Чтение онлайн

В какой среде она воспитывалась? В самой что на есть викторианской! Этот термин «victorian» сейчас ассоциируется с чем-то лицемерным, чопорным, ханжеским. Но тогда он стал символом новой Англии, пережившей долгую эпоху увеселений, беспутства, обжорства, пьянства, непозволительной роскоши – всего того, что ассоциировалось с Ганноверской династией и что поставило страну в очень уязвимое положение. Отныне Виктория объявила три главных столпа своего правления – церковь, трон, семья.

И муж стал ее верной в данном отношении опорой. Он придерживался более строгих нравов, чем она. Однажды Виктория подарила ему картину, изображающую голого мужчину, и случился скандал. Впредь она дала себе слово не коллекционировать подобную живопись. Альберт высказывал крайне пуританские воззрения на жизнь, говорил, что при одной только мысли о супружеской неверности испытывает сильное физическое недомогание.

Постепенно королева и ее супруг выработали викторианский кодекс морали, основанный на чисто христианских добродетелях – религиозности, верности, трудолюбии, добросовестном отношении к обязанностям, умеренности во всем, презрении к роскоши, любви к ведению хозяйства и так далее. Строгая религиозность вела почти к монашеству. Кисти рук и лицо – вот единственное, что могло быть обнажено, все остальное прикройте одеждой, please. Иначе будете считаться голыми. Проявлять на людях любовные чувства или просто чувство симпатии нельзя было даже супругам. Сказать друг другу: «Джон» или «Мэри» – неслыханная вольность. Только «мистер такой-то» и «миссис такая-то». Ухаживать за предметом своей приязни? – «Позвольте мне нести из церкви ваш молитвенник».

Мезальянс в браке исключался полностью – женитесь и выходите замуж только за людей своего круга.

Слово «love» исключалось из обихода, не говоря уж о слове «sex», о котором девушки ничего не знали до первой брачной ночи, и для многих из них она становилась потрясением, после которого в наше время нужно было бы прибегнуть к услугам психоаналитиков. Встретить на людях беременную – позор. Она должна сидеть дома. И просто сказать «она беременна» – неприлично, а надо: «она в счастливом ожидании».

Больную женщину врач имел право осматривать лишь через ширмы, в которые он мог через отверстия просунуть руку, и лишь для того, чтобы пощупать пульс или лобик пациентки. Все остальное? Лучше умереть, чем такой позор!

Вот, в общих чертах, что такое викторианство, помимо религиозности и прочих фундаментальных человеческих добродетелей. Сейчас скажут: дикость. Тогда это была затянувшаяся на несколько десятилетий здоровая реакция государственного организма на болезнь распутства, охватившую Англию в начале столетия. И Альберта можно считать даже в большей степени проповедником викторианства, чем его жену. Многие ненавидели его за излишнее пуританство, называли скрягой, брюзгой, занудой и педантом, но вынуждены были мириться, ибо брачный союз королевы и принца-консорта оставался крепок и непоколебим, никто не в состоянии был его расшатать. Альберт писал своему брату: «Чем тяжелее и крепче цепи супружества, тем лучше. Супруги должны быть прикованы друг к другу, неразделимы и жить только друг для друга. Я хотел бы, чтобы ты приехал и полюбовался на нас – идеальная супружеская пара, соединенная любовью и согласием…»

В такой среде росли дети Альберта и Виктории, и среди них принцесса Элис – Алиса Великобританская. Строгость, строгость и строгость! Самые отдаленные путешествия – из одного королевского замка в другой. Все прогулки только в сопровождении родителей, братьев и сестер, коих всего королева Виктория родила своему мужу девять. Самая младшая Беатриса появилась на свет в 1857 году.

Образование Алисы, порученное Альбертом своему близкому другу барону Стокмару, состояло из Закона Божьего, рукоделия, искусства деревообработки, да плюс языки – французский и немецкий. Девочка росла некрасивой, этакий типичный гадкий утенок. Мать откровенно недолюбливала ее – ни ума, ни красоты, серая мышка. И вечно страдальческое выражение лица. Поскорее бы ее замуж!

Старшая сестра Виктория Аделаида вышла замуж за прусского принца Фридриха Вильгельма, и мать поручила ей составить список из женихов. Из высшей европейской знати обозначились принц Оранский и Альбрехт Прусский, но ни тот, ни другой не понравились Алисе, равно как и она им. И Виктория, что называется, обоих забраковала. Пришлось искать суженого среди знати пониже рангом. Старшая сестра предложила Людвига Гессенского.

Древний фламандский род великих герцогов Гессенских вышел из Брабантского дома. Фридрих Вильгельм Людвиг IV Карл (Friedrich Wilhelm Ludwig Karl von Hessen und bei Rhein) родился 12 сентября 1837 года. То есть, жениху было 23 года, невесте 17 лет, хорошая разница в возрасте. Его отец Карл Гессенский был братом тогдашнего великого герцога Гессенского Людвига III, мать – принцесса Елизавета Прусская, внучка прусского короля Фридриха-Вильгельма II, двоюродная сестра русской императрицы Александры Федоровны, жены императора Николая I. Он приходился двоюродным братом другому русскому императору Александру III, а еще – двоюродным братом Людвигу Баварскому, построившему знаменитый на весь мир замок Новый Лебединый Утес – Нойшванштайн.

В 1856 году девятнадцатилетний Людвиг Гессенский побывал в Москве на коронации Александра II и своей тетки Марии. С восторгом он осматривал Кремль и собор Василия Блаженного. Есть воспоминания, что он стоял на берегу Москвы-реки и задумчиво рассматривал Замоскворечье, словно знал, что там одна из его дочерей построит обитель милосердия и станет ее настоятельницей.

Отправившись к гессенскому двору, Виктория Аделаида познакомилась братьями Людвигом и Генрихом, а также c их сестрой Анной, кандидаткой в жены принцу Уэльскому Эдварду. Анна ей показалась глупой и некрасивой, зато оба брата буквально очаровали и внешним видом, и манерами, и умом. Обоих она пригласила в ближайшее время приехать в Виндзор, а заодно на знаменитые скачки в Аскоте. Людвиг в то время вздыхал по Марии Баденской, но перспектива стать членом королевской британской семьи для, в общем-то, по большому счету, худородного юноши заставила его забыть о недавней влюбленности. Королеве он понравился, принцессе тоже, расставаясь, Алиса подарила ему свою фотографию, где она не выглядела такой уж дурнушкой, а это явно хороший знак. В разлуке они стали переписываться. На немецком, поскольку английский беспечный Людвиг знал плоховато.

Осенью того же года объявили о помолвке, а на Рождество Людвиг снова приехал в Англию, и серая мышка почувствовала, что ей очень весело с этим немецким котом. Когда через четыре дня после Christmas он уезжал, она плакала. Можно было считать, дело сделано.

Обручение состоялось 30 апреля 1861 года, а свадьбу назначили на 1 июля следующего года. Виктория считала, что Дармштадт должен построить для молодоженов новый дворец. При этом приданое, по просьбе королевы назначенное Алисе премьер-министром лордом Пальмерстоном, составило 30 тысяч фунтов. Деньги немалые, но и не великие, и дармштадтцы обиделись. Наследство старшей сестры, которой уготовано было стать королевой Пруссии и кайзериной Германии, было в десятки раз больше.

В 1860 году художник Эдуардо Мориа написал парадный портрет Алисы, а в 1861 году Франц-Ксавье Винтерхальтер написал изумительный в своей красоте и изяществе ее портрет, уже невесты, в белом кружевном платье с открытыми плечами и спиной. Оба живописца нашли в ней ту красоту, которой не видели другие, которую не передавали и фотоаппараты. Сравнить портреты работы Мориа и Винтерхальтера со снимками той же поры – небо и земля. На фотографиях – грустная, блеклая девушка, словно пришибленная, придавленная какой-то безысходной тоской и ничуть не красивая.

Недоволен приданым был и отец, считая, что мышка могла получить и побольше. К этому времени Альберт уже мучился постоянными болями в животе, которые с каждым месяцем все обострялись и обострялись. Он был весь поглощен подготовкой к II Всемирной выставке, но в ноябре слег, не в состоянии продолжать любимое дело.

Алиса постоянно находилась при страдальце, даже перешла из своей комнаты в смежную с покоями Альберта. Он гораздо теплее относился к ней, чем мать. Впоследствии Алиса писала: «Чем старше я становлюсь, тем совершеннее, возвышеннее и благороднее стоит пред моею душою облик моего отца. Жизнь, с такою радостью и смирением отданная только служению долгу, является во всяком случае чем-то невыразимо прекрасным и великим. И каким он был всегда нежным, любвеобильным и ясным! Я никогда не могу говорить о нем с другими, которые его знали, без того, чтобы слезы, как и сейчас, не выступали на глазах. Он был и остался моим идеалом. Я никогда не знала никого, кого можно было бы поставить с ним рядом и который был бы так любим и достоин удивления».

Ухаживая за отцом, она то и дело играла на пианино его любимую мелодию «Прочный оплот – это наш Бог». И Альберт уходил к Богу. За неделю до кончины сообщил дочери, что смерть его близка. А еще через пару дней тайком признался ей, что проклят, потому что однажды совершил некую слабость и попустительство в вере. Что именно он имел в виду, никто так и не узнал. Скончался принц-консорт 14 декабря 1861 года. Врачи констатировали брюшной тиф, но в дальнейшем это вызвало большие сомнения. В XIX веке эпидемии тифа известны были после наполеоновских войн, потом в 40-е годы во время Великого голода в Ирландии, когда особенно пострадала Англия. Но в начале 60-х никакой эпидемии тифа не наблюдалось, и, скорее всего, дедушка принцессы Эллы скончался от рака желудка.