому разрешению взрослых. Играть в куклы или с собакой – лишь в отведенные для этого часы. И таких запретов – огромное количество. Способствовало ли это воспитанию сильного правителя? Как видим, да.

Когда девушке исполнилось восемнадцать, правил ее родной дядя король Уильям IV. И, как нарочно, освобождая тропу более властной племяннице, он умер. Волей судьбы она оказалась первой в очереди на трон. И Виктория стала королевой. «Ненадолго!» – уверяли знатоки недобрых примет, указывая на появление черного лебедя в лондонском небе в день ее восшествия на престол. Ох, и ошиблись же, голубчики!

Очень быстро она научилась не робеть и властно заявлять о своих решениях, перестав подчиняться воле премьер-министра лорда Мельбурна. Уважая конституционность британской монархии, она вскоре дала раз и навсегда понять, что должна быть в курсе всех принимаемых министрами решений, а иначе… Иначе можно и других министров найти, не нарушая при этом основ конституции.