Чтение онлайн

Рис.: Подпись патріарха Гермогена.

На другой день патріархъ говорилъ въ соборной церкви проповдь. Поляки окружили церковь, чтобы не допустить сборища народа, но нкоторые все-таки успли пройти въ храмъ. Гермогенъ увщавалъ ихъ твердо стоять за вру, молиться съ другими городами и указывалъ имъ на предателей. Посл этого патріарха заключили подъ стражу въ подземелье Чудова монастыря, куда спускали ему черезъ окно хлбъ и воду. Когда, 5 августа 1611 г., Сапга провезъ мимо ополченій Трубецкого и казачьихъ таборовъ провіантъ полякамъ въ Кремль, вошелъ туда свіяженикъ Родіонъ Мосевъ. Онъ пробрался въ заключеніе къ патріарху Гермогену, который, услыша, что подмосковное ополченіе думаетъ присягнуть Воренку (сыну Тушинскаго Вора и Марины Мнишекъ), наспхъ составилъ послднюю грамоту свою, чтобы отправить въ Нижній-Новгородъ, которая начиналась словами: «Благословеніе архимандритамъ, и игуменамъ, и протопопамъ, и воеводамъ, и дьякамъ, и дворянамъ, и дтямъ боярскимъ, и всему міру; отъ патріарха Гермогена московскаго и всея Руссіи — миръ вамъ и прощеніе и разршеніе. Да писати бы вамъ изъ Нижняго въ Казань къ митрополиту Ефрему, чтобы митрополитъ писалъ въ полки къ боярамъ учительную грамоту, да и казацкому войску, чтобы они стояли крпко въ вр, и боярамъ бы и атамань говорили безстрашно, чтобы отнюдь на царство проклятаго Маринкина сына… (не брали)… Я не благословляю. И на Вологду ко властямъ пишите жъ; такъ же бы писали въ полки; да и къ рязанскому (владык) пишите то жъ, чтобъ въ полки также писалъ къ боярамъ учительную грамоту, чтобъ уняли грабежъ, кормчу и развратъ, и имли бы чистоту душевную и братство, и промышляли бы, какъ реклись души свои положити за Пречистыя домъ, и за чудотворцевъ, и за вру, такъ бы и совершили; да и во вс города пишите, чтобъ изъ городовъ писали въ полки къ боярамъ и атамань, что отнюдь Маринкинъ (сынъ) ненадобенъ: проклятъ отъ святого собора и отъ насъ» и т. д.

Рис.: Подземелье, въ которомъ томился и умеръ патріархъ Гермогенъ.

Историкъ И. Е. Заблинъ первый указалъ, что Нижній былъ ближе другихъ городовъ къ патріарху, и если объяснять движеніе Нижняго и другихъ городовъ на освобожденіе Москвы вліяніемъ центра государства, то необходимо это движеніе приписать вліянію посланія Гермогена именно въ Нижній, а совсмъ не грамотамъ Троицкаго монастыря, о чем говорили со слов «Сказанія» Авраамія Палицына, будто бы второе освободительное движеніе городовъ началось въ Нижнемъ, благодаря этимъ грамотамъ. Заблинъ, напротивъ, склоненъ даже отрицать значеніе монастыря, который былъ въ сношеніяхъ съ подмосковными казаками.

Но безъ этихъ сношеній лавра не могла обходиться, такъ какъ другого правительства не было, кром казачьяго, а у Троицкаго монастыря во владніи было до 1000 селъ. Во глав лавры стоялъ архимандритъ Діонисій, любимецъ Гермогена, человкъ умный и высоко религіозный, и его дятелность должна быть поставлена въ ряду лучшихъ людей этой эпохи. Между прочимъ Діонисій еще при жизни Ляпунова посылалъ по городамъ грамоты, въ которыхъ говорилъ: «Сами знаете, что всякому длу одно время надлежитъ, безвременное же всякому длу начинаніе суетно и бездльно бываетъ, хотя бы и были въ вашихъ предлахъ какія неудовольствія, для Бога отложите все это на время, чтобы всмъ вамъ сообща потрудиться для избавленія православной христіанской вры, пока къ врагамъ помощь не пришла. Смилуйтесь, сдлайте это дло поскоре, ратными людьми и казною помогите, чтобы собранное теперь здсь, подъ Москвою, войско отъ скудости не разошлось».

Рис.: Спасо-Преображенскій монастырь въ Нижнемъ-Новгород.

Шайки поляковъ и казаковъ рыскали по городамъ и селамъ, грабя все, что осталось еще неразграбленнымъ. Къ довершенію всего насталъ такой голодъ, что «люди людей ли», по выраженію лтописца. «Очистить землю» было общею мыслью, передъ которой блднли вс другіе сословные или личные интересы. Города переписывались, стараясь вмст, «сообща» поднять народъ и двинуть войска на освобожденіе земли русской на освобожденіе своихъ святынь, находившихся въ Кремл. Насколько Кремль съ его святынями затрагивалъ чувства русскихъ людей, видно изъ того, что народъ плакалъ, когда въ Нижнемъ-Новгород (гд воеводою былъ князь Звенигородскій) протопопъ Савва, собравши жителей въ мстный соборъ, обратился къ нимъ съ рчью, чтобы «утвердиться на единеніи и чтобы постоять за чистую, непорочную Христову вру и за святую соборную церковъ Богородицы и за многоцлебныя мощи московскихъ чудотворцевъ».

Простой мужикъ, Кузьма Мининъ Сухорукъ, торговецъ мясомъ, избранный въ число земскихъ старостъ, подъ вліяніемъ только что слышаннаго, сказалъ глубоко-прочувствованную рчь: «Православные люди! коли хотимъ помочь Московскому государству, не пожалемъ достоянія нашего, дворы свои продадимъ, женъ и дтей заложимъ, станемъ челомъ бить, искать, кто бы вступился за истинную православную вру и сталъ бы у насъ начальникомъ».

Рис.: Знамя кн. Пожарскаго, хранящееся въ Оружейной палат.

Стали собирать приношенія; давали «третью деньгу», т.-е. третью часть имущества, какъ поршилъ міръ. Когда денегъ набрали достаточно, постановили сыскать воеводу. По указанію Минина, выбрали князя Дм. Мих. Пожарскаго, который жилъ въ 100 верстахъ отъ Нижняго въ своей вотчин, лчась отъ ранъ, полученныхъ полгода тому назадъ подъ Москвою. Когда посланные изъ Нижняго явились къ Пожарскому, то онъ сперва отказывался, но, въ конц-концовъ, согласился, съ тмъ условіемъ, чтобы кто-нибудь изъ посадскихъ людей вдалъ въ ополченіи хозяйственную часть — «у того великаго дла былъ и казну собиралъ»; при чемъ указалъ на Минина. Недостатокъ военной силы и денегъ заставилъ нижегородцевъ написать окружную грамоту къ другимъ городамъ, въ которой были изложены основныя правила гермогеновской грамоты, т.-е. дйствовать отдльно отъ казаковъ и противъ казаковъ. На призывъ нижегородцевъ откликнулось много городовъ, и первою была Коломна.

Всть о новомъ ополченіи дошла до Кремля, откуда московскіе бояре, сидя взаперти, увщавали народъ, грамотами въ Кострому и Ярославль, быть врнымъ Владиславу и грозили вмст съ поляками патріарху, чтобы онъ убдилъ нижегородцевъ тоже остаться врными Владиславу. Но Гермогенъ былъ непреклоненъ и сказалъ: «Да будетъ надъ ними милость отъ Господа Бога и отъ нашего смиренія благословеніе». Таковы были послднія слова патріарха, которому поляки перестали спускать въ подземелье пищу, и онъ 17 февраля 1612 г. скончался мученически, голодною смертью.

Ополченіе изъ Нижняго двинулось въ март 1612 г. по дорог въ Ярославль, куда оно пришло въ начал апрля и оставалось здсь до августа мсяца. Во время похода князь Д. М. Пожарскій захалъ въ Суздаль, чтобы здсь поклониться въ Спасо-Евиміевскомъ монастыр гробамъ своихъ прародителей, среди которыхъ впослдствіи онъ былъ погребенъ и самъ.

Пожарскій медленно подвигался къ Москв, въ долгой стоянк въ Ярославл послдовало обвиненіе его со стороны Палицына, но оправданіе Пожарскаго заключалось въ томъ, что онъ не одинъ управлялъ войскомъ.

Рис.: Гермогенъ отказывается запретить ополченіямъ итти на освобожденіе Москвы.

Въ войск былъ земскій соборъ, что ясно видно изъ грамоты отъ 7 апрля въ города, въ которой князь проситъ прислать ему выборныхъ «для Царскаго сбиранія». Что Пожарскій хотлъ еще въ Ярославл, чтобы былъ выбранъ государь, объ этомъ сказано въ одной изъ его грамотъ городамъ: «Сами, господа, вдаете, какъ намъ стоять безъ государя противъ общихъ враговъ, польскихъ и литовскихъ и нмецкихъ людей и русскихъ воровъ». Бывшій земскій соборъ при Пожарскомъ не оставилъ ясныхъ посл себя слдовъ, но можно предположить, что онъ состоялъ изъ трехъ сословій: духовнаго, служилаго и тяглаго.

Рис. Подпись кн. Пожарскаго и его печать.

14 августа 1612 г. ополченіе народное подъ предводительствомъ князя Пожарскаго прибыло къ Троицкому монастырю, гд было встрчено архимандритомъ Діонисіемъ со всею братіей и расположилось тутъ послднимъ до Москвы станомъ. 20 августа вечеромъ ополченіе подошло къ Москв и, не доходя 5 верстъ, расположилось на р. Яуз на ночлегъ. Князь Трубецкой присылалъ звать Пожарскаго въ свой станъ, а на слдующій день пріхалъ къ нему и самъ съ тмъ же зовомъ, но получилъ въ отвтъ: «Намъ вмст съ казаками отнюдь не стаивать». На это казаки озлобились и, какъ говоритъ лтопись: «нелюбы стали держать, что къ нимъ въ таборъ не пошли», на Пожарскаго, Козьму Минина и на ратныхъ людей.

Кром того, казаки смотрли съ завистью на ополченіе Пожарскаго и Минина, которое было снабжено всмъ въ изобиліи. Наконецъ насталъ ршительный моментъ борьбы. Поляки, сидвшіе въ Кремл и въ Бломъ-город, стали жестоко страдать отъ голода и недостатка боевыхъ запасовъ; на выручку ихъ шелъ къ Москв гетманъ Хоткевичъ. Нужно было помшать его сношенію съ осажденными и не допустить провезти провіанта, что продлило бы осаду и могло погубить дло ополченія.

21 августа поляки подъ начальствомъ Хоткевича показались уже на Поклонной гор. На другой день русскіе заняли оба берега Москвы-рки, чтобы преградить полякамъ дорогу къ Кремлю. Хоткевичъ перешелъ рку Москву у Двичьяго монастыря и сразился съ войсками Пожарскаго, который въ продолженіе восьми часовъ подъ рядъ выдержалъ ожесточенный бой на лвомъ берегу Москвы-рки, между тмъ какъ на правомъ князь Трубецкой стоялъ неподвижно, а казаки, бывшіе въ его стан, смотря на битву, смялись надъ ополченіемъ Пожарскаго, говоря: «Господа, небось, богаты пришли отъ Ярославля, отстоитесь и одни отъ гетмана!»