Великая перезагрузка. Война за мировое господство
Шрифт:
Не отдавая себе в этом отчета, Харари говорит, что сущностная природа у человека все-таки есть. В естественном состоянии человек не желает применять насилие к другим. Нужна структура – армия – или приверженность определенным принципам, чтобы человек согласился участвовать в организованном насилии.
Итак, если любой общественный порядок «воображаем», то как же заставить людей принять ваш новый и лучший порядок?
Нужно все время «организовывать» людей и постоянно их «обучать». Чтобы стать глобальным диктатором, повелевающим всей планетой, придется потрудиться. Нужно будет работать с рассвета до глубокой ночи. В школе диктаторов этому не учат, но Харари поясняет:
Кроме того, людей нужно постоянно обучать. С момента рождения необходимо постоянно напоминать им принципы воображаемого порядка, которыми проникнуто все и вся. Эти принципы должны пронизывать детские сказки, драматические произведения, картины, песни, правила этикета, политическую пропаганду, архитектуру, кулинарные рецепты и моду. Например, сейчас люди верят в равенство, поэтому дети состоятельных людей часто носят обычные джинсы, которые раньше были одеждой исключительно рабочего класса123.
Как вам? Нравится, как Харари исподволь готовит вас к отказу от равенства? Ко всему прочему он открыто предупреждает, что собирается объявить войну всему, во что вы верите.
Вместо культуры, к которой Харари относится с подозрением, поскольку она поддерживает «воображаемый порядок» общества, а не накопленную мудрость столетий, он превозносит бюрократию. Вот небольшая выдержка из главы, которую Харари без всякой иронии назвал «Чудеса бюрократии»:
Чтобы те, кто управляет этой системой картотечных ящиков, эффективно функционировали, их нужно перепрограммировать и заставить мыслить, как клерков и бухгалтеров, а не как людей. Как известно с древности, клерки и бухгалтеры имеют отличающееся от обычного человеческого мышление. Их мышление похоже на картотеку. И они в этом не виноваты. Если они будут мыслить иначе, все карточки перепутаются, а сами клерки не смогут выполнять порученную им правительством или корпорацией работу. Это и есть одно из наиболее важных результатов появления письменности для человечества: она постепенно изменила мышление и мировоззрение людей. Свобода ассоциаций и целостное мышление уступили место фрагментации и бюрократии124.
Найдутся ли среди читателей бухгалтеры, которые считают, что Харари не прав? Мой опыт общения с представителями этой профессии свидетельствует, что бухгалтеры великолепно разбираются в человеческой природе, поскольку ничто не говорит так много о человеке, как его привычки тратить деньги.
Бухгалтеры – это не какой-то отдельный подвид человека, наоборот, они как никто другой связаны с остальными людьми. И я рискну предположить, что большинство профессиональных бюрократов прекрасно осведомлены о существовании массы фактов, свидетельствующих, что ужасы гитлеровской Германии были бы невозможны без молчаливого игнорирования действий диктатора со стороны немецкой бюрократии. Вы не теряете человечность и не превращаетесь в какое-то другое существо, становясь бухгалтером или бюрократом. Кроме того, я убежден, что именно «фрагментация» немецкого общества сыграла важнейшую роль в скатывании нации к варварству. Именно благодаря фрагментации действий и решений средний немецкий бюрократ мог спокойно засыпать, убеждая себя: «Я не уничтожаю евреев. Я всего лишь отвечаю за то, чтобы их погрузили в поезд и отправили в лагерь».
В главе «Стрела истории» Харари начинает в деталях представлять, как можно создать всеобъемлющий мировой порядок:
Купцы, завоеватели и пророки первыми смогли преодолеть это двойственное противопоставление «их» и «нас» и прозреть возможность объединения человечества. Для купцов весь мир был едином рынком сбыта, а все люди – потенциальными покупателями. Они пытались установить экономический порядок, которому подчинялись бы все и везде. Для завоевателей мир был единой империей, а все люди – потенциальными подданными. Пророки же видели в мире единую правду, а всех живущих считали потенциальными последователями своей веры125.
Легко представить, как Харари сидит в своей башне из слоновой кости и размышляет: «Что самые опасные мегаломаны истории сделали правильно, а где ошиблись? И как нам с друзьями этих ошибок избежать?»
И похоже, в следующей главе «Запах денег» Харари приходит к удовлетворительному ответу на этот вопрос. Тираны прошлого просто не дали достаточно взяток необходимому количеству нужных людей, а когда события начинали развиваться не по плану, они стеснялись действовать с достаточной жестокостью. Вот как Харари заканчивает эту главу:
В наши дни распространено убеждение, что рынок всегда одерживает верх, а преграды, выстраиваемые царями, жрецами и обществами, не могут удержать поток денег. Думать так – наивно. Жестокие воины, религиозные фанатики и озабоченные граждане неоднократно ухитрялись переиграть расчетливых купцов и даже менять экономические механизмы. Таким образом, невозможно воспринимать объединение человечества как чисто экономический процесс. Чтобы понять, как тысячи отдельных культур в течение веков слились и образовали глобальную деревню сегодняшнего дня, нужно принимать во внимание роль, которую в этом сыграли серебро и золото, но нельзя сбрасывать со счетов важнейшую роль, что сыграла сталь126.
У меня такие заявления вызывают глубокое беспокойство. Предполагается, что любая политическая система обязана успехом применению силы, а не возможности убеждать. И вместо силы убеждения, на которой строится система власти и политический дискурс в типичной республике, Харари, по-видимому, предпочитает силу, на которой основаны империи.
Если вы фанат «Звездных войн» или хоть что-то читали из книг по истории человечества, то будете просто шокированы, насколько Харари обожает империи. Он всегда их превозносит, несмотря на огромное количество горя и страданий, которые имперские амбиции принесли как самим гражданам, так и соседним государствам, поглощенным в рамках имперских завоеваний. В главе «Империи злы?» Харари делится своими убеждениями:
Правда заключается в том, что империя была самой распространенной формой политической организации последние две с половиной тысячи лет. Большинство живших за это время людей были подданными империй. Кроме всего прочего, империя – чрезвычайно устойчивая форма правления. В большинстве империй восстания подавлялись с устрашающей простотой. И в большинстве случаев крах империи был вызван либо вторжением извне, либо расколом в правящей элите. И напротив, трудно найти примеры успешного освобождения завоеванных народов из-под имперского гнета. Многие оставались в подчинении столетиями. Обычно они постепенно ассимилировались общеимперской культурой до полной потери национальной идентичности127.
Это вполне типичный упрек «левых» к западной цивилизации в целом, однако Харари говорит, что уничтожение национальных культур – это хорошо. Никто не сравнится со мной в готовности защищать западные ценности в том виде, в каком они появились в эпоху Просвещения. Но я не настолько глуп и слеп, чтобы отрицать ужасные зверства, которые совершали европейцы в процессе мировой экспансии. Я считаю эти зверства прямым предательством принципов Просвещения, которые осудит любой вменяемый человек. Настоящая власть должна строиться на силе убеждения и рациональных аргументах, а не на клинках. Харари же продолжает петь дифирамбы империям:
Возникает соблазн поделить исторических деятелей на плохих и хороших, определив в плохие всех имперцев, поскольку подавляющее большинство империй создавалось на крови завоеванных племен, а сохранялось войной и насилием. И тем не менее большинство современных культур – не что иное, как имперское наследие. Если империи – зло по определению, как же нам относиться к себе?128
Остались ли у вас после этого хоть какие-то сомнения насчет методов, которыми Харари и его друзья-глобалисты будут строить свою утопию?