Чтение онлайн

Протекло цлыхъ семь лтъ, и время уже стало стирать изъ памяти народа углицкое дло, но смерть Царя еодора заставила снова народную молву заговорить, что убійство царевича Дмитрія было совершено по порученію Бориса Годунова. Слухъ этотъ, записанный иностранцами, передавался затмъ, какъ неопровержимый фактъ, лтописцами, и въ ихъ разсказахъ нтъ противорчій, каковыми полно слдственное дло углицкой комиссіи. Дйствительно, нельзя предположить, чтобы это убійство было совершено чьей-либо услужливой рукой, которая желала совершить угодное Борису, предугадывая его помыслы, для обезпеченія положенія своей партіи, бывшей въ клевретахъ Годунова.

Въ сказаніи, вошедшемъ въ общій лтописный сводъ, разсказывается, что Борисъ сначала пробовалъ отравить Дмитрія, но Богъ не допустилъ яду подйствовать; тогда онъ сталъ искать чрезъ пріятеля своего Клешнина, всмъ обязаннаго Борису, людей, которые согласились бы убить царевича. Это сдлать предложили Чепчугову и Загряжскому, но они отказались; согласился одинъ Битяговскій. Самое убійство произошло такъ: когда сообщница Битяговскаго, мамка Волохова, вывела царевича гулять на крыльцо, убійца Волоховъ подошелъ къ нему и спросилъ: «Это у тебя, государь, новое ожерельице?» — «Нтъ, старое», отвтилъ ребенокъ и, чтобы показать ожерелье, поднялъ голову. Въ этотъ моментъ Волоховъ полоснулъ ножомъ по горлу царевича, но «не захватилъ ему гортани». Кормилица Жданова, находившаяся тутъ, бросилась защитить ребенка, но Битяговскій и Качаловъ ее избили, а затмъ зарзали ребенка.

Рис.: Василій Шуйскій.

Историки Щербатовъ и Карамзинъ стоятъ на сторон сказаниій, но посл смерти Царя еодора подозрительная народная молва обвиняла еще Бориса въ отравленіи Царя еодора и его дочери еодосіи. Но для виновности Бориса 1) необходимо доказать въ дл убійства Дмитрія невозможность самоубійства, стало-быть, подложность слдственнаго дла; 2) если бы даже была доказана невозможность самоубійства, то надо доказать, что убійство было своевременно, т.-е. въ 1591 г. было возможно предвидть бездтную смерть еодора и связывать съ нею расчеты, и 3) если такіе расчеты и были возможны, то одинъ ли Годуновъ могъ ихъ тогда имть? «До тхъ поръ, пока эти вопросы не будутъ разршены справедливо, — замчаетъ С. . Платоновъ, — Борисъ является не обвиняемымъ, а лишь подозрваемымъ: противъ него мало уликъ и вмст съ тмъ есть обстоятельства, говорящія въ пользу этой умной и симпатичной личности».

Посл смерти Царя еодора, не указавшаго себ преемника, Москва присягнула его жен Ирин еодоровн, но она отказалась отъ царства и ухала въ Новодвичій монастырь, гд постриглась подъ именемъ Александры. Борисъ Годуновъ послдовалъ за сестрой и поселился въ монастыр, а царствомъ отъ имени царицы остались править патріархъ и бояре; послдніе задумали, какъ говоритъ преданіе, сдлать боярскую думу временнымъ правительствомъ и дьяка Щелкалова выслали на площадь къ народу, который предлагалъ присягнуть боярамъ. Но изъ народа раздались крики: «Да здравствуетъ Борисъ еодоровичъ!» Посл этого патріархъ съ народомъ отправился въ Новодвичій монастырь и предложилъ Борису престолъ. Годуновъ отказался, говоря, что надо прежде успокоить душу еодора. Тогда ршено было подождать 40 дней, пока соберутся въ Москву земскіе люди для царскаго избранія. По всмъ частямъ Москвы и провинціальнымъ городамъ разосланы были люди и даже монахи, научавшіе народъ звать Бориса «всмъ міромъ» на царство. Подъ страхомъ штрафа, полиція въ Москв сгоняла народъ къ монастырю бить челомъ у царицы-монахини ея брата на царство. Когда царица подходила къ окну кельи, народъ, по данному знаку, падалъ ницъ, при чемъ не успвшихъ этого сдлать пристава кнутами и пинками заставляли кланяться. Отъ неистоваго крика багровли лица. Царица, умиленная такимъ зрлищемъ, наконецъ, согласилась благословить своего брата на царство.

Бояре при выборномъ цар не хотли удовольствоваться однимъ обычаемъ, на основаніи котораго держалось ихъ политическое значеніе при прежней династіи. Они ожидали ограниченія власти Бориса, «чтобы онъ государству по предписанной грамот крестъ цловалъ», какъ гласило современное свидтельство, сохранившееся въ бумагахъ историка XVIII вка — Татищева. Борисъ отлично понималъ молчаливое ожиданіе бояръ и тоже молчалъ, отказываясь отъ власти, будучи увренъ, что его земскій соборъ изберетъ безъ всякихъ условій. Тогда онъ сдлалъ огромную ошибку, за которую со всей своей семьей поплатился, такъ какъ ему слдовало именно держаться за свое значеніе земскаго избранника, а онъ старался прилпиться къ старой династіи, вымышляя съ патріархомъ Іовомъ различныя завщательныя распоряженія, о которыхъ соборное опредленіе увряетъ даже, что Грозный, поручая Борису сына еодора, сказалъ: «по его преставленіи теб приказываю и царствіе сіе».

Въ феврал 1598 г. съхались земскіе изъ городовъ, всего не боле 50 человкъ, а москвичей было боле 400 лицъ, и открылся соборъ, въ которомъ духовныхъ лицъ было до 100, бояръ до 15, придворныхъ и тяглыхъ людей (но не крестьянъ) до 50 человкъ. 17 февраля соборъ избралъ царемъ Бориса, котораго предложилъ самъ патріархъ. Три дня служили молебны, чтобы Богъ помогъ смягчить сердце Годунова, а 20 февраля опять пошли просить Бориса на царство, но онъ снова отказался. Тогда 21 числа патріархъ, взявъ чудотворную икону Божіей Матери и при несмтномъ стеченіи народа, отправился съ крестнымъ ходомъ въ Новодвичій монастырь, гд, совершивъ литургію, патріархъ съ боярствомъ вошелъ въ келлію Ирины и началъ находившагося тамъ Бориса уговаривать, при чемъ сказалъ, что если онъ откажется, то его отлучитъ отъ Церкви, а стоявшій народъ въ монастырской оград и за стнами монастыря крикомъ просилъ Бориса ссть на престолъ, и «пронырь лукавый» далъ свое согласіе, перехитривъ самого себя, такъ какъ ему «слдовало земскій соборъ изъ случайнаго должностного собранія, говоритъ В. Ключевскій, превратить въ постоянное народное представительство, идея котораго уже бродила въ московскихъ умахъ при Грозномъ и созыва котораго требовалъ самъ Борисъ».

Бояре, увидавшіе, что Годуновъ желаетъ править такъ же самовластно, какъ правилъ Иванъ Грозный, ршились дйствовать противъ него тайно, и современники объясняютъ несчастіе Бориса негодованіемъ чиноначальниковъ всей земли Русской, отъ которыхъ много напастныхъ золъ на него возстало. Борисъ, для огражденія себя отъ козней бояръ, поощрялъ боярскихъ холоповъ къ доносамъ и клевет. «Ни при одномъ государ такихъ бдъ не бывало», говорили современники, такъ какъ доносы сопровождались опалами и казнями. Такъ, Борисъ по доносу подвергъ тлесному наказанію Богдана Бльскаго и заключилъ его въ темницу. Съ особымъ озлобленіемъ отнесся Борисъ къ дому Романовыхъ, предокъ которыхъ, по преданію, выхалъ въ XIV вк изъ «Пруссъ». Его потомки были впослдствіи извстны подъ фамиліями Кошкиныхъ, Захарьиныхъ и, съ половины XVI вка, Романовыхъ (отъ имени Романа Юрьевича Захарьина). Дочь этого Романа Юрьевича, въ 1547 году вышла замужъ за Ивана Грознаго, и такимъ образомъ Романовы стали въ родств съ царемъ. Братъ царицы оставилъ по себ добрую память въ народ, его имя сохранила даже былина, представивъ въ псняхъ о Грозномъ добрымъ посредникомъ между народомъ и Царемъ. Въ моментъ кончины Царя еодора было нсколько Романовыхъ, сыновей Никиты Юрьевича Романова, и вс братья эти были тогда извстны подъ именемъ Никитичей. Изъ нихъ самымъ выдающимся слылъ еодоръ Никитичъ Романовъ, которому передъ смертью будто бы Царь еодоръ готовъ былъ передать свой престолъ. Вотъ въ этихъ-то двоюродныхъ братьяхъ Царя еодора видлъ Борисъ своихъ соперниковъ.

Вс сыновья Никиты Романовича, по ложному доносу холопа, были обвинены въ намреніи извести царя волшебствомъ и отправлены Годуновымъ въ заточеніе. Его не пережили Александръ, Василій и Михаилъ Никитичи. По сказанію лтописей, Александръ былъ удавленъ у Благо моря; Василій и Иванъ были сосланы въ Пелымъ, гд первый умеръ отъ дурного обращенія съ нимъ приставовъ. Михаилъ Никитичъ, богатырь тломъ, закованный въ цпи въ 3 пуда 10 фунтовъ, содержался въ подземной тюрьм, въ Ныробской волости, близъ Чердыни, гд мстные крестьяне сохраняютъ часть его оковъ въ выстроенномъ храм и чтутъ его за святого. еодора же насильно постригли въ монахи, подъ именемъ Филарета, въ Сійскомъ монастыр, а жену его Ксенію разлучили съ дтьми, мужемъ и сослали въ Новгородскій уздъ, Обонежской пятины, на Онежское озеро. Сына ихъ Михаила, которому шелъ шестой годъ, отправили на Блоозеро съ опальными тетками: княгинею Марою Никитичною Черкасскою, Анастасіей Никитичной (тогда еще двицею) и женой Александра Никитича Ульяной Семеновной (рожденной Погожевой). Среди этого родственнаго кружка маленькій Михаилъ, будущій государь Россіи, и его сестрица Татьяна еодоровна (8-ми лтъ) терпли на Блоозер тяжкую нужду и росли при очень суровыхъ условіяхъ. Достоврно извстно, что пристава, смотрвшіе за содержаніемъ опальныхъ, часто отказывали имъ даже въ молок и яйцахъ для ихъ стола, а заботливыя тетки Михаила еодоровича иногда не могли допроситься и куска холста, необходимаго для блья дтямъ, ввреннымъ ихъ попеченію.

Рис.: Патріархъ Филаретъ, отецъ Міхаила еодоровича.

Такимъ образомъ боярская знать скрылась по подворьямъ и дальнимъ тюрьмамъ, а обезумвшій Борисъ разослалъ всюду особую молитву, которую во всхъ домахъ должны были читать за трапезой при заздравной чаш за царя и его семейство. Самъ же Годуновъ укрылся во дворц, не выходилъ принимать челобитныхъ, какъ то длали прежде цари, — словомъ, показалъ, что всхъ боится. Въ 1604 г. разнеслась по Москв всть, что агенты Годунова въ Углич зарзали подставного ребенка, а настоящій царевичъ живъ и идетъ изъ Литвы добывать свой престолъ.

Борисъ, услыша о появленіи Лжедмитрія, прямо сказалъ боярамъ, что это ихъ рукъ дло. Личность самозванца до сихъ поръ остается загадочной. По мннію, идущему отъ самого Бориса, это былъ сынъ галицкаго мелкаго дворянина Юрій Отрепьевъ, въ иночеств Григорій, который служилъ въ Москв холопомъ у бояръ Романовыхъ и у князя Черкасскаго, затмъ сдлался монахомъ и за книжность и составленіе похвалы московскимъ чудотворцамъ взятъ былъ къ патріарху въ книгописцы и тутъ съ чего-то сталъ говорить, что онъ будетъ царемъ въ Москв. Ему предстояло заточеніе, но какіе-то сильные люди укрыли его, и онъ бжалъ въ Литву въ то самое время, когда гнвъ Бориса обрушился на романовскій кружокъ. Большинство историковъ въ Лжедмитріи признаютъ Отрепьева. Н. И. Костомаровъ говоритъ, что ничего не знаетъ объ его личности, а В. С. Иконниковъ и графъ С. Д. Шереметевъ видятъ въ немъ настоящаго царевича. Несомннно одно, что Отрепьевъ участвовалъ въ замысл бояръ, такъ какъ есть извстіе, что онъ пріхалъ въ Москву вмст съ Лжедмитріемъ, а потомъ былъ сосланъ имъ за пьянство. Въ Литв Лжедмитрій во время болзни, находясь слугою у русскаго ополячившагося князя Адама Вишневецкаго, открылъ свое царское происхожденіе. Первые, пустившіе въ ходъ самозванца, въ польскомъ обществ, были Вишневецкіе и Мнишекъ. Какъ только онъ основался у Мнишковъ въ ихъ Самбор, въ Галиціи, около него явились францисканцы, которые овладли его умомъ и склонили въ латинство; іезуиты продолжали ихъ дло, а ловкая панна Марина Мнишекъ завладла сердцемъ юнаго царевича. Король польскій Сигизмундъ III, фанатическій ученикъ іезуитовъ, подавлявшихъ тогда православіе въ западной Россіи, поддержалъ Лжедмитрія деньгами и разршилъ ему набрать войско.

Такимъ образомъ Лжедмитрій явился въ Московское государство сильнымъ искателемъ престола; ему предались не только казаки, но цлые города. Вотъ почему давались легко побды самозванцу надъ царскими войсками. Борисъ Годуновъ, потрясенный волненіемъ, внезапно умеръ 13 апрля 1605, года; войско и народъ Москвы присягнули 16-лтнему сыну его еодору, который, видя, что князья Шуйскій и Мстиславскій не предпринимали ршительныхъ дйствій противъ сидвшаго въ Путивл самозванца, послалъ Басманова, но онъ со всмъ войскомъ перешелъ на его сторону, и вс высшіе бояре признали Лжедмитрія настоящимъ царемъ.