Чтение онлайн

– Эй, вы! На телегах! Свиньи неповоротливые!.. Заводите катапульты и бейте скифов камнями! Или я угощу вас ударом меча!..

Приказания передавались по цепи. Пехота после минутного замешательства начала сопротивляться. На скифов посыпались свинцовые шары, заухали катапульты. В воздухе замелькали куски известняка. Но натиск продолжался. Пехота валилась ряд за рядом, исчезая под ногами полудиких коней.

Всадники использовали метательные копья и взялись за топоры и короткие акинаки. Это оружие более годилось для пешей схватки. Ему противостояли тысячи вражеских копий, подобных иглам гигантского ежа. Движение атакующих потеряло свою правильность. Задние напирали на передних. С грохотом падали те всадники, лошадям которых вспарывали животы или перебивали ноги. Об упавших спотыкались другие и падали. Масса всадников смешалась в головокружительном водовороте. Люди и кони давили друг друга в тесноте. Понтийцы без промаха метали тяжелые дротики, нанося противникам большой урон.

– Папай!.. Папай!.. – кричали скифы.

– Бей скифов! Смерть ишкузам! – отвечали понтийцы.

Атака замедлилась. Раданфир, сопровождаемый несколькими десятками лучших витязей, с криком ринулся туда, где вражеская фаланга, не рассеченная полностью скифами, казалась наименее многолюдной.

Диофант сразу понял, чего хочет скифский воевода.

– Не давайте им прорваться! Не выпускайте их! – неистовствовал он. – Иберские копьеносцы, вперед! Арменийцы! Где ваша доблесть?.. Или вы умеете только пьянствовать и драться с бабами? Покажите себя!

Красавец Архелай понял, что настало время искупить свой позор и вернуть утерянное звание десятника. Кинулся с группой товарищей наперерез Раданфиру, держа над головой дротик.

Но он опоздал. Раданфир открыл выход в степь, прорвал кольцо смерти.

– За мной! За мной! – призывал он, покрывая своим голосом шум битвы.

– Вот тебе! – крикнул Архелай и метнул ему вдогонку копье.

Острие скользнуло по пластинам панцирной рубашки и мягко вошло под правую лопатку. Раданфир покачнулся, но не упал.

– А это тебе!

Омпсалак с размаху опустил тяжелый меч на голову Архелаю. Бывший десятник упал с рассеченной на две половины головой. Беловатый мозг вывалился на землю вслед за потоком алой крови.

Но скифы уже услышали голос своего воеводы и стали поворачивать лошадей влево. Конница, смешавшаяся в водовороте, вновь обрела устремленность, подобно реке, вдруг преодолевшей запруду.

Брешь быстро расширялась к великой досаде Диофанта. Ему не удалось запереть скифов в живом кольце своих войск, степняки рассекли понтийскую фалангу на две неравные части и уходили в степь, несмотря на стрелы и дротики, что сыпались им вдогонку.

Конница Раданфира потеряла способность поражать. Она израсходовала свои метательные копья, ее мечи были слишком коротки, а секиры тяжеловесны и неудобны для летучего конного боя.

Оружие скифов было несовершенно. Копья могли стать пиками лишь при наличии хорошего упора для ног всадника в виде стремян, тогда еще неизвестных. Деревянные седла хотя и были, но не имели высоких лук. Многие ездили верхом без седел, по старинке, пользуясь широкими попонами.

Однако, потеряв свою ударную силу, катафрактарии оставались малоуязвимыми из-за своей быстроты, сплоченности и наборных панцирей. Они ушли в степь столь же массивной волной, как и в момент их первого появления. Даже не уменьшились заметно в численности.

Диофант осыпал проклятиями своих военачальников.

Воины добивали раненых скифов и их лошадей. С трупов стаскивали панцири и одежду, стараясь не коснуться голой рукой крови врагов или не наступить ногами на кровавые пятна на земле, что считалось дурной приметой.

Кровь убитых храбрецов из своего войска приносила счастье. Ею мазали щиты и доспехи, чтобы стать неуязвимыми.

Погибших понтийцев оказалось куда больше, чем скифов. Их трупы устилали поле битвы и были изуродованы до неузнаваемости. Казалось, их измяли при помощи молотильного катка.

– Еще одно такое сражение – и кораблям придется плыть в Синопу без живого груза! – мрачно пошутил старый воин со шрамами на худом лице.

Диофант смотрел на страшное месиво из человеческих тел и глазам не верил. То, что случилось, было чудовищно, ужасно и почти равнялось поражению. Стратег, как профессиональный вояка, пытался оценить тактическую удачу скифской атаки. «Массивность, стремительность, неуязвимость!» – соображал он. Скифская драгона не уступит парфянской. Это – железный молот, которым можно с успехом дробить даже римские когорты!.. И тут же мысленно прикинул, как нужно доложить обо всем этом Митридату. Но в чем их слабость? В несовершенстве оружия?.. Это так, но что же еще?.. Какая-то мысль уже готова была родиться, но этому помешали истошные крики воинов и их начальников:

– Стратег!.. К оружию! Новая атака скифов!..

Диофант резко обернулся.

– Стройся в глубокую македонскую фалангу, навстречу врагу!

Полководец с беспокойством и плохо скрытой тревогой наблюдал с высоты седла, как серые массы конницы приближались издали.

– Папай! Папай!

Но это были не страшные катафрактарии, а конные лучники.

– Опять отравленные стрелы!..

И вдруг Диофант усмехнулся. Ему стало очевидно, что если бы скифы имели много таких башнеподобных всадников, они сейчас вновь обрушились бы на его войско и… возможно, покончили бы с ним.

В прошлом году он видел лишь единицы таких тяжеловооруженных витязей, в большинстве своем богатых людей – князей, старейшин. Нынче же катафрактарии составляют целый отряд большой ударной силы. Но, к счастью, скифы не так богаты, чтобы иметь большое панцирное войско. В этом их слабость.

Опять верховые луконосцы с заунывными криками носились на своих конях вокруг понтийского войска. Опять запели стрелы и послышались жалобы и ругательства раненых.

Дальнейшее продвижение на Хаб и Неаполь пришлось отложить. Нужно похоронить сотни трупов, в том числе и умерших от стрельного яда. Нет большего преступления, чем бросить неубранными тела павших воинов. За такую тяжкую вину закон карает сурово. Каждого воина больше всего страшит не сама смерть, а возможность остаться после смерти не погребенным по закону предков.

Опять забелел островерхий шатер, выстроились в круг телеги, задымили костры. Наспех соорудили «пиреум», храм огня, так как среди понтийцев было немало огнепоклонников. Приносили жертвы, обращались к богам с молениями о ниспослании победы.

Рыли мечами длинную, как ров, могилу.

В шатре полководца шел совет.

– Путь к Неаполю оказывается более долгим и трудным для нас, нежели в прошлом году, – обратился Диофант к соратникам, смотря на них одним глазом, прищурив другой, как беркут. – Скифы нынче злее, лучше вооружены. Мы уже пострадали от их лучников и получили хорошую оплеуху от тяжелой конницы. Палак знает, что за нарушение прошлогодней клятвы он прощен не будет и дерется с отчаянием. На помощь ему идет Тасий с роксоланской ордой. Нужно думать, что, соединивши свои силы, цари попробуют ударить нас по-настоящему…