Чтение онлайн

— И сам понимаю, что тогда получается с надеждой создать единое, более совершенное человечество — на основе многих взаимодополняющих культур… И самому страшно представить, к чему так можно прийти. И всё равно думаю: должна быть надежда, выход — но факты… Сами видите — что мы получаем в ответ на нашу веру в лучшее, и стремление к совершенству! И всё-таки выход должен быть…

— Взаимодополняющих культур… — повторил Джантар. — А правда: почему мы не могли сами открыть всё, что пришлось перенимать у лоруанцев? Чем они сумели «дополнить» нас, чего нам не хватало? Хотя бы в той же физиологии? Почему вместо её развития путём традиционной экстрасенсорики — пришлось перенимать их методы изучения живой материи? И какие…

— А знаете… возможно, лишь отставание в этом принципиальное значимо! — ответил Итагаро. — Остальное — случайные колебания исторической ритмики. Была эпоха бурного роста, кто-то немного вырвался вперёд, кто-то отстал — на десятилетия, если не годы — вот и не успели открыть и изобрести что-то сами! И другое дело — вторжение в живую материю. Где опять же сказались инстинктивные, подсознательные факторы: светлая раса решилась на то, что веками не могли решиться мы — и этим «дополнила» нас. А делает это больше чести нам или им — вопрос особый… Мы сами, наверно, ждали бы изобретения техники, которая позволит изучать живую материю неповреждённой — а они, не дрогнув, стали резать, вставлять трубки… Хотя и то верно: всякое открытие нужно вовремя, — со вздохом добавил Итагаро. — Так и получилось…

— И всё же странно… — с сомнением начала Фиар. — Ведь где они были, когда у нас уже велись первые известные в истории астрономические наблюдения? И даже — когда у нас уже печатались книги, был механический транспорт? А теперь одно случайное опережение — и извольте жить по их законам, обычаям…

— А мы их тогда, сразу, не поняли, — ответил Лартаяу. — Не разобрались: что для них закон, личность, общество. А потом это незаметно стало накладываться на нас самих. Хотели перенять то, с чем они пришли к успехам, а из своего отбросить то, что помешало достичь того же — и получили, что имеем. А так как менялись под их влиянием медленно, постепенно — и спохватываемся лишь сейчас…

— Но Чхаино-Тмефанхия осталась сама собой, — возразила Фиар. — Хотя там шло независимое развитие, а тут мы больше века в составе Лоруаны. И всё же: как решается, кто должен «подогнать» себя под кого? И почему им оказалось как бы нечего перенять у нас?

— Вот именно! — согласился Лартаяу. — Будто сами не видели, как по их законам личность приносится в жертву дурно устроенному обществу! Но знаете — их даже раздражает, когда личность свободна и уверена в себе. А вот если можно заставить человека годами оправдываться за то, что якобы украл, получил обманом, оказался в такой-то зоне без надлежащего пропуска — это нормально, «в обществе есть порядок»…

— Но выводить из этого биологические пороки целых культур, племён… — повторила Фиар.

— Раз так говоришь — сама ощущаешь это как пороки, а не невинные отклонения от нормы! И не можешь признать нормальным, если жизнь человека ценится постольку, поскольку не задевает интересов особей рангом повыше — ну, или стада низших, которые ради выгод цепляются за порядок, узаконивший этот ранг! И не можешь не видеть: одни культуры благоприятствуют проявлениям человеческих, а другие — животных форм поведения, среди одних — легче проявить себя в созидательном плане, других — разрушительном и репрессивном! Хотя достойные люди есть в среде любой расы и народа, вопрос в соотношении: где какая их доля реально имеется, и почему это так! Но видишь — тут особо психологически трудный вопрос, с такой его постановкой трудно смириться, — признался Лартаяу. — И казалось бы, почему: человек — существо биологическое, в нём продолжается эволюция, которая его породила…

— Поставить вопрос можно, и он правомерен, — ответил Итагаро. — Но какой получишь ответ, и что будешь с ним делать…

— Сейчас вряд ли найдём ответ, — сказал Джантар. — Подходим к платформе, где можем оказаться не одни…

Да, уже недалеко на фоне посветлевшего неба чернел прямоугольник станционной постройки. А сзади, на юго-востоке (как, обернувшись, увидел Джантар) уже явственно занимался рассвет, в лучах которого ещё виднелись лишь самые яркие звёзды, слабые же — будто на глазах растворялись в сиянии утренней зари.

— Сейчас будет совсем светло, — обеспокоенно прошептала Фиар. — Давайте скорее дойдём до платформы.

— Подожди, — остановил её Талир. — Сперва я пойду вперёд, проверю, нет ли кого-то.

Все остановились — а Талир, прибавив шаг, двинулся дальше. Вскоре Джантар уже не мог различить в полумраке его силуэт на фоне постройки. Все ждали, не решаясь продолжать разговор.

— Там всего один человек, — как-то очень скоро раздался шёпот незаметно возвратившегося Талира. — И чувствую, очень беспокоится, чтобы не появился кто-то ещё. Представьте реакцию, если появимся мы… Нет, рисковать нельзя даже при том, что Донот изображает взрослого. А до прибытия вагона ещё минут 20…

— Ты заставил его взглянуть на часы? — понял Джантар.

— А что делать? Никто из нас не взял своих. Видите, не очень мы готовы к такого рода тайным операциям. Встанем за платформой, будем ждать там…

Лартаяу и Итагаро подняли ящик, и все двинулись к платформе уже молча… Но Джантар понял: остро ощущалась незавершённость разговора, который пришлось прервать. Наверняка не зря возникшего здесь и сейчас…

В самом деле: что заставило говорить о таком? Чувства собственной неправоты не было… Но была смутная тревога, связанная непонятно с чем. И видение свидетельствовало о благополучном ходе событий лишь до момента, когда они пройдут между холмами… А говорить было нельзя: они уже встали у платформы, их мог услышать тот пассажир…

И они молча ждали — и сперва, как казалось Джантару, время тянулось медленно, но затем вагон показался из-за поворота дороги неожиданно быстро. То ли таким странным было сейчас у Джантара ощущение времени, то ли у пассажира на платформе неправильно шли часы… А тут ещё — поднимаясь на платформу, Джантар почувствовал, что его начало клонить в сон. Сказывалось напряжение полубессонной ночи… (А что было говорить остальным, которые вообще не спали — но как будто держались…) И Джантару постепенно становилось даже не до того, как смотрели на них и уже бывшие в вагоне трое пассажиров, и вошедший следом, действительно пугливо озиравшийся взрослый лоруанец — он думал лишь, как бы силы не начали оставлять его прежде, чем они доедут до своей остановки. Правда — ещё вдруг вспомнив о ночном происшествии там, он не мог отделаться и от мысли: какая обстановка встретит их там сейчас, не увидит ли их кто-то, когда они будут выходить, и потом идти переулками… И кажется, лишь беспокойное напряжение этих мыслей не давало развиться усталости — но теперь и в окно вагона он смотрел вяло, безразлично, едва отмечая взглядом подробности…

…К счастью, платформа в этот ранний час оказалась пуста. И снова, как и по дороге туда, никто больше не вышел здесь — все ехали до центрального вокзала… Но за минуты, пока они ждали вагона и ехали в нём, уже совсем рассвело — а тут и Джантар, встав, ощутил головокружение и новый приступ сонливости…

— Кажется, я отключаюсь… — признался он, как только дверь вагона мягко закрылась за ними. — Давайте скорее войдём со стороны калитки, и я лягу спать. А то так: и не выспался по-настоящему, и никаких видений на ближайшее будущее…

— Быстрее иди в дом, — сказала Фиар. — И сразу ложись. А мы — следом за тобой. И дальше всё, как договорились: проснёмся — собираемся у меня…

Борясь с нарастающим головокружением, Джантар пересёк холодный от росы асфальт шоссе, и вошёл в переулок, ещё сумрачный в тени деревьев. Он вдруг подумал: в этом его состоянии сказалось напряжение не одной этой ночи, даже не одних этих суток — всё вместе, за все дни, начиная со случаи на стройке. (И вообще: всё, как нарочно, сложилось так, чтобы каждому из них пришлось столкнуться с особо концентрированным выражением человеческого зла, низости, несовершенства — что было стесняться мыслей из того разговора… И всё же, с другой стороны: что-то было не так, что-то — особенно трудно принять. Но и думать сейчас было трудно: всё сильнее становилась обыкновенная усталость, хотелось просто спать…)