Чтение онлайн

Отец после возвращения на волю остался таким же преданным идеям социализма, каким он был и до ареста. Он сказал мне, что во время революции прапорщиком царской армии перешел по идейным соображениям на сторону Красной Армии и нисколько не изменил своих социалистических убеждений, несмотря на действия Сталина, дискредитировавшие в сильной степени социалистический строй.

Я, естественно, был заинтересован узнать от него, что же произошло в те достопамятные дни 20–22 июня, когда мы вернулись из отпуска в Кишинев и он оба дня не вернулся из штаба домой. Он рассказал, что и в штабе корпуса, и в штабе Одесского военного округа имелись абсолютно надежные сведения войсковой разведки, что группировка немецко-румынских войск в Румынии приведена в полную боевую готовность для начала войны против Советского Союза. Что нападение может состояться 21 или 22 июня, и поэтому все было сделано, чтобы отразить его. На этот счет он получил указания от командующего Одесским военным округом генерала Чибисова. Приведение войск корпуса в полную боевую готовность позволило им успешно отразить наступление противника и удерживать границу. Лишь прорыв немецких войск севернее, в Украине, заставил войсковую группировку Одесского военного округа планомерно, без потерь в живой силе отступить в глубь советской территории.

Таковы вкратце интересные данные, почерпнутые мной из рассказов отца, о ситуации непосредственно в канун Великой Отечественной войны и о ее начале в полосе Одесского военного округа.

Доктор исторических наук, профессор, полковник в отставке, участник Великой Отечественной войны Вячеслав Иванович Дашичев.

4 июня 2011 г.».

Из рассказа В. И. Дашичева (в июне 1941 г. ему было уже 16 лет) можно сделать несколько выводов:

встреченный его семьей в открытом море Черноморский флот возвращался с запада, значит, учения происходили в западной части Черного моря;

флот вернулся в Севастополь, скорее всего, 20 июня;

на время учений в Севастополе вводилось затемнение, которое можно было наблюдать со стороны открытого моря, в том числе с любого самолета или любой подлодки возможного противника.

Отца В. И. Дашичева это очень встревожило, так как он был крупным военачальником и понимал, что учения всего флота с затемнением главной базы советского флота может быть воспринято вероятным противником как подготовка удара по Румынии или Турции и стать серьезным поводом к конфликту – той самой «провокацией», которой Сталин опасался тогда больше всего. Отправка семьи командира из западного приграничного района в Москву в то время рассматривалась как повод к созданию паники, и командир корпуса мог себе это позволить только с разрешения вышестоящего командования. И отнюдь не в связи с возможностью начала войны, а скорее всего, в связи с предстоящим его отъездом. Но куда он собирался срочно уехать со своим корпусом?

Что касается бомбардировки Кишинева утром 22 июня, то, скорее всего, бомбили аэродромы рядом с Кишиневом, так как результатов этих авиаударов Вячеслав Иванович в городе не видел.

Вызывает вопрос и большой интерес должность, которую занимал 22 июня 1941 г. генерал-лейтенант Чибисов. В большинстве источников, включая самые солидные (Калашников К. А. и др. «Красная Армия в июне 1941 года» [37. C. 100] и «Командный и начальствующий состав Красной Армии в 1940–1941 гг.: Структура и кадры центрального аппарата HКО СССР, военных округов и общевойсковых армий: Документы и материалы». М.; СПб.: Летний сад, 2005. С. 90. С. 213–214), указывается, что командующим ОдВО с июля 1940 по 21 июня 1941 г. был Черевиченко, который 22 июня 1941 г. стал командующим 9-й армии; а Чибисов был заместителем командующего ОдВО, а с 22 июня – командующим Приморской армии. Однако в целом ряде источников говорится, что с января 1941 г. по 22 июня 1941 г. (в некоторых – с марта по май) Чибисов был командующим ОдВО. Объяснить такое странное «двоевластие» в ОдВО можно, предположив, что на время откомандирования куда-то Черевиченко обязанности командующего округом исполнял Чибисов. Это «куда-то», скорее всего, означает – на подготовку Великой транспортной операции, причем в южном направлении. Думаю, что и предстоящий отъезд комбрига Дашичева, о котором ему было объявлено 20 июня 1941 г., был связан с этой же операцией, так же как и рассказ его сына о 22 июня 41 г., выводящий на тему «К чему же готовились?». Полагаю, что в первую очередь именно эта тема, затронутая генералом Дашичевым в беседе с попутчиком в 1942 г., стала причиной его немедленного и внесудебного ареста и заключения. Полагаю также, что именно особая подготовка к южной части этой операции стала причиной повышенной готовности наших войск в первый день войны на участке ОдВО и Черноморского флота. Однако не исключено, что принятое их командованием решение о приведении войск и флота в полную боевую готовность вопреки командам из Москвы стало причиной нелюбви и даже недоверия Сталина и его ближайшего окружения к военачальникам-«южанам» – Черевиченко, Чибисову, Дашичеву, Колобякову, Мичугину и другим, а также к наркому ВМФ Кузнецову и ряду его заместителей.

В своей книге «Великая тайна… Новая гипотеза…» я уже писал о том, что наконец выяснил, за что Советский Союз 10 января 1941 г. обязался заплатить 7,5 млн долларов золотом – за передачу Германией Сувалкской области, называемой также Сувалкским выступом или Сувалкским треугольником [63. C. 59–60]. В секретном протоколе, подписанном в этот день, было указано: «Правительство Германской империи отказывается от своих притязаний на полосу литовской территории, упомянутой в Секретном дополнительном протоколе от 28 сентября 1939 года и обозначенной на карте, приложенной к этому Протоколу». Чтобы все было наглядно, привожу отрывок из текста Протокола от 28 сентября 1939 г.: «настоящая германо-советская граница… должна быть исправлена таким образом, чтобы литовская территория, расположенная к юго-западу от линии, обозначенной на приложенной карте, отошла к Германии». Одновременно привожу прилагавшуюся к Договору от 28 сентября 1939 г. карту. К настоящему времени она опубликована в трех вариантах:

Вариант 1. Вырезка из газеты «Известия» за 29 сентября 1939 г. (эта карта была напечатана во многих советских газетах).

Вариант 2. Фрагмент подлинной цветной карты (на который Сувалкский выступ не попал), приложенной к договору

Вариант 3. Черно-белая копия немецкого экземпляра подлинной карты (Сувалкский выступ в левом верхнем углу)

Из этих карт следует, что в секретном протоколе речь идет не о чем ином, как о Сувалкском выступе, поскольку именно он находится на юго-западе от германо-литовской границы. Поэтому на карте, приложенной к подписанному 10 октября 1939 г. «Договору о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой» и опубликованному в советских газетах, с согласия Литвы Сувалкский уезд указан уже в составе Германии (причем без всяких оговорок и пунктирных линий, отделяющих его от Германии). Из этого следует, что уже через 12 дней после подписания 28 сентября Договора о дружбе и границе и секретного протокола к нему Сувалкский выступ должен был отойти к Германии, хотя прежде никогда не входил в ее состав (до 1917 г. это был Сувалкский уезд России, а с 1920 г. Сувалкский уезд Литвы). Формальным поводом для передачи его Германии послужило проживание на его территории лиц немецкой национальности, хотя их там было лишь 7,3 %.

Почему Сталин уступил в 1939 г. Гитлеру Сувалкский выступ, который глубоко вдавался в советскую территорию и тем самым представлял собой серьезную военную угрозу для нашей страны? Возможно, вождь считал, что это создаст большие возможности для активного товарообмена двух стран. И вдвойне непонятно, почему позднее Сталин обратился с просьбой продать Советскому Союзу этот кусок литовской земли (8,2 тыс. кв. км) и в 1941 г. заплатил за него на 300 тыс. золотых долларов больше, чем США заплатили России за Аляску (2,1 млн кв. км) в 1867 г.

Можно рассчитать, сколько в обоих случаях стоил 1 кв. км территории:

Аляска – 7,2 тыс. долл.: 2,1 млн кв. км = 3,428 долл. за кв. км.

Сувалки – 7,5 тыс. долл.: 8,2 тыс. кв. км = 914 долл. за кв. км.

Разница в 266,6 раз!

Даже с учетом снижения в два раза покупательной способности доллара за минувшие 84 года получается, что Сталин платил Гитлеру за каждый квадратный километр приобретаемой территории в 133 раза дороже! Почему же?

Я предполагаю, что такую огромную сумму он заплатил лишь из-за Августовского канала, по которому из Немана можно попасть в Вислу. Часть канала длиною 22 км проходит через Сувалкский выступ (при общей длине канала 103 км), при этом проходящим по каналу судам и баржам приходилось дважды пересекать госграницу СССР – Германия.

Интересно выяснить, когда немцы заняли переданный им Сувалкский выступ и когда советское руководство начало просить об уступке его СССР. По утверждению Мельтюхова, «23 сентября части 27-й танковой бригады заняли Сувалки» [54. C. 306] и уже «6.10.39 г. части 16 ск передали немецким войскам г. Сувалки» . В сводке Разведуправления РККА от 20 июля 1940 г. сообщается, что в Сувалках по состоянию на 15 июня 1940 г. находился только штаб 10-й пехотной дивизии вермахта, а в ночь с 29 на 30 июня туда прибыли два полка мотопехоты [1. Док № 68]. В спецсообщении начальника разведотдела ЗапОВО начальнику РУ ГШ генерал-лейтенанту Голикову от 19 сентября 1940 г. сказано, что 2 сентября в Сувалки прибыли 3 немецких эшелона с пехотой и артиллерией [1. Док. № 118], после чего вплоть до 22 июня 1941 г. то и дело появляются разведсообщения, из которых следует, что в Сувалкском уезде находятся и прибывают туда новые немецкие воинские части. С одной стороны, это понятно – ведь он был передан Германии по Договору от 28 сентября 1939 г., но ведь он до 3 августа 1940 г. входил в состав суверенной Литвы. Получается, что окончательно его принадлежность должна была быть определена после решения вопроса о судьбе всей Литвы, что и произошло.

Молотов 13 июля 1940 г. пишет полпреду Шкварцеву в Берлин «12 июля… Шуленбург информировал меня, что Германия намерена репатриировать немцев из Литвы… однако не намерено эвакуировать немцев из той области Литвы, о которой сделана оговорка в протоколе от 28 сентября 1939 года, и напоминает нам о своем праве предъявить требование на нее и определить время ее занятия Германией» [25. Док. № 264].

Это надо понимать так, что до 13 июля 1940 г. Сувалкский выступ входил в состав Литвы и германских войск там не было. Советские же войска вновь вошли туда либо в конце 1939 г., когда в Литве на основании договора было размещено несколько советских воинских частей, либо, что вероятнее, в середине июня 1940 г. при вступлении советских войск в Литву. Впервые после подписания договора и секретного протокола от 28 сентября 1939 г. этот вопрос вновь был поднят Молотовым во время беседы с послом Германии Шуленбургом после вступления в Литву советских войск – 13 июля 1940 г. [25. Док. № 264]: «тов. Сталин и тов. Молотов просят германское правительство пересмотреть этот вопрос, то есть просят германское правительство обсудить, не может ли оно отказаться от этого небольшого куска территории Литвы». Тем более что после грандиозной победы во Франции территориальная проблема перестала быть для Германии столь острой, как в 1939 г.