Великая перезагрузка. Война за мировое господство
Шрифт:
Вот такую игру ведут Шваб и его подельники. Они не хотят, чтобы вы критиковали их планы, и при этом похваляются своей силой и властью на весь мир, который собираются изменить.
И не забывайте, что они готовят тем, кто встанет на их пути.
«Применения никаких, даже самых экстремальных, мер уже нельзя полностью исключить».
Пора нам, наконец, увидеть глобалистов такими, какие они есть и что хотят сделать, не обращая внимания на их балаганные фокусы.
Глава пятая
Юваль Ной Харари – робокоп империи
Клаус Шваб чрезвычайно любит цитировать израильского историка и писателя Юваля Ноя Харари. Патрик Вуд говорил мне, что Харари можно считать «мозгом Клауса Шваба»113, а многие считают, что он играет роль главного советника Шваба114.
Харари известен как автор бестселлеров, продающихся миллионными тиражами. Эти книги пользуются особой любовью богатых и влиятельных людей по всему миру. На обложке книги «Sapiens: Краткая история человечества» красуется рекомендация от Билла Гейтса: «Советую прочитать эту книгу всем, кто интересуется историей и будущим человечества».
Не поскупился Гейтс и на похвалу другой книге Харари «21 урок для XXI века», написав: «Книга дает очень полезные ориентиры для осмысления новостей и размышления над современными вызовами».
Вот цитата со страницы, посвященной Харари, на сайте Всемирного экономического форума:
Историк, философ, автор таких бестселлеров, как «Sapiens: Краткая история человечества», «Homo Deus: Краткая история завтрашнего дня», «21 урок для XXI века» [18] . Сооснователь Sapienship, мультидисциплинарной организации, которая выступает за глобальную ответственность и считает своей миссией прояснение общественного диалога, поддержку решений и концентрацию внимания на наиболее важных вызовах, с которыми сталкивается мир сегодня (подрывные технологии, экологическая катастрофа и ядерная угроза). Доктор философии, выпускник Оксфорда, лектор департамента истории Еврейского университета Иерусалима. По всему миру продано более 20 000 000 экземпляров книг автора. Исследования посвящены макроисторическим вопросам, таким как: какова взаимосвязь истории и биологии? В чем принципиальное отличие человека разумного от других видов? Существует ли историческая справедливость?115
18
Эти три книги издавались в России в издательстве «Синдбад». – Прим. ред.
Трудно усомниться в уме Харари. Но вот в справедливости его суждений… Если он мудр, то какие жизненные подходы исповедует? Карл Маркс, несомненно, был очень умен, а его критика капитализма XIX века до сих пор может многим раскрыть глаза. И тем не менее коммунизм вызвал неисчислимые страдания в мире.
Харари так же, как и Маркс, хочет переделать общество на основе уникальной интерпретации истории, которая лучше отвечает его целям, чем традиционная. Говорят, что если вы можете контролировать прошлое, то имеете власть и над будущим. Поэтому первая задача Харари – убедить вас в том, что вы неправильно понимаете прошлое. И как только он с ней справится, то будет намного проще отправить вас в желаемое будущее. Желаемое Харари, естественно.
Когда Шваб и глобалисты говорят с людьми, они редко начинают разговор со своих планов. Для начала они загоняют вас в состояние изумления, перечисляя множество фактов, которых вы не знали. Надо отдать ему должное, с Харари трудно сравниться в умении собирать эзотерическую и мистическую информацию. А вот с интерпретацией у него часто возникают проблемы, и я подозреваю, что многие коллеги-историки пребывают в шоке от его склонности к необоснованным обобщениям.
Судя по всему, по мнению Харари, величайшим инструментом в руках глобалистов является история или мифология, которая поддерживает общество. В книге «Sapiens» он обращается к загадке египетских пирамид и рассуждает, как люди могли сотрудничать, чтобы возвести это чудо света. Харари пишет о проблемах, которые возникают, когда технологии развиваются настолько, что общество переходит от охоты и собирательства к оседлой жизни в деревнях и городах:
…тот факт, что в одном городе можно собрать и прокормить тысячу человек или миллион в одном государстве, вовсе не означает, что собранные люди придут к согласию, как делить землю и воду, как решать споры и конфликты, как действовать во время засухи или войны. А если невозможно прийти к согласию, начинаются раздоры, даже если закрома полны хлеба. Большинство революций и войн в мировой истории вызвано вовсе не недостатком еды. Во главе Французской революции стояли богатые законники, а не голодные крестьяне. Римская империя достигла пика в первом веке до нашей эры, когда бесчисленные корабли с сокровищами со всего Средиземноморья обогатили римлян больше, чем их предки могли когда-либо мечтать. Но именно в этот момент максимального благосостояния римский политический уклад начал разрушаться и началась роковая череда гражданских войн116.
Средний читатель (к каковым я причисляю и себя) решит, что это глубокие и впечатляющие размышления. Харари выдвигает интересные тезисы, а именно, что революции часто начинаются во времена достатка и благосостояния.
Эта идея заслуживает дальнейшего исследования.
Но вместо того, чтобы углубляться в анализ, Харари дает вам готовый ответ, который следует принять на веру. И действительно, складывается впечатление, что Харари не ученый, который заинтересован в поиске и изучении научных доказательств, а пропагандист, продвигающий определенную точку зрения и пытающийся завербовать вас в свою шайку:
Корень этих катаклизмов заключается в том, что в течение миллионов лет люди развивались как вид, живущий небольшими группами в несколько десятков особей. Всего несколько тысячелетий отделяют Неолитическую аграрную революцию от появления городов, государств и империй. Этого времени слишком мало, чтобы развились природные инстинкты взаимодействия. Несмотря на отсутствие природных инстинктов, сотни людей смогли сотрудничать в эпоху собирательства, потому что разделяли одни и те же мифы и верования. В то же время это сотрудничество нельзя назвать тесным и всеобъемлющим117.
Вот именно тут, как мне кажется, поезд мысли Харари начинает сходить с рельсов. Или, если говорить напрямую, приоткрывается его план промыть вам мозги. Неужели он серьезно считает, что Французская революция или падение Рима произошли по причине недостатка сотрудничества, и если бы римляне или французы имели общий национальный миф, то преодолели бы свалившиеся на них вызовы? Это кажется безосновательным допущением, которое традиционные историки будут яростно критиковать. Кстати говоря, с этой точки зрения интересно изучить восприятие работ Харари критиками и обратить внимание на то, насколько мало похвал и упоминаний его книги получили от реальных историков и исследователей.
Действительно, большинство хвалебных цитат принадлежат представителям элиты, которые регулярно встречаются в Давосе на Всемирном экономическом форуме.
Своими заявлениями Харари открывает дверь для обсуждения, а как же люди сотрудничали во времена охоты и собирательства? Он полагает, что посредством «общего мифа». Мысль, что сотрудничество было единственным способом выжить, Харари в голову не приходит. Типичное сообщество охотников-собирателей все время балансировало на грани и могло быть уничтожено или вымереть самостоятельно.
В этом контексте я готов согласиться с Харари, что в таких сообществах коллективное принятие решений нельзя «назвать тесным и всеобъемлющим». Давайте предположим, что так оно и было. Давайте вспомним пример гипотетических вождей Тхага и Утера – лидера и мудреца – из самого начала книги.
Давайте представим, что небольшое племя живет во временной деревне, на дворе Ледниковый период. И вот появляются слухи, что кто-то видел рыскающего неподалеку саблезубого тигра. Причем говорят, что тигр худ и истощен.