Чтение онлайн

Рис.: Встрча кн. М. Скопина-Шуйскаго съ Делагарди близъ Новгорода.

Этотъ договоръ былъ дломъ среднихъ классовъ, главнымъ образомъ дворянства и дьячества, но ходъ событій даетъ ему боле широкое значеніе.

Племяннікъ Шуйскаго Мих. Вас. Скопинъ-Шуйскій, которому было всего 24 года, очистилъ со шведами сверные города и въ март 1610 г. вступилъ въ Москву. Но Прокопій Ляпуновъ, когда Скопинъ Шуйскій еще двигался къ Москв, послалъ уже поздравить его царемъ и этимъ испортилъ положеніе племянника при двор дяди.

Прошло немного боле мсяца посл того, какъ надежда народа М. В. Скопинъ въхалъ въ Москву и народъ торжественно встрчалъ его, такъ теперь народъ въ отчаяніи провожалъ его тло. На крестинахъ у князя Воротынскаго Скопину-Шуйскому сдлалось дурно и черезъ нсколько дней онъ умеръ. Всть эта какъ громомъ поразила народъ, приписавшій смерть Скопина отрав его кумой, женой Дмитрія Ивановича Шуйскаго. Безчисленныя толпы тснились около гроба. Громко рыдалъ и царь Василій Ивановичъ — онъ хоронилъ своего знаменитаго воеводу и послднюю свою опору. Характерны слова Делагарди: «Московскіе люди, — говорилъ онъ со слезами на глазахъ, — смотря на трупъ Скопина, не только на Руси вашей, но и въ земл моего государя не видать мн такого человка». Архангельскій соборъ въ Кремл хранитъ останки Скопина среди гробницъ русскихъ царей.

Посл смерти Скопина воеводою надъ войскомъ былъ назначенъ неспособный щеголь Дмитрій Шуйскій, который пошелъ къ Смоленску, но, встртясь у д. Клушина съ польскимъ гетманомъ Жолквскимъ, былъ имъ разбитъ въ іюн 1610 г. Жолквскій быстро двинулся къ Москв, но Воръ со своими шайками опередилъ гетмана, сталъ въ сел Коломенскомъ. Шуйскій хотлъ вступить въ переговоры съ Жолквскимъ, но не прошло и мсяца, какъ его свели съ царства.

Захаръ Ляпуновъ, 7 іюля 1610 г., съ толпою пришелъ во дворецъ Шуйскаго и предложилъ ему оставить царство, отъ чего Шуйскій отказался. Тогда Ляпуновъ отправился на Красную площадь, куда стеклось столько народа, что онъ принужденъ былъ перейти съ толпою за Арбатскія ворота къ Двичьему монастырю. Сюда пріхалъ патріархъ Гермогенъ и многіе бояре и ршили «ссадить царя»; несмотря на протесты бояръ и Гермогена, князь Воротынскій отправился объявить ршеніе Шуйскому, котораго 19 іюля «насильствомъ» постригли въ монахи.

III

Посл удаленія Шуйскаго Москва присягнула боярской дум, которая не имла силы, и москвичамъ пришлось выбирать Владислава или Вора, но, боясь послдняго, бояре московскіе вошли съ соглашеніе съ Жолквскимъ на условіяхъ, принятыхъ подъ Смоленскомъ 4 февраля 1610 г. Хотя Гермогенъ тогда уже указывалъ на юнаго Михаила еодоровича Романова, но другіе духовные желали князя Вас. Вас. Голицына.

По заключеніи договора гетманъ Жолквскій прогналъ Вора, который убжалъ снова къ Калуг. Затмъ было составлено «великое посольство», во глав котораго стояли: митрополитъ Филаретъ (Романовъ) и князь В. В. Голицынъ; оно повезло на утвержденіе Сигизмунда договоръ объ избраніи Владислава въ цари московскіе. Уму и ловкости Жолквскаго приписываютъ удаленіе этихъ лицъ, бывшихъ представителями знатныхъ родовъ, которые могли быть опасными соперниками Владислава.

Договоръ, въ силу котораго Москва присягнула Владиславу, не былъ въ точности повтореніемъ прежняго. Бояре выкинули статью о возвышеніи незнатныхъ людей по заслугамъ, поставивъ другую, условіемъ которой было, чтобы «московскихъ княжескихъ и боярскихъ родовъ прізжими иноземцами въ отечеств и въ чести не тснить и не понижать». Опущена была и другая статья — о вызд московскихъ людей въ чужія христіанскія государства для науки, и, наконецъ, москвичи настаивали на томъ, чтобы Владиславъ принялъ православіе. Когда отрядъ Жолквскаго былъ впущенъ въ Москву, онъ сталъ большой силой, почему гетманъ могъ сдать начальство надъ нимъ Гонсвскому, а самъ ухалъ изъ Москвы, увезя съ собою Василія Шуйскаго съ братьями. Отъздъ Жолквскаго объясняется тмъ, что онъ получилъ приказанія короля замнить Владислава имъ самимъ, т.-е. чтобы Москва присягнула Сигизмунду, что стало скоро извстно въ Москв, такъ какъ посольство сообщало съ дороги, что многіе русскіе люди подъ Смоленскомъ цлуютъ крестъ Сигизмунду.

По прибытіи къ Смоленску посольства въ совт короля было постановлено не отпускать королевича Владислава въ Москву вслдствіе его малолтства, но послы — стояли на своемъ. Тогда король старался произвести въ посольств расколъ и разными способами склонить нкоторыхъ членовъ его признать притязанія Сигизмунда, для чего длались подарки и согласившихся лицъ отпускали въ Москву, гд они должны были подготовить москвичей для принятія условій короля. Келарь Троицкой лавры Авраамій Палицынъ оказался въ числ людей, ухавшихъ въ Москву, получа подачку отъ Сигизмунда. Въ Москв Салтыковы и другіе бояре, получившіе награды отъ Сигизмунда, хотли присягнуть прямо ему, но патріархъ Гермогенъ возсталъ противъ вліянія поляковъ, явясь охранителемъ православія и націонализма. Въ грамотахъ своихъ патріархъ призывалъ «всхъ, не мшкая, по зимнему пути, собраться со всми городы, итти вооруженными ополченіями къ Москв на польскихъ и литовскихъ людей».

Неудовольствіе на поляковъ усилилось и въ Москв, гд польскій гарнизонъ, посл отъзда Жолквскаго, велъ себя, какъ въ завоеванной стран. Движеніе народное противъ поляковъ обратилось въ пользу Вора, но онъ былъ убитъ въ декабр 1610 г. однимъ изъ своихъ приверженцевъ. Эта смерть развязала всмъ руки, и съ этого момента смута вступила на путь національной борьбы отъ польскаго гнета.

Первымъ возсталъ Прокопій Ляпуновъ со своей Рязанью; въ январ 1611 г., собравъ дружины, онъ двинулся къ Москв. На присоединеніе къ Ляпунову шли дружины изъ земли Сверской, Муромской, Суздальской и Поволжскихъ низовыхъ областей. Движеніе это захватило и Тушинское казачество, которое шло также къ Москв, подъ предводительствомъ своихъ бояръ, князя Дм. Тим. Трубецкого и Заруцкаго. Шайки казаковъ съ Просовецкимъ шли съ свера и даже Сапга было хотлъ сражаться за Русь, но раздумалъ.

Прежде чмъ собравшееся ополченіе подошло къ Москв, поляки 19 марта перерзались съ москвичами. Подоспвшіе передовые отряды ополченія съ княземъ Дм. Мих. Пожарскимъ, который въ этомъ бою былъ раненъ, дали возможность отбросить поляковъ, которые заперлись въ Кремл и Китай-город, при чемъ для удобства обороны сожгли всю Москву и Замоскворчье. На второй день св. недли, 25 марта, въ Благовщенье, подошла къ Москв стотысячная рать и къ апрлю обложила Кремль. Ополченіе, простоявъ боле двухъ мсяцевъ и ничего не сдлавъ для выручки столицы, выступило властнымъ распорядителемъ Москвы.

Ополченіе для прекращенія безпорядковъ и злоупотребленій въ войск обратилось къ своимъ вождямъ «троеначальникамъ» кн. Трубецкому, Заруцкому и Ляпунову съ просьбою собрать соборъ всей рати, чтобы общимъ совтомъ подумать о прекращеніи безпорядковъ. Вслдствіе этого явился приговоръ 30 іюня 1611 года, въ которомъ выступаютъ сословныя притязанія. Троеначальники, обязанные «строить землю и промышлять всякимъ земскимъ и ратнымъ дломъ» ничего не могли длать безъ лагернаго всеземскаго совта, являвшагося высшею распорядительною властью. Въ приговор боле всего говорится объ огражденіи интересовъ служилыхъ людей, а о помстьяхъ, вотчинахъ, крестьянахъ и дворовыхъ людяхъ вспоминается лишь для того, чтобы указать, что бглые или вывезенные въ Смутное время люди должны быть возвращаемы прежнимъ владльцамъ. Но этотъ приговоръ не спасъ Ляпунова; когда онъ сталъ запрещать грабить сосднія области, то Гонсвскій веллъ написать грамоту отъ имени Ляпунова, въ которой будто бы онъ приказываетъ по всмъ городамъ, гд будутъ пойманы казаки-грабители, убивать и топить ихъ. Подпись была поддлана подъ руку Ляпунова. Грамота эта взбунтовала казаковъ, которые позвали на раду (сходку) Ляпунова и убили, а дворянскій лагерь былъ разсянъ шашками казаковъ, которые посл убійства Ляпунова продолжали стоять подъ Москвой и въ 1611 и въ 1612 годахъ, дворянство же разъхалось по домамъ. Въ то же время произошли событія, которыя отнимали у русскихъ людей надежду на лучшее будущее ихъ родины. Сигизмундъ 3 іюня 1611 г. взялъ приступомъ Смоленскъ, а московскіе послы, въ апрл мсяц, были ограблены и отправлены плнниками въ Польшу. По взятіи Смоленска славный воевода Шеинъ былъ подвергнутъ пытк, такъ какъ поляки хотли узнать, для чего онъ не сдавалъ Смоленска и какими средствами могъ такъ долго въ немъ держаться. Затмъ шведы, 16 іюля, взяли обманомъ Новгородъ, который выбралъ себ въ цари одного изъ сыновей шведскаго короля.

Рис.: Семья Шеина умоляетъ его сдаться въ плнъ.

Въ Псков тогда же явился самозванецъ Сидорка, котораго называютъ иногда третьимъ Лжедмитріемъ.

Со взятіемъ Смоленска и Новгорода Московское государство было близко къ паденію. Страна осталась безъ правительства, такъ какъ боярская дума упразднилась въ Москв, когда поляки захватили Кремль, гд сли съ ними многіе бояре во глав съ княземъ Мстиславскимъ.

Сигизмундъ, взявъ Смоленскъ, похалъ въ Польшу на сеймъ праздновать свои побды, а къ Москв послалъ небольшой отрядъ конницы съ гетманомъ Ходкевичемъ.

Рис.: Патріархъ Гермогенъ.

Но когда ослабвали политическія силы, встали люди, которые помогли объединенію народныхъ массъ, пошедшихъ на выручку гибнувшей земли. Во глав такихъ людей былъ патріархъ Гермогенъ, который, по словамъ одной лтописи, «яко столбъ неколебимо стоялъ среди Русской великой земли, стоялъ одинъ противу ихъ всхъ, аки исполинъ мужъ безъ оружія и безъ ополченія воинскаго». Изъ Кремля громко раздавался голосъ святителя, который въ своихъ грамотахъ разнымъ городамъ разршалъ отъ присяги Владиславу и призывалъ къ сверженію иноземцевъ. Такъ какъ въ это время Кремль получилъ отъ своихъ пословъ грамоту, въ которой говорилось: «у нихъ въ Литв на сейм положено, чтобы вывести лучшихъ людей и опустошить всю землю и завладть всей землей Московской. Ради Бога, положите крпкій совтъ, напишите, чтобы всмъ вдомо было то, чтобы всею землею сообща стать за православную вру». Къ этой грамот, разосланной по городамъ, приложена была грамота патріарха Гермогена, въ которой святитель говорилъ: «Образъ Божіей Матери, Богородицы, заступницы христіанской, которую евангелистъ Лука написалъ, здсь великіе свтильники и хранители, Петръ, Алексй и Іона чудотворцы». И Русь ополчилась за вру и свои святыни и мощи, находившіяся въ престольномъ Кремл. Поляки принуждали Гермогена подписать указъ къ московскимъ посламъ, чтобы они уступили вол Сигизмунда, но патріархъ отказался. Бояринъ Мих. Салтыковъ бросился съ ножомъ на патріарха, но крестное знаменіе святителя заставило измнника опустить руку. «Крестъ — мое единственное орудіе противъ твоего ножа. Ты же будь проклятъ вовки отъ нашего смиренія!» -- сказалъ Гермогенъ.