Чтение онлайн

Слушая Того, Максаржав вдруг подумал: случись какая-нибудь заваруха, Того без оглядки ринется в самую гущу. Его размышления прервал голос друга:

— Что, Ма-гун, замерз, поди? Может, снова поборемся?

Максаржав спрыгнул с коня, привязал его к телеге. Затем подоткнул полы дэли и принял стойку. На этот раз Того не сумел одолеть его и был повержен. Ма-гун довольно быстро усвоил приемы, которым научил его табунщик. После схватки они присели отдохнуть, покурили, а потом двинулись дальше.

— Странно одеваются люди в Хурэ. Даже монголы носят китайскую одежду, — размышлял вслух Максаржав.

— Это те, что служат в управлении амбаня.

— А народу-то! И откуда столько людей взялось? Иностранцев полно... Да, в столице есть что повидать. И хорошего, и плохого насмотришься. У китайцев, к примеру, очень много красивых построек. Они, видно, искусные мастера.

— Еще бы! Знаешь, сколько их на земле, китайцев-то? Видимо-невидимо. А у многочисленного народа и искусников всяких больше. Впрочем, у нас тоже свои умельцы есть.

— И все-таки, Бого, в умении выращивать растения и в строительстве нашим мастерам с китайскими не сравниться.

— Да, в этом ты, пожалуй, прав.

— Вот мы покупаем у китайцев муку, табак, чай. А знаешь, чем расплачиваемся?

— Ну как же! Мы им — овец, а они нам — свои товары.

— А если скота у нас не будет, что тогда?

— Ну, этого не случится. В Монголии скота не счесть. И что ты все пристаешь ко мне с вопросами! Помолчал бы немного, или лучше давай поговорим о чем-нибудь другом.

Максаржав, немного задетый, умолк. А Того снова вспомнил Гунчинхорло, вспомнил, как она сказала ему: «Если надумаю шить тебе дэли, то плечи надо делать шириной в четыре пяди, а в длину — девять». — «Зачем изводить столько материи! Сшей уж лучше потеснее!» — со смехом ответил он ей. Того хотелось поговорить о Гупчипхорло с Максаржавом, по он не решался открыться ему. Что ждет его и Гунчинхорло? Вдруг все повернется не так, как им мечталось? «Как-то она там без меня? Плачет небось. Взглянуть бы на нее хоть разок!» Он готов был повернуть копя и без оглядки скакать к любимой, но только обернулся и с грустью поглядел назад. Горы тонули в сизой дымке, а понизу стлался белый туман.

«Вот ведь до чего меня проняло! Первый раз с такой грустью думаю о женщине», — удивлялся Того. Он посмотрел в конец обоза и увидел, что Максаржав идет пешком, ведя коня в поводу. Того помахал ему рукой. Тот вскочил на коня и подъехал поближе.

— Ты, Ма-гун, береги свою Цэвэгмид. Женщинам труднее, чем нам, они ведь под мужниной рукой ходят.

Того хотел было объявить другу, что собирается жениться, да не осмелился. Вместо этого он сказал:

— Опять этот ленивый бык артачится! Опять он вроде остановился.

Разговора не получилось, и Максаржав вернулся в конец обоза. Того шел впереди и напевал какую-то грустную мелодию. Конь шагал за пим следом. По всем признакам, близко уже Ванский монастырь. Того казался каким-то странным. Он пошатывался, и глаза у него были будто незрячие, — словом, он походил на подвыпившего гуляку. Вот он пробормотал: «Вернусь... Вот сейчас поверну назад...»

— Слушай-ка, Бого! Что с тобой происходит? Ты не заболел ли, случаем?

Тот ничего не ответил, остановился и заплакал, горько, как обиженный мальчишка.

Максаржаву было странно видеть этого здоровяка, всегда такого веселого и бодрого, плачущим. Никогда прежде подобного не случалось. Максаржав осмотрелся, нет ли поблизости жилья. Но вокруг было пусто, только неоглядная степь да горы вдали. «Ничего, — решил Максаржав, — вот я ему сейчас дам выпить глоток архи, посажу на коня, а там скоро и привал».

— Нет, я не сошел с ума, братец, — сказал вдруг Того. — Лучше бы ты меня, несчастного, бросил в пасть мангасу[Мангас — мифическое чудовище, пожирающее людей.].

— В чем дело-то, Бого? Зачем мне отдавать тебя мангасу?

— Ну, конечно! Ты, Ма-гун, на это не способен. А твой Бого и в самом деле сходит с ума. Кто я такой? Никто! Что я могу заработать этими руками? Одно только и есть у меня — эти руки! — И он протянул руки ладонями вверх. — Вот и все, больше у меня ничего нет... A-а, пропади все пропадом! — Того бросился к повозке и в ярости стал бить кулаками по тюкам.

Максаржав схватил его за плечи, оттащил от повозки. Топ> притих.

— Скоро монастырь, надо бы тебе ламе-лекарю показаться, — сказал Максаржав, а сам подумал: «У меня даже хадака в подарок нету».

— Давай не будем останавливаться возле монастыря. Лучше обойдем его стороной. Вокруг монастыря всегда темные люди шатаются.

Максаржав попытался уговорить друга, но тот был непреклонен.

— Нет, нельзя. Еще угодим в лапы каким-нибудь лиходеям. А лекарь мне не нужен. Мне теперь лучше... Какой же я дурак! Наплел тебе разной ерунды... — Он помолчал. — Ну, да ладно об этом. Ночью будем сторожить обоз вместе, вдвоем.

— Нет, давай я один посторожу, а ты отдыхай.

Но Того будто не слышал этих слов. Всю ночь они вдвоем ходили вокруг повозок. Только перед самым рассветом Того немного вздремнул. Утром они запрягли быков, погрузились. Трое суток Максаржав не спал, и ему очень хотелось поскорее добраться до дому, отоспаться как следует. Шагал он довольно бодро и уже не мерз так, как вначале, — привык.

Путники почти уже добрались до речки Тулбурийн-гол, когда им повстречалась группа китайцев — чиновников из канцелярии амбаня, которые приказали сгрузить поклажу. Максаржав начал было возражать, но Того остановил его.

— Это бесполезно! Словами тут ничего не добьешься. Лучше скачи скорее к нойону да расскажи ему обо всем.

Того остался с грузом, а Максаржав вскочил на лучшего копя и помчался что есть мочи. «Странно, — думалось ему, — почему они задержали обоз? Ведь им известно, что товары принадлежат Га-гуну. Раньше китайцы всегда ладили с нойоном. Бедняков они действительно обирают безбожно. А ведь учитель — воинский начальник, жанжин, да еще носит титул тушэ-гуна».

Доскакав до Селенги, Максаржав встретил там Очир-бээса и поведал ему о случившемся. Выслушав взволнованный рассказ юноши, тот произнес:

— Да, очень печальный случай. Но я, к сожалению, тороплюсь. А то бы, конечно, помог выручить товары Га-гуна. — И, ехидно улыбнувшись, он отправился дальше, по своим «важным» делам.

Очир-бээс был известный богач. Особенно разбогател он в последнее время, когда занялся торговлей, да и азартные игры давали ему немалую прибыль. Владел он и откупами на сбор налогов и податей. Поговаривали, что Очир-бээс чуть ли не в приятельских отношениях с Го Су — доверенным чиновником амбаня — и что у него большие связи в столице. Злобного и мстительного Очир-бээса ненавидели в окрестных хошунах. Умом он не отличался, но был человеком происхождения благородного и с помощью богатых подношений добился титула бээса. Слыл он женолюбом и вообще в удовольствиях себе не отказывал. Единственное, что омрачало ему жизнь, — это то, что жена чуть ли не каждый год рожала ему детей, но все они умирали в младенчестве. Очир-бээс был большой мастер интриг, хитростей и уловок. Был он долговязый, вертлявый, с длинными руками. Выпученные глаза, узенький лоб, почти весь закрытый бровями, мертвенно-желтый цвет лица — все в этом человеке вызывало неприязнь.